-Я не знаю, Вила, с этими компаньонками не так-то и просто говорить – они умеют держать язык за зубами, но одно я знаю точно, невестам периодически мерещатся странные, даже страшные вещи, и это их изрядно пугает. Возможно, из-за этого и бегут. Хотя что это за видение и какого черта вообще происходит, я и сама не знаю..
Йовила сглотнула. Ладно, значит, видения все же не были единичными случаями и, скорее всего, даже не касались испытания.. Она на мгновение задумалась, не рассказать ли о своих видениях Саре, но в последний момент укусила себя за язык: что-то было в том юноше тогда, в парке, что заставляло ее думать, что они знакомы. Словно она знает его уже сотню лет, и только по какой-то недосягаемой для нее самой причине забыла.
- Мне кажется, если так пойдет, к вечеру вас останется не больше двадцати пяти. Так, смотришь, и ты дойдешь и до финала…
Йовила натянуто улыбнулась.
***
Сара оказалась права, как обычно и бывало. Когда Йовила вечером вернулась в общежитие, немного пьяная от вина, которое Сара выпросила у местных кухарок и наконец не полуголодная, участниц стало на четыре меньше. Да и оставшиеся выглядели не слишком довольными жизнью.
Йовила немного лениво поговорила с Анит и Акулиной, а потом завалилась спать с мыслями о том, что завтра точно поговорит с Сореном и наконец получит хоть какие-то ответы.
Проснулась от крика. Кричала, к счастью, не она, а какая-то из конкурсанток, причем так надрывно, что у Йовилы зазвенело в барабанных перепонках. Она вскинулась с постели и начала озираться вокруг, но утро еще не наступило, и она всматривалась в темноту, только кое-где расступавшуюся под рассеянным светом луны с улицы.
В конце концов кто-то зажег свет: Йовила резко повернула голову и заметила шар чистой магии в руке Амелии Ротхед. Она не была уверена, но, казалось, воительница в другой руке держала короткий кинжал. Лезвие блеснуло в отблеске и исчезло за складками ее ночной одежды. Только потом Йовила заметила, что стояла Амелия почему-то не у собственной кровати, а рядом с Селестией Грин, через полкомнаты.
Кричала Лана Вильгейм, хватаясь за свое лицо и она не переставала визжать, даже когда вся комната засияла светом; и только тогда невесты, а вместе с ними и Йовила, поняли, что же все-таки произошло. Все лицо Ланы Вильхейм было покрыто страшными красными пятнами, медленно превращавшимися в ожоги и угри; вся кожа ее пальцев была красная и опухшая, а под ногтями начали появляться черные пятна. Волосы выглядели растрепанными, но это не было самой большой проблемой – некоторые пряди, выдранные с корнем, лежали на белых простынях.
И как только крик Ланы начал понемногу переходить во всхлипы, а ни одна из участниц не бежала ей навстречу, визг повторился снова, теперь вдвое громче, и звучал с двух соседних с Ланой коек.
***
Йола и Лила Роймери сидели, отвернувшись и накрыв головы простынями, чтобы ни одна из невест не могла увидеть их изуродованные лица, а Лана просто всхлипывала и кричала каждый раз, когда слезы попадали на ее обожженные щеки и от этого, казалось, начинала плакать еще сильнее. За полчаса, прошедшие с мгновения, как все они проснулись, атмосфера в общежитии загустела как масло, которое было бы неплохо наконец разрезать ножом.
Амелия Ротхед, мельком окинув глазом трех девушек, выскочила из дома, и если бы только Йовила уже не знала, что она работает на Сорена, именно ее она бы заподозрила первой. Впрочем, другие девушки не обращали внимания; Акулина изо всех сил старалась утешить Лану, однако та только прятала свое лицо и продолжала плакать, рассматривая свои руки, какие-то невесты сидели молча на своих кроватях, а Йола скрутилась в уголке комнаты так, словно боялась ступить на землю.
Впрочем, тишина была очень временной, и Йовила знала, что она вскоре прервется. Первой голос подала Элла.
- Ну, и кто из вас это сделал? - громко сказала она, и ее голос чудом не сорвался на писк. - Давайте, все мы знаем, что в этом виноват кто-то из этой комнаты!
Йовила кивнула сама себе. Это было не то что очевидно, а даже предсказуемо. На самом деле она была удивлена тем, что это случилось только сейчас, а не в первые несколько дней их пребывания во дворце.
Элла поднялась со своей кровати и вышла внутрь комнаты, осматривая каждую из девушек по очереди. На Йовиле ее взгляд задержался всего на мгновение, что позабавило ее; зато дольше девушка смотрела на Анит и Акулину, и ни одно из этих подозрений Йовила понять не могла. У нее уже были некоторые догадки о том, кто мог бы это сделать.
Это должен быть кто-то, крайне неуверенный в собственных силах, кто-то напуганный и кто-то, кто знает, что собственными силами победить точно не удастся. Таких среди двадцати шести невест осталось не так уж много.
Одна из девушек поднялась с кровати.
- А откуда нам знать, что это не ты? У тебя есть все причины... Купчиха на отборе у принца, тоже мне, – девушка перевела одинаково презрительный взгляд и на Вилену, и на несколько других участниц не из дворянских семей.
Элла не покраснела и не стушевалась, зато подбоченилась и шагнула в сторону девушки, имя которой Йовила все никак не могла вспомнить. Возможно, у нее был дворянский статус, но ни особой внешностью, ни какими-то необычайными талантами похвастаться она точно не могла, и шансов на победу имела точно еще меньше той же Вилены или Эллы.
Йовила отошла в сторону, у нее не было никакого желания становиться частью этого спора. Попятившись, она приблизилась к кровати Йолы и присела на краешек, кивнув напуганной девушке. Места на кровати оставалось немного – все пространство занимало платье, которое Йола носила днем ранее – розовое чудовище с миллионом слоев ткани, бантиков и рюшей. Такие Йовила видела на снимках еще два века назад. Что-то оно ей напоминало, это платье…
От мыслей Йовила оторвалась из-за очередного визга: Элла вцепилась в волосы дворянки и тащила ее голову к полу, не сдерживая сил.
- Повтори, давай, - прошипела она сквозь стиснутые зубы. Одной рукой Элла держала волосы невесты, а другой ухватилась за воротник чужой ночной рубашки. - Что ты там думаешь о моих родителях?
– Да пошла ты, - выдохнула задушенно невеста и совершенно неожиданно ударила Эллу кулаком по щеке. Ударила слабо: очевидно, в своей сытой дворянской жизни ей никогда не приходилось никого бить по лицу. Но даже так силы хватило, и из носа Эллы тонкой струйкой полилась кровь, а сама она от неожиданности отпустила чужие волосы и схватилась за лицо.
Именно в этот момент дверь общежития резко распахнулась, и внутрь залетела Амелия. Ее волосы растрепались, а на лице появились капли пота, словно она всю дорогу бежала – только вот куда?
Ответа ждать долго не пришлось. Вслед за Амелией с закрытыми рукой глазами в общежитие зашел Витан Сорен.
- Доброй ночи, барышни. Я жду минуту и не смотрю, чтобы вы припели себя в порядок. Не хочу видеть ничего лишнего.
После этих слов Сорен отвернулся и уставился в стену, а в комнате поднялся больший гам, чем когда близняшек и Лану поразил неведомый то ли яд, то ли проклятие. Йовила не могла поверить своим глазам – с десяток принцевых невест и впрямь прихорашивались и едва не припудривали носы среди ночи, чтобы поразить придворного артефактора. Даже Лана Вильхейм утерла слезы и достала из-за подушки маленькое зеркальце, чтобы поправить прическу.
Ровно через минуту Сорен обернулся и окинул комнату внимательным взглядом.
- Леди Ротхед сообщила мне, что недавно здесь случилась чрезвычайная ситуация. Но я слышал, что пострадавших было только трое, – он приподнял бровь, повернув голову к Элле. У той на лице начал появляться отек и неприятный синяк, а под носом незамеченными остались несколько следов крови.
– Я упала с кровати, - пробормотала Элла, заправляя прядь волос за ухо. - Ничего страшного, господин артефактор.
Сорен натянуто улыбнулся и точно не поверил в эту ложь ни на минуту, но все же отвернулся к двум кроватям, на которых сидели Лила и Йола и Лана, и все трое теперь выглядели даже хуже, чем после пробуждения - с волосами, просто осыпавшимися с головы и обожженной кожей на лицах, руках и шеях.
- Вижу ..., - растерянно сказал Сорен, доставая из кармана какое-то странное устройство, напоминавшее компас. Он что-то в нем покрутил, несколько раз наводил на каждую из девушек, но прибор остался неподвижным. Сорена это, казалось, не слишком обрадовало. Он щелкнул языком и подал руку ближайшей невесте, которой оказалась Лила Роймери.
Как только девушка приняла его ладонь, он потянул ее вверх, поднимая на ноги.
- Боюсь, барышни, случай довольно серьезный. Думаю, стоит отвести вас к королевскому целителю…
После этого он галантно подал руки двум другим девушкам, и они вчетвером поспешно покинули комнату. Правда, всего через несколько минут Сорен снова постучал в дверь. Он заглянул после того, как Амелия открыла ему, и с кривой улыбкой сказал:
- Расследование начнется завтра, и лучше бы той из вас, что это сделала, признаться честно, иначе приговор будет... жестким.
После этого дверь закрылась, и в комнате поднялся настоящий гам. Йовила не знала, кого слушать первой, она, как и несчастная растерянная Йола, застыла на кровати и только вертела головой во все стороны.
- Они умрут! Ты видела их лица, Лия? Это был яд, верно?.. - проскользнула Селестия, держась руку Амелии Ротхед. Та выглядела печально, однако не ушла от ответа.
- Нет, они точно выживут. Вряд ли это был смертельный яд, – сдержанно ответила она, садясь на чужую кровать и начиная переплетать свою косу. Селестию это, казалось, немного успокоило.
- Ну, теперь у нас на троих конкуренток меньше, – сказала одна из невест, но смущенно замолчала, когда на нее волком взглянули несколько девушек вокруг.
- И как теперь здесь спать, когда можно проснуться вот так? - пробормотала Вилена, зевая, но не ложась на подушки. - Вы видели, как это страшно выглядело? Должно быть очень больно, что-то не очень похоже на обычную пакость конкуренткам..
Йовила промолчала, но на самом деле не соглашалась. Очевидно, что сделала это какая-то из девушек в надежде избавиться от сильнейших соперниц. Вот только, очевидно, причиной была не внешность девушек или их способность стать женой принца, а просто дворянское звание. Две дочери графа и бастардка герцога, да еще и так удобно все спят на соседних кроватях. И Йовила все никак не могла избавиться от ощущения, что что-то ей эта вся ситуация напоминает, только вот что... Мысль вертелась у нее на языке или на краешке разума, но она никак не могла ее уловить.
– Не знаю, после этого останусь ли я, - сказала одна из девушек, спавшая прямо рядом с кроватью Йолы Роймери. Йовила смутно припоминала, что это была какая-то баронская дочь, как и она сама, и она сомневалась, что ей на самом деле угрожает опасность, однако прекрасно ее понимала. Если бы она сама была здесь не ради статей и работы, давно бы уже собрала свои вещи и убралась прочь.
Акулина легла в постель первой.
- Девушки, это все ужасно, но сейчас мы ничего не исправим. Давайте спать, завтра у меня свидание с принцем, я хочу хоть немного отдохнуть перед этим.
Акулина сказала это так, словно свидание было не радостным событием, которого она с нетерпением ожидала, а долгом или обузой, от которого она никак не могла отказаться. Рядом с Йовилой встрепенулась Йола, и после этого Йовила также решила, что пора спать.
Она лежала без сна еще час, и слышала рядом такие же глубокие вдохи и выдохи других девушек, которые боялись заснуть, или тоже не могли.
Когда все они проснулись утром из-за стука каблуков и распахнутых настежь окон, Йовила чувствовала себя так, словно не спала ночью вообще; мысль, которая не давала ей уснуть вчера, все еще кружилась в голове и никак не хотела оформляться. По меньшей мере, теперь она знала, где ей искать ответы.
- Доброе утро, барышни, - жизнерадостно прощебетала леди Орс. Выглядела она, как всегда, непревзойденно: нежно-голубое платье с желтым корсетником и нижней юбкой с кружевом, кокетливо выглядывавшей из-под голубой тафты, а дополняла этот ансамбль легкая газовая накидка с цветочными узорами. Йовила была почти уверена, что этот костюм на заказ шили в модном доме Анит Канской – только она могла так смело и одновременно хрупко сочетать текстуры и цвета.
– Или не такого и уж хорошего, - добавила распорядительница. - Ну, и наделали же вы шума, дорогие мои... и, я уверена, все вы проникаетесь судьбой трех ваших подруг, ставших жертвами этой подлой шутки. Спешу сообщить вам – я виделась с ними сегодня утром, и все трое чувствуют себя намного лучше. Однако, к сожалению, обе барышни Роймери решили покинуть отбор, поэтому попрощаться с ними у вас вряд ли получится. А вот Лана Вильгейм вернется совсем скоро, целители почти полностью исправили тот вред, что нанесла.. ночная затея.
Йовила не была удивлена. Лана после отбора могла пойти разве что обратно, в монастырь – вряд ли в герцогском доме ее ждали с распростертыми объятиями. Скорее всего, Лана могла бы вытерпеть и что-то похуже, чтобы только остаться здесь; вероятно, это была величайшая свобода, которую ей когда-либо приходилось иметь.
- Но несмотря на то, что все удалось уладить, королева, конечно же, желает знать, кто причастен к этому безобразию. Вы можете сказать мне сейчас, или же позволить придворному артефактору, которого вы уже встречали ночью, разгадать эту загадку. И это, вероятно, не займет много времени, – сказала леди Орс, обмахивая лицо и свое пышное декольте веером. Все невесты стояли, затаив дыхание, и через минуту леди Орс подняла брови и огорченно произнесла. – Что, никто не хочет признать свою вину? Что ж, тогда пришло время звать господина Сорена. Прощайте, барышни, и увидимся перед следующим испытанием.
Леди Орс выскользнула из общежития так элегантно, словно не шла, а плыла над полом, и всего через какие-то полчаса, как только девушки успели одеться, в дверь уже постучал Витан Сорен. Он был один, без стражи или студентов-артефакторов, как тогда, на испытании. После галантного поклона, словно он пришел попить с ними чаю, а не искать виновницу покушения на жизнь трех участниц, Сорен сделал несколько шагов вперед, чтобы оказаться в центре комнаты. Йовила начала замечать, что он и вправду любит внимание.
- Доброе утро, барышни. Убежден, вы помните, по какому поводу я здесь. Объясню, как будет происходить процедура: я буду вызывать вас по одной, и мы будем говорить в беседке, ладно? Обещаю вам, мы очень быстро разберемся, в чем тут дело, – сказал он искренним, добрым голосом. Это звучало как заверение в безопасности, но на самом деле было хорошо завуалированной угрозой, и если бы Йовила была той, кто изувечила трех девушек ночью, ей бы точно стало не по себе.
Сорен обвел всех невест внимательным взглядом, словно все же надеялся, что одна из них признает свою вину, но Йовила подозревала, что этого не случится. По меньшей мере, она сама не выдавала бы себя до последнего.
– И прежде всего я хотел бы поговорить с вами, баронесса, - Сорен указал на Йовилу и даже галантно подал ей руку. Ну, это не было хорошо. Сейчас еще все девушки могли подумать, что это она отравила несчастных, и узнавать сплетни стало бы в разы сложнее. Йовила все же приняла протянутую ладонь и с прямой спиной последовала за артефактором из дома и прошла по лужайке, все еще чувствуя на своей спине острые взгляды участниц.
- Ну, и зачем вы это сделали? - едко спросила она, усаживаясь на краешек скамьи в беседке. Сорен присел с другой стороны, и растянул бледные губы в улыбке.
- Чтобы жизнь медом не казалась. А вот зачем вы снова написали обо мне в своем журнале? - Сорен приподнял одну бровь, но выглядел довольно веселым для такой ситуации.
- Не помню, чтобы я писала ложь или хотя бы что-то неприятное, - протянула Йовила. - Но учитывая то, как вы себя со мной ведете, возможно, уже пора и такое написать.
- Это угроза?
- Маленькое предупреждение. И вы мешаете мне работать.
– А вы – мне, - резко бросил Сорен.