— Куда несёшь?! — Наташа перегородила мужу дорогу прямо на крыльце.
Сергей молча поправил пакет в руках. Из прорехи торчала коробка дорогого шоколада.
— Это для неё? Серьёзно?
— Наташ, не здесь...
— Здесь! — Она выхватила пакет, заглянула внутрь. — Да ты… офонареть... Восемьсот рублей отдал! За шоколад для этой выскочки!
Соседка с третьего этажа притормозила у почтовых ящиков, делая вид, что ищет ключи. Наташе было плевать.
— Мы с Кирюшей йогурты покупаем по акции, а тётка шоколад за восемьсот лопает!
Сергей попытался забрать пакет обратно, но жена не отпускала. Между ними началась настоящая борьба — нелепая, злая, с рывками и одёргиваниями.
— Отдай!
— Нет уж! Пусть уезжает в свою Тулу, раз ей здесь плохо!
Пакет треснул, коробка шоколада упала на заснеженную ступеньку. Наташа развернулась и ушла в подъезд, громко хлопнув дверью. Сергей поднял коробку, отряхнул снег и побрёл следом.
Тётя Полина появилась в их квартире три месяца назад. Приехала «на недельку», как она сама выразилась. Неделька растянулась, потом ещё одна, потом тётя как-то незаметно обжилась в единственной комнате, которую раньше называли гостиной. Теперь она была её территорией.
Наташа помнила первый день. Тётя вошла с огромным чемоданом, в дорогом пальто, улыбаясь так, будто делала им одолжение своим визитом.
— Серёженька, родной! — Она расцеловала племянника в обе щеки. — Ну наконец-то повидались!
Наташе она протянула руку — холодную, с тяжёлым кольцом.
— Вы, наверное, Наталья? Сергей рассказывал.
«Что рассказывал?» — хотела спросить Наташа, но промолчала. Улыбнулась натянуто. Помогла с чемоданом.
А потом началось.
Тётя Полина оказалась человеком... специфическим. Она не делала ничего откровенно плохого, но каждое её действие раздражало. Она не готовила, но всегда заходила на кухню именно в тот момент, когда Наташа доставала готовый ужин. Садилась за стол первой. Критически оглядывала тарелки.
— А мяса сегодня нет? Молодому организму нужен белок.
Под «молодым организмом» она почему-то понимала себя, хотя женщине было за пятьдесят.
Она не стирала за собой — просто оставляла бельё в корзине, и оно как-то само собой оказывалось в машинке вместе с вещами Наташи. Она не убиралась — но вечно находила пыль там, где Наташа не протёрла.
— Ой, Наташенька, а вот тут у вас за батареей... Может, влажной тряпочкой?
Но главное — она ела. Она ела постоянно, помногу и со вкусом. Наташа покупала пачку хорошего сыра на неделю — к утру оставалась треть. Приносила фрукты для сына — тётя Полина резала яблоки дольками и хрустела перед телевизором. Колбаса, печенье, остатки вчерашней курицы — всё исчезало с пугающей скоростью.
— Ну что ты, Серёжа, — говорила она, когда племянник робко намекал. — Я же почти ничего не ем! У меня желудок маленький.
Желудок, судя по всему, был размером с космический корабль.
Сегодня вечером Наташа сидела на кухне и подсчитывала расходы. Цифры складывались в жуткую картину: за три месяца траты на еду выросли почти вдвое. Она смотрела на чеки, на список покупок, на пустой холодильник — и внутри что-то холодело.
Кирилл — их пятилетний сын — попросил вчера шоколадку. Самую простую, за пятьдесят рублей. Наташа сказала «потом». А тётя Полина в этот момент доставала из шкафа припрятанные конфеты — из коробки, которую Сергей купил ей на прошлой неделе.
— Кирюш, хочешь конфетку? — Она протянула мальчику карамель в блестящей обёртке.
Наташа чуть не взорвалась прямо там. Но сдержалась. Промолчала. Развернулась и вышла на балкон — курить, хотя бросила два года назад.
Сергей нашёл её там, дрожащую от злости и холода.
— Наташ, ну пожалуйста... Она скоро уедет.
— Когда? — спросила она тихо. — Когда скоро?
— Ну... она же говорила, что в Туле у неё дела...
— Серёж, она живёт здесь три месяца! Она обещала неделю!
— Я знаю, но...
— Никаких «но»! — Наташа швырнула окурок в снег. — Если твоя тётка завтра не уедет, я сама лично вышвырну её на улицу! Хватит уже наглеть и объедать нас!
Он смотрел на неё так, будто она предложила ударить кого-то. Жалко. Виновато. Но ничего не сказал. Просто ушёл.
А сегодня он притащил ей шоколад за восемьсот рублей.
Наташа сидела на кухне, пила остывший кофе и думала: как так получилось, что в собственной квартире она чувствует себя лишней? Что её мнение ничего не значит? Что её собственный муж покупает гостье подарки на деньги, которых едва хватает на самое необходимое?
Дверь в комнату скрипнула. Появилась тётя Полина — в шёлковом халате, с маской на лице.
— Наташенька, — пропела она сладко. — А кофе есть?
Наташа молча указала на банку.
— Ой, а можно, вы мне сделаете? А то у меня маска — не хочется её снимать раньше времени. Там в инструкции написано — двадцать минут.
Что-то внутри щёлкнуло. Тихо, но отчётливо.
— Нет, — сказала Наташа.
Тётя Полина замерла.
— Что — нет?
— Не сделаю вам кофе. Сделайте сами.
Повисла тишина — густая, напряжённая.
— Ну надо же, — протянула тётя Полина. — Как мы разговариваем со старшими...
— Вы не старшая. Вы — гостья. Которая засиделась.
— Что?!
— Вы приехали на неделю. Прошло три месяца. Когда вы собираетесь уезжать?
Лицо тёти Полины — то, что было видно из-под маски — побагровело.
— Я... я же родственница! Я Серёжина тётя!
— Прекрасно. Навещайте племянника. Но не живите у нас.
— Вот как... — Голос стал ледяным. — Я всё поняла. Значит, я здесь лишняя?
— Да, — сказала Наташа просто. — Лишняя.
Тётя развернулась и исчезла в комнате. Хлопнула дверь. Потом зазвонил телефон — тётя кому-то названивала, голос её то взлетал, то падал. Наташа слышала обрывки фраз: «Представляешь, какая наглость!», «Выгоняют меня!», «А я-то думала...»
Через десять минут пришёл Сергей. Лицо у него было потерянное.
— Ты что наделала?
— Сказала правду.
— Она плачет!
— Пусть плачет дома. В Туле.
— Наташ, ну это же моя тётя! Единственная родственница!
— А я кто? — спросила она тихо. — Кирилл кто?
Сергей открыл рот, но ничего не сказал. Наташа поднялась, прошла мимо него в спальню и закрыла дверь. Села на кровать. Руки тряслись.
Она не знала, чем всё это обернётся. Но знала точно: больше она не отступит.
Утро началось с того, что на пороге появились две женщины. Одна — высокая, в норковой шубе, с прической, уложенной волосок к волоску. Вторая — помельче, в очках, с недовольным лицом.
— Мы к Полине Сергеевне, — объявила та, что в шубе.
Наташа стояла в домашних штанах и старой футболке, с чашкой недопитого чая в руке.
— Простите, а вы...
— Подруги, — отрезала женщина и прошла в квартиру, даже не дождавшись приглашения.
Тётя Полина вылетела из комнаты — уже одетая, причёсанная, с макияжем.
— Леночка! Инна! Проходите, проходите!
Они прошли на кухню, расселись за столом. Тётя Полина засуетилась — достала из холодильника сыр, колбасу, варенье, которое Наташа варила ещё летом для Кирилла. Поставила чайник.
— Девочки, вы извините за скромность... Тут, знаете, не всегда продукты есть.
Лена — та, что в шубе — окинула кухню презрительным взглядом.
— Полин, ну как ты вообще здесь живёшь? Это же... — она поморщилась, — ...совсем не твой уровень.
— Приходится, — вздохнула тётя Полина. — Племянник всё-таки. Семья.
Наташа стояла у двери и слушала. Кровь стучала в висках.
— А эта... как её... невестка? — Инна поправила очки. — Полин, ты говорила, она тебя выгнать хочет?
— Представляете! — Тётя всплеснула руками. — Я же ей готовлю, помогаю с ребёнком, а она мне вчера такое наговорила!
Наташа вошла на кухню.
— Простите, но вы в моей квартире. И вы едите мои продукты.
Лена медленно повернулась. Посмотрела на Наташу так, словно та была тараканом.
— Ваши? Серьёзно? Полина Сергеевна — родная тётя хозяина этой квартиры. А вы кто?
— Жена хозяина. И мать его сына.
— Ну и что? — Лена откусила кусок бутерброда. — Это не делает квартиру вашей. Вы просто живёте здесь.
Наташа почувствовала, как начинает трясти. Она открыла рот, чтобы ответить, но Инна перебила:
— Вообще-то, молодая женщина, вам бы проявить уважение к старшим. Полина Сергеевна столько для вас делает, а вы...
— Что она для нас делает?! — не выдержала Наташа. — Она здесь три месяца ест, спит и смотрит сериалы!
— Как вы разговариваете! — возмутилась тётя Полина. — Девочки, вы слышите?!
— Слышим, — кивнула Лена. — Полин, у тебя терпение ангела. Я бы на твоём месте уже заявление написала.
— Какое заявление? — Наташа похолодела.
— В прокуратуру. На притеснение пожилого человека, — невозмутимо ответила Лена. — У меня муж — юрист. Он такие дела знает как свои пять пальцев.
Наташа вышла из кухни, хлопнув дверью. Села в спальне на кровать, уткнулась лицом в ладони. Из кухни доносился смех, звон посуды, довольные голоса.
Когда часа через два гости наконец ушли, тётя Полина зашла в комнату к Сергею. Наташа слышала их разговор через тонкую стену.
— Серёженька, мне тут Леночка подсказала... Она говорит, что я имею право жить здесь. По закону. Ты же мой племянник, моя кровь. А она... ну, эта ваша Наталья... она ведь чужой человек.
— Тёть Поль, при чём тут это...
— При том, Серёжа! Я могу через суд потребовать, чтобы ты меня не выгонял. У меня нет другого жилья, понимаешь? А Леночкин муж сказал, что это основание.
— Но у тебя же квартира в Туле!
— Продала, — соврала тётя Полина так легко, будто всю жизнь этим занималась. — Давно уже. Мне деньги нужны были на лечение. Так что мне больше некуда идти.
Наташа вскочила, распахнула дверь.
— Вы врёте!
Тётя Полина обернулась. На лице её играла торжествующая улыбка.
— Докажите.
— Я позвоню в Тулу! Я найду ваших соседей!
— Звоните. Только суд поверит документам, а не словам.
— Какие документы?! У вас есть квартира!
— Нет, — тётя Полина села в кресло, закинула ногу на ногу. — Больше нет. И Серёжа обязан меня обеспечивать. Он же родственник. Единственный.
Сергей стоял бледный, растерянный. Метался взглядом между тётей и женой.
— Тёть Поль, ну зачем ты так...
— А как, Серёженька? Меня же выгнать хотят! Я должна себя защищать!
Наташа развернулась и ушла. Схватила куртку, сунула ноги в сапоги. Сергей выскочил следом.
— Наташ, подожди!
— Отстань.
— Ты куда?
— К матери. Забираю Кирилла из садика и еду к матери.
— На сколько?
— Не знаю, — она обернулась. — Может, навсегда. Разбирайся со своей тётей сам.
Дверь захлопнулась. Наташа сбежала по лестнице, выскочила на улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие. Она достала телефон, набрала номер матери.
— Мам, можно к тебе приехать? С Кирюшей... Да, надолго... Нет, всё плохо...
Она шла по заснеженному тротуару, и слёзы замерзали на щеках. Позади оставалась квартира, в которой она больше не чувствовала себя хозяйкой. Впереди была неизвестность.
А тётя Полина сидела в кресле и улыбалась. Она знала — Серёжа не выгонит её. Не посмеет. Он слабый, этот её племянник. Удобный. Она останется здесь. Обживётся окончательно. А эта выскочка-невестка... ну что ж, сама виновата. Надо было молчать.
Вечером тётя Полина позвонила Лене.
— Леночка, получилось! Она уехала!
— Молодец, Полин! Теперь можешь спокойно жить. А что племянник?
— А что племянник? Согласится. У него выбора нет.
Они посмеялись. Потом тётя Полина открыла холодильник, достала припрятанную курицу и начала готовить себе ужин. Её ужин. В её доме.
Сергей сидел на кухне и смотрел, как тётя жарит курицу. Она напевала что-то себе под нос, довольная.
— Тёть Поль, — сказал он тихо. — Покажи документы.
Она обернулась, не переставая помешивать на сковороде.
— Какие документы?
— О продаже квартиры.
Улыбка на её лице дрогнула.
— Серёжа, ну зачем тебе...
— Покажи. Сейчас.
— Я их не взяла с собой. Они в Туле остались.
— Врёшь, — он встал. — У тебя никогда не было никаких документов. Квартира на месте.
— Откуда ты знаешь?!
— Позвонил твоей соседке. Тёте Зое. Помнишь её? Она сказала, что видела тебя на прошлой неделе. Ты приезжала в Тулу на два дня, ходила по магазинам, возвращалась с пакетами. В свою квартиру.
Тётя Полина побледнела. Выключила плиту.
— Ну и что? Я имею право...
— Нет, — Сергей подошёл ближе. — Ты не имеешь права врать. Не имеешь права манипулировать. И не имеешь права обижать мою жену.
— Твою жену?! Эту грубиянку?!
— Мою жену, — повторил он жёстко. — Мать моего сына. Женщину, которая три месяца терпела, как ты её унижаешь.
— Я её не унижала!
— Унижала. Каждый день. Каждым словом. — Голос его окреп. — Ты приехала на неделю. Обещала. А сама рассчитывала остаться навсегда, правда?
Тётя Полина отвернулась.
— У меня одиночество... Мне не с кем...
— У тебя есть жизнь. Своя. В Туле. Там подруги, знакомые. А здесь ты чужая.
— Чужая?! Я твоя тётя!
— Ты была моей тётей, — сказал Сергей медленно. — Пока не начала разрушать мою семью.
Он прошёл в комнату, достал её чемодан, швырнул на кровать.
— Собирайся.
— Что?!
— Собирайся. Завтра утром уезжаешь.
— Ты не можешь меня выгнать! Я позвоню Лене, её муж...
— Её муж не юрист, — усмехнулся Сергей. — Я проверил. Он работает менеджером в автосалоне. Так что можешь не угрожать.
Тётя Полина опустилась на кровать. Лицо её исказилось.
— Серёжа, миленький... Ну я же пошутила! Правда! Я не хотела...
— Хотела. Ты всё рассчитала. Но просчиталась.
Он вышел, закрыл за собой дверь. Достал телефон, набрал номер Наташи.
— Наташ... Прости меня. Я идиот. Полный идиот... Нет, послушай. Она уезжает. Завтра. Я сам её выгнал... Да, серьёзно. Возвращайся домой. Пожалуйста.
Утром тётя Полина стояла у подъезда с чемоданом. Такси опаздывало. Было холодно. Она кутала шею шарфом и злобно смотрела на окна квартиры.
Из подъезда вышла Наташа. Остановилась рядом.
— Ну что, довольна? — прошипела тётя Полина.
— Нет, — спокойно ответила Наташа. — Мне не доставляет удовольствие видеть пожилую женщину на морозе. Но вы сами выбрали этот путь.
— Я хотела семьи! Тепла!
— Вы хотели власти. Чтобы вами восхищались, вас обслуживали. Это разные вещи.
Подъехало такси. Водитель загрузил чемодан.
— Серёжа пожалеет, — бросила тётя Полина напоследок. — Я ему больше не позвоню. Никогда.
— Ваше право, — Наташа пожала плечами. — Но если захотите нормальных отношений — звоните. Приезжайте в гости. На выходные. Как положено.
Тётя хлопнула дверцей. Такси уехало.
Наташа вернулась в квартиру. Сергей стоял у окна.
— Уехала?
— Уехала.
Он обнял её. Крепко, по-настоящему.
— Прости меня. Я не сразу понял... Не сразу увидел, что она делает.
— Главное, что понял, — Наташа прижалась к нему. — Я уж думала, придётся разводиться.
— Никогда, — он поцеловал её в макушку. — Ты и Кирюшка — это моя семья. А всё остальное... второстепенно.
Из комнаты выбежал Кирилл.
— Мам, а тётя уехала?
— Уехала, солнышко.
— Наконец-то! Теперь можно мультики в зале смотреть!
Они рассмеялись. Наташа прошла на кухню, открыла холодильник. Пустовато, но это поправимо. Достала яйца, молоко. Начала готовить блинчики — Кирюшка их обожал.
— Мам, а она вернётся? — спросил сын, забравшись на стул.
— Не знаю, — честно ответила Наташа. — Может быть. Но это будет по-другому.
— Как по-другому?
— На пару дней. Как положено гостям.
Сергей обнял их обоих — жену и сына. Впервые за три месяца в квартире стало по-настоящему тихо. Спокойно. Уютно.
А в Туле тётя Полина сидела в своей квартире и смотрела в окно. Звонить племяннику она не собиралась. Гордость не позволяла. Но внутри поселилось неприятное чувство — что-то между обидой и пониманием. Может, она и правда перегнула? Может, надо было вести себя иначе?
Она посмотрела на телефон. Потом отложила. Рано ещё. Пусть сами позвонят. А если не позвонят... ну что ж. Значит, так тому и быть. Она сама выбрала этот путь.