Она лежала на камнях с переломанной ногой и слышала голоса. Спасатели? Сын? Она повернула голову — никого. Только стервятники кружили над ней, присматриваясь. Один спустился слишком низко, завис в воздухе, словно примеряясь.
— Я ещё не умерла! — крикнула Виктория Гровер и замахала руками.
Птица отлетела. Но недалеко.
Это был четвертый день в пустыне Юты, без еды, с раздробленными костями голени. И самое страшное, что никто не знал, где она находится.
Впрочем, нет. Самое страшное было в другом.
В первые часы, когда ещё можно было не доводить дело до спасработ, когда ещё работали ноги и голова, когда спасение было вопросом того, чтобы не паниковать и не идти в темноту, Виктория делала вид, что всё под контролем.
Ей было стыдно, что заблудилась. Стыдно, что придётся вызывать спасателей. Стыдно, что 59-летняя женщина с сорокалетним опытом походов вляпалась в историю, достойную неопытного туриста.
Она боялась унижения больше, чем смерти.
Пока.
Та, которая спасала других
В маленьком городке в штате Мэн её знали все. Виктория Гровер — помощник врача. Она работала с травмами, болью, страхом и знала цену минутам. Была женой, матерью, опорой, всё как положено простой женщине из глубинки. Вся её жизнь была про заботу о других.
И вот сын женился. Свадьба прошла в Юте, семья вернулась в Мэн, а Виктория осталась. Ей нужна была неделя. Всего неделя тишины, красных скал и пустынного воздуха. Неделя, чтобы побыть собой: не матерью, не врачом, не женой. Просто женщиной, которая когда-то обожала ходить по диким тропам.
Сорок лет назад именно здесь, в Юте, 19-летняя Виктория прошла месячный курс выживания. Там их учили не романтике, а скучным вещам, таким, как не умирать глупо: ночевать, разводить огонь, терпеть холод, думать, когда хочется бежать.
Тот опыт дал ей уверенность. Уверенность, которая сорок лет спустя чуть не стала её приговором.
Она помнила, как справилась тогда.
Забыла, что тогда ей было 19.
Название, которое предупреждает
Долина Смерти, если переводить буквально. 104 км² каньонов, обрывов и красного песчаника на юге Юты. Название — не для красоты. Его дали после многочисленных случаев гибели скота, животные одно за другим срывались в пропасти. Слишком крутые склоны, слишком узкие тропы, слишком много мест, откуда нет дороги назад.
Лесная служба США не церемонится в описаниях: «Устрашающая местность. Только для опытных путешественников. Требуется тщательная подготовка и изучение маршрута».
Виктория прочитала это предупреждение и решила, что оно не для нее.
С собой у неё был минимум снаряжения: немного воды, немного еды «на перекус», аварийный набор с крошечным фонариком, спички и дешёвая накидка из магазина. Никакого спутникового трекера. Никакой связи, на которую можно рассчитывать в каньонах.
Она хотела «как тогда», по-настоящему, без технологий, один на один с природой.
Номер в отеле был забронирован на 4 ночи. Утром она спустилась к стойке регистрации.
Я вернусь к ужину, — сказала она молодому человеку. — Придержите мне что-нибудь поесть.
Потом она спросила, как добраться до начала тропы, сотрудник объяснил. Виктория не уточнила, куда именно собирается идти, а парень и не спрашивал.
Маленькая деталь. Почти незаметная.
День, начавшийся идеально
Раннее утро 24 апреля 2012 года. Солнце только показалось над красными скалами, а воздух уже прогрелся до +18 ℃. К полудню будет жарко, но сейчас идеально.
Виктория шла по тропе и чувствовала себя молодой.
«Я была так счастлива», — потом вспоминала она.
Это важно, потому, что это ощущение всё испортило.
Ноги несли её легко, знакомые запахи полыни и нагретого камня кружили голову, и казалось, что 40 лет просто не существовало. Она снова была той молодой девушкой.
Ее план был простой: десять километров туда-обратно до ручья Сэнд-Крик (Sand Creek). Посмотреть на каньон, помочить ноги в воде и вернуться засветло. Ничего экстремального.
Она дошла до ручья быстрее, чем рассчитывала. Красные скалы уходили вдаль, небо было невозможно синим, вода ледяной и чистой. Виктория сидела на камне, болтала ногами и думала о сыне, о его свадьбе, о том, что жизнь прожита правильно.
А потом посмотрела на часы. Полдень. До заката ещё часов шесть. Она чувствовала себя отлично. Тропа уходила дальше, вглубь каньона, и манила.
Ещё пара километров. Что такого?
Она сошла с официального маршрута и пошла по едва заметной тропинке.
Лабиринт
Вскоре она заметила, что стало темнеть. Позже она скажет:
«Я всё больше и больше паниковала, потому что не хотела, чтобы меня искали»
Она развернулась назад, к машине, которую оставила в начале маршрута. В резко наступившей темноте маленький фонарик был бесполезен. Бредя в темноте, она вдруг поскользнулась и съехала несколько метров к месту, где дальше начинался серьёзный обрыв. И тогда, уже сидя на камне, она впервые сказала себе вслух то, что обычно говорят другие про чужие истории:
«Ты сейчас умрёшь от глупости, если продолжишь».
Виктория села на камень и заставила себя думать. Женщина решила ночевать. Развела огонь. Слушала койотов. Смотрела на звёзды. Было холодно, но костёр поддерживал её.
И опять, её главной мыслью в эту ночь было: «Завтра меня найдут. Боже, как стыдно будет».
Она была уверена, что служащий в отеле поднимет тревогу, когда она не вернётся к ужину. Уверена, что уже ночью или рано утром здесь будут спасатели с вертолётами и собаками. И ей придётся объяснять, как опытная туристка умудрилась так глупо забыться.
Стыд. Неловкость.
Вот о чём она думала первую ночь. Не о смерти.
День второй: лабиринт не отпускает
Солнце встало, вместе с ним Виктория. На завтрак была горсть орехов и банан. Воды было только половина фляги. Надо экономить. Она снова достала карту. Где-то внизу, в долине, должен быть ручей. Если спуститься к нему, можно будет пополнить запас воды и, главное, выйти на знакомую тропу, сократив путь.
Проблема была в одном: спуститься.
Каждый путь, который выбирала Виктория, заканчивался обрывом. Пять метров отвесной скалы. Десять. Пятнадцать. Она шла вдоль края каньона, искала пологий спуск и не находила.
Часы шли. Солнце поднималось всё выше. Жара давила, вода заканчивалась.
К полудню фляга опустела.
Виктория облизнула пересохшие губы и посмотрела вниз. Ручей был внизу, она его видела. Блеск воды среди камней, может быть, в сотне метров от неё по прямой. Но между ней и водой был обрыв.
Спасатели не появлялись.
Странно. Ведь она уже больше суток как должна была вернуться в отель. Служащий наверняка сообщил... кому? Полиции? Спасателям? Кто-то же должен был её искать?
Тридцать метров до воды
Виктория наконец нашла спуск. Не идеальный: крутой склон с каменными уступами, но хотя бы не отвесная стена. До ручья оставалось метров тридцать.
Она начала спускаться. Осторожно, держась за выступы, проверяя каждый камень, прежде чем перенести на него вес.
Камень под ногой сдвинулся. Виктория пошатнулась, замерла и... не удержалась. Упала. Левая нога ударилась о валун.
Хруст.
Она услышала его раньше, чем почувствовала боль. А потом нахлынула волна боли, на мгновение сознание отключилось. Когда женщина пришла в себя и смогла думать, то первым делом посмотрела на ногу. Медицинское образование — штука полезная. Виктория мгновенно поняла, что видит: раздробленный перелом костей голени. Если она попытается ползти, если потревожит ногу, то перелом станет открытым.
Она сделала себе шину из того, что было под рукой, и весь оставшийся день кричала и стучала камнями, зовя на помощь.
Ручей блестел внизу.
К ночи у неё не осталось ни капли воды. Губы потрескались. Язык распух. Голова раскалывалась от обезвоживания.
Умереть медленно или умереть быстро?
Она решила ползти вниз.
Каждое движение отзывалось болью. Не острой, а тупой, тяжёлой, заполняющей всё тело. Она двигалась по сантиметру, останавливаясь, чтобы отдышаться. Камни царапали руки. Солнце село, стало темно, а она всё ползла.
Когда её лицо наконец коснулось воды, она не почувствовала ничего, кроме облегчения. А дальше ее ждала череда мучительных дней.
День третий, четвёртый
Дни слились в одну бесконечную ленту боли.
Утром она просыпалась от холода. Днём дремала, прячась от солнца под своей жалкой накидкой. Ночью снова не спала, пытаясь согреться.
Еда закончилась на второй день, вода была рядом, но ползти к ней каждый раз было мучительно. На третий день прилетели стервятники.
Сначала один, потом два, потом целая стая. Они кружили над ней, снижались, присматривались.
— Я ещё не умерла! — крикнула она, когда одна из птиц подлетела слишком близко.
Стервятники отступили. Ненадолго.
К четвёртому накидка превратилось в лохмотья.
У неё был диабет второго типа. Без еды, без нормальной воды, с постоянным стрессом, её почки начали отказывать. Она чувствовала это: тупая боль в пояснице, отёки, слабость.
И всё это время не было ни одного вертолёта в небе. Ни одного голоса вдалеке. Ни одного признака того, что её ищут.
Последний шанс
Полночь. Виктория лежала на песке и смотрела в небо. Она больше не дрожала. Это было плохо. Очень плохо. Дрожь — это способ тела вырабатывать тепло. Когда дрожь прекращается, значит, организм сдался. Значит, гипотермия перешла в финальную стадию.
Как врач, Виктория знала: у неё осталось несколько часов. Может, до утра. Может, меньше. Впервые за несколько дней Виктория заплакала.
Потом вытерла слёзы и разозлилась.
Нет. Нет, чёрт возьми. Не так. Не здесь. Не сейчас.
Она начала двигаться. Поднимала руки вверх, опускала. Сгибала здоровую ногу, разгибала. Напрягала мышцы, расслабляла. Всё, что угодно, чтобы заставить тело вырабатывать тепло.
Это было больно. Это было изнурительно. Но она продолжала до рассвета.
Пятый день Виктория встретила полуживой.
И тут она услышала звук, сначала подумав, что у нее галлюцинации. Но над каньоном, невысоко, действительно летел вертолёт спасателей. Поисковый рейс.
Цена чужой небрежности
История сложилась позже, по кусочкам.
Молодой человек из отеля, тот самый, которому Виктория сказала «вернусь к ужину», уехал, никому не оставил записки о постоялице, не передав информации. Просто собрал вещи и уехал в отпуск.
Когда Виктория не вернулась вечером, никто этого не заметил. Никто не обращал внимания на пустующий номер до тех пор, пока не настало время освобождать его, и тут всплыл неоплаченный счёт и невывезенные вещи. В её комнате нашли документы по аренде машины, по ним смогли определить, где искать автомобиль. Машину обнаружили у начала маршрута, и уже после этого начались нормальные поиски с воздуха.
Пять дней.
Маленькая человеческая небрежность.
После
Виктория выжила. В больнице ей сделали операцию на ноге. Врачи лечили последствия переохлаждения и обезвоживания, восстановление заняло месяцы.
После она вернулась к работе, к привычной жизни.
Знаете, что самое странное во всей этой истории?
Виктория была в ужасе от мысли, что её найдут слишком быстро. Ей было стыдно. Неловко. Она представляла, как будет извиняться перед спасателями за причинённые хлопоты.
А её не искали вообще. Пять дней. Никто не знал, что она умирает среди красных скал.
Она боялась унижения. А нужно было бояться тишины.