Участницы отбора наконец столкнулись с нетрадиционными испытаниями – такими, которые одни конкурсантки устраивают для других. Подробнее о скандале в общежитии читайте в материале на странице 8. Если же вас интересует, какие цвета предпочитает распорядительница королевского отбора и фрейлины Ее Величества, обратите внимание на авторскую колонку Сары Лейг…
***
Йовила бродила по дворцовой территории уже час и все из-за того, что размеры королевского поместья были настолько огромными, что найти там что-то было фактически невозможно. Она могла смотреть на схемы дворца, которые раньше нашла Сара, но все они были чрезвычайно упрощены в лучшем случае, и просто неточны и неправильны – во всех остальных.
История с иллюзиями не давала Йовиле покоя все три дня после первого испытания, когда пятеро участниц покинули конкурс, и почти сразу за ними таинственно последовали еще трое; Сара передавала ей короткие и не менее таинственные записки, из которых следовало, что все эти случаи как-то соединены. Все что хотела знать Йовила, кем был тот юноша посреди парка, которого она встретила после бала?
Скорее всего, он работал во дворце – иначе как бы он рассказывал ей о тех куропатках? Но как он догадался? И кто это вообще был? Йовиле нужны были ответы, и как можно скорее – она понятия не имела, как долго сможет задержаться на отборе.
Заметки, которые она передавала Киру через дворцовый забор, оказались полезными – в “Леди в розовом” вышла статья, из-за которой выпуск пришлось допечатывать в тот же день. И вряд ли этот материал порадовал Сорена – она не забыла, кто придумал то жестокое испытание, и как холодно он отнесся к страданиям не только невест принца, но и собственных подруг и знакомых, которых среди этих невест было по меньшей мере две.
Йовила вышла из несколько заброшенной части огромного сада и направилась вперед, стараясь не терять из вида высокие шпили оранжереи, где-то за ними должен был скрываться придворный институт артефакторики, где она надеялась встретить Сорена. К счастью, за девушками никто особо не следил – как будто принцу Эрику было искренне все равно, чем там занимаются его тридцать невест.
"Что ж, - подумала Йовила. - Слово "как будто" здесь точно лишнее".
Отбор с каждым днем все больше напоминал фикцию, и точно не был похож на те, о которых она читала в книгах – грандиозные действа с баллами, интригами и запретной любовью. Здесь все походило на то, что невесты были совершенно нежелательным и откровенно чужеродным элементом в замке, и от них старались избавиться всеми возможными способами.
После небольшой дубовой рощи с мраморными фонтанами, которую Йовила прошла напрямик, игнорируя извилистые дорожки, она наконец заметила вдали здание, которое должно было быть институтом короны – неприступное шестиэтажное сооружение со всего несколькими десятками круглых окошек, каждое из которых по размеру не превышало детскую голову. Йовила слышала, что немало артефактов создают в полной темноте, но видеть такую странную постройку вживую ей раньше не приходилось.
Теперь, когда она разглядывала ее вблизи, она уже не была так уверена, что сможет отыскать в ней Сорена или хотя бы какого-нибудь артефактора. Ей повезло, если бы она смогла просто попасть внутрь.
Но если бы она сдавалась каждый раз, когда сталкивалась с первыми препятствиями, она не была бы здесь сейчас, так какой смысл отступать? Йовила направилась к зданию, пытаясь глазами отыскать вход, но ничего похожего не то что на парадную дверь, хотя бы на какой-то лаз - не было. Она обошла здание кругом, но стены оставались одинаково каменными и крепкими, с какой стороны не глянь.
Скорее всего, для того, чтобы попасть внутрь, нужно было воспользоваться магией или каким-то артефактом, однако Йовила его, конечно же, не имела. В конце концов она нашла то, что должно было быть фасадом здания – определить это было непросто, учитывая то, что здание было круглым.
Перед институтом раскинулся заброшенный садик, один из десятков, если не сотен разбитых на дворцовой территории. Выглядел он так, словно был создан для того, чтобы прятаться в зарослях и ветвях каштанов и ясеней, потому что ни траву, ни кусты и деревья не стригли здесь годами, если не десятилетиями. Йовила заглянула внутрь - просто из интереса и чтобы с чистой совестью сказать себе, что она сделала все, что могла.
Внутри садика все выглядело еще более заброшенным, чем снаружи – цветы росли без всякого порядка и замысла, словно их семена просто разнесло ветром, а не рукой королевского садовника; кусты образовывали стены, за которыми было бы очень удобно прятаться; и за одним из деревьев слышались странные шорохи.
Эти шорохи Йовиле приходилось слышать уже множество раз - шепот и тихие голоса, которые из-за попыток быть незаметными становились только громче. Йовила даже не успела поразмыслить над тем, стоит ли ей приблизиться и подслушать, как голоса стали даже громче, чем раньше, и все, что Йовила успела сделать, так это быстро залезть за ближайший куст и затаиться там.
Через мгновение она поняла, что не должна была этого делать – она не пробралась украдкой туда, куда не следует, и имела полное право бродить где угодно во дворце, вот только дело уже было сделано, и выскочить вот так из-за кустов было бы по меньшей мере странно.
Еще через мгновение Йовила и впрямь обрадовалась, что запрыгнула в кусты – голос, что она услышала раньше, принадлежал Сорену. И шел он, конечно же, не один – рядом с ним сквозь высокую траву продиралась одна из участниц отбора – Амелия Ротхед.
– Ты не понимаешь, - прошипела Амелия, сжимая в кулак дорогую материю своей юбки. - Я не могу вот так просто тебе все выложить, если ты не скажешь, что хочешь знать.
Сорен вздохнул так тяжко, словно этот разговор происходил уже совсем не в первый раз.
- А я еще раз повторюсь: я не могу сказать, это прямой приказ королевы. И ты не хуже меня знаешь, что мне это тоже не нравится. Я знаю, что тебе можно доверять.
- Ну, так объясни мне тогда! - взорвалась Амелия и пнула камень, лежавший на дороге, так, что он влетел точь-в-точь в кусты, где пряталась Йовила, и только чудом не попав в нее.
Сорен и Амелия остановились. Очень удобно, Йовила могла подслушать чуть больше чужого разговора, пусть и из своего укрытия. Вот только Сорен стоял лицом прямо к ней, и Йовила затаила дыхание, чтобы не выдать себя ненароком. Она панически боялась неосторожно наступить на какую-нибудь ветку и выдать шорох травой, так что застыла, как статуя.
К счастью, Сорен не слишком всматривался в кусты, его значительно больше интересовала невеста принца, разгневанно стоявшая перед ним.
Йовила не видела, но даже со своими скудненькими магическими способностями чувствовала, что от Амелии во все стороны так и расходятся волны чистой силы; такой силы, которой среди обычных дворянок, изучавших магию для просвещения, а не для настоящего боя, не должно было бы быть.
- Слушай, Амелия. Тут у нас вариантов немного – ты либо говоришь мне все, либо же нет. Но, я надеюсь, что тогда перед сном ты будешь думать только о том, что поставила жизнь девушек в опасность.
Теперь Йовила замерла уже по-настоящему. Сорен угрожал Амелии? Вряд ли. Скорее участницам отбора и впрямь грозила опасность, о которой они и не подозревали.
- Ты ... какой же ты скользкий, Вит! Я не могу тебе просто пересказывать все секреты невест - это частные вещи. Это их жизнь и их секреты, и я не имею никакого морального права пересказывать их тебе, а значит, и всем королевским искателям.
Амелия перевела дыхание и ткнула пальцем в грудь Сорена.
- Скажи мне, что искать, и я расскажу тебе все, что знаю. Но ты не будешь использовать меня втемную, и я не дам тебе узнать ничего, что не касается дела.
Сорен снова вздохнул. Йовила уже не знала, что и думать. Одно она понимала прекрасно - Амелия Ротхед была значительно осведомленнее ее самой.
- Ты не представляешь, сколько проблем ты сейчас создаешь, Амелия. Ты думаешь, искателям Ее Величества интересны грязные секретики барышень из провинции? - Сорен хотел продолжить свою злобную тираду, но какое-то выражение на лице Амелии, которое Йовила никак не могла увидеть, заставило его замолчать.
- Ты же не вчера на свет родился, Вит, но иногда ты такой наивный. Поверь мне, Ее Величество так и мечтает, как вместе с нужными вещами ей на серебряном блюде подадут компромат на три десятка особо важных женщин Сентры. Я не удивлюсь, если она все так и задумала – и я не дам ей играть в эти игры. Я давала присягу служить народу, а то, о чем ты меня просишь сейчас... Просто нет. Я не буду этого делать.
Сорен стоял далеко, но Йовиле показалось, что он закатил глаза – по меньшей мере, так она прочла выражение его лица с расстояния в десяток метров.
- Ты понимаешь, что какая-то из этих трех десятков женщин может погибнуть из-за тебя? А может быть, и не одна? Я уже молчу о судьбе короны в случае, если все дело пойдет боком.
Йовила навострила уши. Одна вещь - разглашение личных тайн участниц (чем она и сама грешила, честно говоря), и совсем другая – угроза жизни невест. И ее самой, на самом деле она же также невеста принца, хоть и подставная!
Она должна была рассказать об этом Саре, и как можно скорее – вот только стоит ли писать об этом в “Леди в розовом”? Их журнал не играл в политические игры, и это позволяло им оставаться на плаву даже тогда, когда Йовила своими статьями слила главного артефактора. Да и материал этот, несмотря на всю его сенсационность, стал бы плохой идеей, с какой только стороны не посмотри.
Она оказалась бы в опасности, какая-то из невест могла бы быть и правда убита, а ее, Йовилу, объявили бы Государственной изменницей. Нет, такого счастья ей и даром не нужно. Йовила взмахнула головой, а потом застыла – разговор за кустами не закончился, но голоса начали удаляться; вероятно, Сорен с Амелией наконец двинулись вперед.
– ...Это риск, на который я готова пойти. И верю, что с остальными королева примет правильное решение. Если я услышу что-то, что покажется мне подозрительным, я тебя сообщу, но на больше не надейся. Или же ты можешь рассказать мне то, что знаешь ты, и это всем облегчит жизнь.
Сорен что-то ответил, но так тихо, что Йовила не расслышала ни слова; она просидела в кустах еще с минуту перед тем, как наконец вылезла из них и, пригнувшись, поползла в противоположную от института артефакторики сторону.
Конечно, Йовила не поговорила с Сореном, но эту прогулку она бы не назвала провальной – кажется, она узнала сейчас что-то настолько важное, что до сих пор не могла это осознать. И что это получается – Амелия тоже была подставной невестой? Йовила удивилась, что не подумала об этом раньше сама суровая северная воительница не выглядела так, словно кто-то мог диктовать ей правила каким-то образом.
Йовила медленно побрела обратно, к общежитию и дворцу. Она еще должна была как-то найти Сару, хотя и понятия не имела, где та могла бы быть – за все время ее пребывания во дворце они не пересекались ни разу, кроме испытания, да и тогда разговора у них не получилось.
Когда Йовила только приблизилась ко дворцу – все еще не обращая ни на что внимания, потому что все мысли крутились вокруг Амелии и Сорена – Сара выпрыгнула не нее, словно ждала, выглядывая из окна.
- Вила! О, Боги, наконец! Я думала, ты обо мне уже совсем забыла, – прощебетала она, набрасываясь на Йовилу с объятиями. Йовила ответила, но заторможенно, и только после того, как сильные руки гномки сжали ее ребра, наконец будто проснулась.
- Сара! Как я могла забыть о тебя Только попробуй найти! Могла бы и сама прийти в общежитие, – просипела Йовила, пытаясь вдохнуть воздух.
Гномка наконец отпустила ее и отступила на шаг назад, разглядывая Йовилу с ног до головы.
- А ты похудела, подруга. И какая-то бледная вообще. Вас там хоть кормят? - насмешливо спросила она, и именно в этот миг у Йовилы забурчало в животе.
- Периодически, - отозвалась она. - Но по большей части овсянкой и обещаниями.
- Тогда иди за мной, покажу тебе свою комнату. И там уже как раз должны были принести обед, можем обе поесть…
Сара поднялась по лестнице и оглянулась на Йовилу. Та поспешила следом; Йовила все никак не могла понять, что же это все – таки значило - “свою комнату”? Это что же, у компаньонок невест были лучшие условия жизни, чем у самих конкурсанток?
Чтобы попасть в комнату Сарины, им не пришлось долго бродить, они только поднялись по извилистой лестнице и вышли к богато украшенному гостевому крылу с десятками комнат с обеих сторон.
- Моя в конце коридора, – Сара пренебрежительно махнула рукой. - Все компаньонки разбросаны по разным частям дворца – видимо, чтобы мы не могли слишком хорошо коммуницировать между собой. Но, знаешь, для меня это одна сплошная радость.
Йовила могла себе представить. Лучшее, что можно было сделать для такой журналистки, как Сара – так это оставить ее одну, без присмотра во дворце. Сама Йовила была бы рада такой возможности, но точно не смогла бы использовать ее так продуктивно. Она не сомневалась, что Сара уже познакомилась и подружилась по меньшей мере с половиной здешнего персонала и облазила все комнаты и коридоры, где ее не должно было бы быть.
Когда они подошли к двери Сариной комнаты, Йовила сперва даже не поверила собственным глазам: все они были украшены позолоченными веточками, листочками и бог знает чем, словно это была не гостевая комната компаньонки, а опочивальня кого-то из королевской семьи.
- Ничего себе, - выдохнула Йовила. Сара только криво улыбнулась ей из-за плеча. - Мы должны были бы поменяться местами, я тоже так хочу, – проскользнула Йовила, переступая порог.
Внутри комната оказалась не менее роскошной - большая кровать с балдахином, маленький, но элегантный туалетный столик и своя собственная гардеробная! В течение последних недель Йовила могла только мечтать о подобной роскоши.
- Какого черта, - пробормотала она, откидываясь на мягкие перины. Они пахли Сариными духами и лавандой, только что выстиранным бельем и королевской роскошью, о которой в общежитии невест не стоило и говорить.
– Да, я тоже была удивлена, - Сара присела рядом с Йовилой и подсунула себе под спину одну из многих подушек. - Но, я думаю, мне просто повезло. Компаньонка Анит Канской как-то жаловалась, что ее поселили чуть ли не в каморке. Хотя, возможно, по стандартам герцогини и эта комната – маленькая каморка.
Йовила только покачала головой. Она уже была сыта по горло разговорами об участницах, их недовольными лицами и одной комнатой, которую они должны были делить.
- Давай о чем-то другом, Сара, сил нет думать и писать об этих девицах. Но! - Йовила подняла палец и бросила на подругу серьезный взгляд. - Я только что узнала кое-что... чего не должна была бы знать, но это довольно важно.
Сара навострила уши, готовая слушать. По тому, как она не могла усидеть на одном месте и все вертелась в креселке, Йовила поняла, что и у нее есть новости, которыми она была бы не прочь поделиться.
- Я подслушала разговор Сорена и Амелии Ротхед, и она тоже не королевская невеста. Кажется, на этом отборе происходит что-то действительно серьезное, речь шла буквально об угрозе жизни девушек. Но я не думаю, что мы должны об этом писать, – быстро добавила Йовила. - По крайней мере, пока. Выглядит чертовски опасно.
Сара подняла брови, но страшного удивления на ее лице Йовила не заметила, словно гномка уже и сама догадывалась о чем-то подобном, а Йовила только подтвердила ее мысли.
- Я тоже кое-что слышала, читала, поговорила с некоторыми людьми... подруга, ты по уши в .... Вот только пока не знаю, в каком именно. Девушки снимаются с отбора одна за другой, только сегодня утром уже три барышни решили ехать, и я знаю, что еще две по крайней мере обдумывают эту идею.
Йовила резко подняла голову.
- С чего бы это вдруг? Сегодня выходила из общежития, все было спокойно, – когда Йовила договорила, она сама начала сомневаться в своих словах. В конце концов, она снова поднялась самой первой и выскользнула из дома тогда, когда все остальные невесты еще видели десятые сны. На самом деле, общаться с ними у нее не было времени; она постоянно должна была куда-то убегать, чтобы писать заметки, а потом еще бегать по дворцу и вкладывать их в отодвигаемые камешки, а это занимало немало сил и времени.
Сара вздохнула и потерла лоб своей маленькой ладонью.