— Марина, ну ты как? Справляешься? — подруга Света посмотрела на меня с жалостью, когда мы встретились в магазине.
Я устало улыбнулась и кивнула. Справляюсь. Всегда справляюсь. Уже почти тридцать лет как справляюсь со всем подряд.
— Слушай, а Андрей что, так и не нашёл работу? — Света говорила тихо, будто боялась, что кто-то услышит.
— Ищет себя, — я пожала плечами. — Говорит, что пока не определился с направлением. Вот уже восемь месяцев определяется.
Подруга покачала головой, но ничего не сказала. А что тут скажешь? Всё и так понятно.
Когда я вышла из магазина, на телефон пришло уведомление из банка. Очередной платёж по ипотеке списан. Ещё один месяц позади. Осталось совсем немного. Я посмотрела на сумму и почувствовала привычную тяжесть в груди. Двадцать восемь тысяч. Каждый месяц. Без перерыва.
Дома меня встретил Андрей, лежащий на диване с планшетом.
— Привет, как дела? — он даже не поднял головы.
— Нормально, — я поставила сумки на пол. — Помоги разобрать продукты.
— Сейчас, только досмотрю.
Я знала, что помогать он не будет. Так же, как знала, что ужин приготовлю я сама. И посуду помою тоже я. А он потом скажет, что устал искать подходящую вакансию и что вообще на рынке труда сейчас кризис.
Разбирая покупки, я вспомнила, как мы брали эту квартиру. Двухкомнатная, сорок восемь квадратных метров на окраине города. Это была моя мечта. Своё жильё, где дети будут расти, где будет наш очаг.
Андрей тогда работал менеджером в небольшой фирме, получал немного, но стабильно. Я работала бухгалтером. Вместе мы могли себе это позволить.
Или так я думала.
Через полгода после оформления ипотеки Андрей пришёл домой и сказал, что уволился.
— Там невыносимая атмосфера, — объяснял он. — Начальник самодур, коллеги сплетничают. Я не могу в таких условиях. Мне нужно найти что-то своё.
Своё он искал три месяца. Потом устроился в другую компанию, откуда его уволили через полгода за постоянные опоздания. Потом была ещё одна работа, и ещё одна. А ипотеку платила я. Сначала мы как-то делили расходы, но постепенно всё больше ложилось на мои плечи.
Я устроилась на подработку по вечерам. Вела бухгалтерию для двух маленьких фирм удалённо. Работала по выходным. Отказалась от новой одежды, от косметолога, от отпусков. Подруги звали на концерты и в кафе, а я отнекивалась, придумывая разные причины. Только Света знала правду.
— Марина, ну это же неправильно, — говорила она. — Почему ты одна тянешь всё? У вас семья, вы должны вместе.
— Он переживает сложный период, — отвечала я. — Скоро всё наладится.
Но ничего не налаживалось.
Зато регулярно звонила свекровь Раиса Петровна. Она жила в своём доме в пригороде, на даче, которую построил ещё покойный свёкор. Женщина приезжала к нам раз в месяц и каждый раз обязательно находила повод для критики.
— Марина, я бы на твоём месте сразу другие обои поклеила. Эти какие-то мрачные.
— Марина, я бы на твоём месте занавески поменяла. Эти уже вышли из моды.
— Марина, я бы на твоём месте научилась готовить нормально. Мой сын привык к домашней еде.
Я молча кивала и продолжала делать своё. Мне не хватало сил на споры. Всю энергию я тратила на основную работу с девяти до шести, потом на удалёнку до одиннадцати вечера, по выходным разбирала документы для двух индивидуальных предпринимателей. Спала по пять часов в сутки.
Андрей в эти моменты обычно молчал. Иногда даже поддакивал матери.
— Мама права, можно было бы и обои обновить, — говорил он.
— На какие деньги? — спрашивала я.
— Ну, не знаю. Ты же зарабатываешь.
Да, я зарабатывала. На всё. А он продолжал себя искать.
Дети выросли раньше, чем я успела оглянуться. Сын Егор устроился программистом в другом городе, дочь Катя вышла замуж и уехала к мужу. Они стали самостоятельными, ответственными. Совсем не такими, как их отец. Я гордилась ими, хотя и скучала.
Когда остался последний платёж по ипотеке, я почувствовала странное волнение. Двадцать девять лет и восемь месяцев. Почти тридцать лет я отдавала банку двадцать восемь тысяч каждый месяц. Три года носила одни и те же зимние сапоги, заклеенные изнутри скотчем. Пять лет не меняла пальто. Ни разу не была в отпуске на море.
Я помню тот день как сейчас. Восьмое ноября. Я пришла с работы, включила компьютер и перевела последние двадцать восемь тысяч. Нажала на кнопку подтверждения и замерла. Всё. Квартира моя. Полностью моя.
Впервые за столько лет я позволила себе расслабиться. Села на диван, закрыла глаза и просто дышала. Не думала о том, где взять деньги на следующий платёж. Не считала в уме, сколько осталось до зарплаты. Просто дышала.
— Марина, нам надо поговорить, — Андрей вошёл в комнату с каким-то странным выражением лица.
Я открыла глаза и посмотрела на него. За эти годы он сильно изменился. Располнел, волосы поредели, появился второй подбородок. Последние пять лет вообще не работал, сославшись на проблемы со здоровьем, хотя к врачам не ходил.
— Что случилось? — спросила я.
— Мама продала дачу, — он сел рядом. — Ей там одной тяжело стало. Говорит, что зимой холодно, дрова таскать не может. В общем, она решила переехать в город.
Я молчала, ожидая продолжения.
— Я уже согласился, что она поживёт у нас, — выпалил Андрей. — Ненадолго, пока не найдёт себе квартиру поменьше. Ты же не против?
Мир на секунду замер. Я посмотрела на мужа и не узнала его. Этот человек, который столько лет жил за мой счёт, который ни разу не спросил, как я справляюсь, тяжело ли мне, просто принял решение. За меня. За нас.
— Ты уже согласился? — медленно переспросила я.
— Ну да, — он заёрзал. — Она же моя мама. Куда ей деваться?
— А ты меня спросить не подумал?
— Марин, ну ты же добрая. Поймёшь. Это ненадолго.
На следующий день Раиса Петровна приехала. Её привёз Андрей на такси вместе с огромным количеством вещей. Коробки, сумки, пакеты. Она вошла в квартиру с таким видом, будто это был её дом.
— Потеснитесь, мы здесь поживём, — бросила она, оглядывая прихожую. — Андрюша, помоги мне всё занести.
Я стояла в стороне и смотрела на эту картину. Свекровь раздавала указания, Андрей послушно таскал коробки. Никто даже не взглянул в мою сторону.
— Так, значит, я буду спать в большой комнате, — Раиса Петровна открыла дверь в спальню. — Здесь светло, хорошо. Обои, конечно, надо переклеить. Слишком яркие. И шторы поменять. А вы можете перебраться в маленькую.
— Это наша спальня, — тихо сказала я.
— Ну и что? — она посмотрела на меня с удивлением. — Вы молодые, вам всё равно где. А мне в возрасте нужна нормальная кровать. У меня спина болит.
— Раиса Петровна, это моя квартира.
— Наша квартира, — вмешался Андрей. — Семейная.
Я посмотрела на него долгим взглядом. Наша? Семейная? Это он так назвал квартиру, за которую я одна расплачивалась почти тридцать лет?
— Так я буду здесь, — продолжала свекровь, не обращая на меня внимания. — Ещё надо в кухне плиту поменять. Эта старая уже. И холодильник. Я видела в магазине хорошую модель. Андрюша, ты поедешь со мной, выберем.
— Конечно, мама, — кивнул муж.
Я развернулась и вышла из комнаты. Мне нужно было подышать. Я прошла на балкон, закрыла за собой дверь и прислонилась к перилам.
Через три дня наша жизнь превратилась в кошмар.
Раиса Петровна полностью заняла большую комнату. Мои вещи из шкафа она сложила в коробку и вынесла в маленькую комнату.
— Здесь теперь моё пространство, — объявила она. — Не заходите без стука.
Андрей покорно кивал. А я молчала, потому что не знала, что сказать.
Однажды я пришла с работы и обнаружила, что свекровь выбросила мои старые книги.
— Это же хлам, — пожала она плечами. — Пылятся только. Я на их место свои поставила.
— Это были мои книги из университета, — я еле сдерживалась. — Вы не имели права.
— Ну прости, дочка. Я думала, они не нужны. Ты же их не читаешь.
Я читала. По вечерам, когда не могла заснуть. Они напоминали мне о времени, когда я была свободной и счастливой.
Ещё через неделю Раиса Петровна пригласила в гости своих подруг.
— Проходите, располагайтесь, — радостно говорила она. — Вот наша квартира. Хорошая, правда? Андрюша с женой купили.
Я стояла на кухне и слушала, как она хвастается перед знакомыми.
— Сын у меня умница. Такое жильё обеспечил. А невестка помогает, конечно. Она у нас работящая.
Работящая. Я помогаю. Я чуть не рассмеялась.
Вечером того же дня я услышала разговор Андрея с матерью.
— Мам, а ты правда квартиру себе искать будешь? — спросил он.
— Зачем мне квартира? — удивилась Раиса Петровна. — Мне здесь хорошо. Буду с вами жить. Ты же не против?
— Нет, конечно. Мне только Марину надо уговорить.
— Уговоришь. Она тихая. Куда денется?
Я стояла за дверью и слушала. Куда денется. Тихая.
На следующий день я достала из шкафа папку с документами на квартиру. Все платёжки, все квитанции. Двадцать девять лет и восемь месяцев. Ни одного платежа от Андрея. Все чеки на моё имя. Все переводы с моей карты.
Я сидела на полу в маленькой комнате, перебирала бумаги и понимала: я заплатила за каждый квадратный метр этой квартиры. Я одна. Пока муж искал себя, пока свекровь учила меня жизни, я вкалывала как проклятая.
И вот теперь они хотят, чтобы я потеснилась в собственном доме.
В пятницу вечером Раиса Петровна объявила:
— Завтра приедут мастера. Будем делать ремонт в большой комнате. Обои переклеим, потолок покрасим. Марина, ты оплатишь работу? Андрюша говорит, у вас накопления есть.
Я посмотрела на мужа. Он отвёл взгляд.
— Какие накопления? — спросила я.
— Ну, ты же столько лет откладывала, — неуверенно протянул Андрей. — Мама говорит, нужно тысяч пятьдесят.
Пятьдесят тысяч. Это были мои деньги. Те самые, которые я копила три года на новую зимнюю одежду. Откладывала с каждой зарплаты по две-три тысячи.
— Нет, — сказала я.
— Как нет? — Раиса Петровна нахмурилась. — Марина, ты же понимаешь, что в этой комнате невозможно жить? Обои отклеиваются, потолок желтый.
— Я двадцать девять лет жила с этими обоями. Вы проживёте.
— Марина! — возмутилась свекровь. — Это неуважение! Я твоя старшая!
— А это моя квартира, — я встала и посмотрела ей прямо в глаза. — И мои деньги. И я не буду оплачивать ремонт в квартире, за которую расплачивалась одна.
Женщина открыла рот, но ничего не сказала. Она повернулась к сыну:
— Андрюша! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
— Марина, ну давай без конфликтов, — устало проговорил муж. — Мама права, надо обновить комнату.
— На свои деньги обновляйте.
— У меня нет денег, ты же знаешь.
— Знаю. Ты их никогда не зарабатывал.
Повисла тишина. Андрей смотрел на меня с каким-то непониманием, будто я сказала что-то невероятное.
— Марина, ты чего такое говоришь? — он нервно засмеялся. — Я работал. Просто не везло.
— Двадцать девять лет не везло?
— Ну... бывает.
Я ничего не ответила. Просто развернулась и ушла в маленькую комнату. Села на кровать и посмотрела вокруг. Это была детская. Здесь спали Егор и Катя, когда были маленькими. Здесь я читала им сказки на ночь. А теперь это моя комната. В моей собственной квартире меня вытеснили в детскую.
Я достала телефон и позвонила дочери.
— Мама, привет! Как дела? — Катя говорила весело, где-то на фоне играла музыка.
— Катюш, а у тебя всё хорошо?
— Да, отлично. Мы с Димой завтра в кино идём. А что?
— Просто так. Хотела услышать тебя.
— Мам, ты странная какая-то. Что-то случилось?
Я хотела рассказать. Хотела пожаловаться на свекровь, на отца, на то, как мне тяжело. Но Катя была счастлива. У неё была своя жизнь. Зачем грузить её моими проблемами?
— Нет, всё хорошо. Просто соскучилась.
Когда я положила трубку, в комнату вошёл Андрей.
— Марина, ну давай поговорим нормально, — он сел рядом. — Почему ты так себя ведёшь? Мама обиделась.
— А как я должна себя вести?
— Ну... помягче. Она же пожилой человек. Ей нужна забота.
— Забота? — я усмехнулась. — Андрей, она пришла сюда и заняла нашу спальню. Выбросила мои вещи. Принимает гостей, будто это её дом. И теперь требует, чтобы я оплатила ремонт. Это забота?
— Ну, она просто хочет уюта.
— За мой счёт.
— Марина, — он вздохнул. — Ты же понимаешь, что мне некомфортно между вами. Это моя мама. Я не могу её выгнать.
— А меня можешь?
Он не ответил. Просто встал и вышел из комнаты.
Я легла на кровать и закрыла глаза. В голове пульсировала одна мысль: что я здесь делаю? Почему я терплю?
Утром я проснулась от звука дрели. Рабочие уже начали ремонт в большой комнате. Я вышла в коридор и увидела Раису Петровну, которая руководила процессом.
— Нет, обои вот эти. Светлые, нежные. И плинтуса поменяйте, — командовала она.
Андрей стоял рядом и кивал.
Я подошла ближе.
— Кто оплачивает работу? — спросила я.
— Я договорилась с мастерами, что в конце месяца заплатим, — Раиса Петровна даже не посмотрела на меня. — Андрюша, покажи им, где розетки.
— Раиса Петровна, я не дам денег на ремонт.
— Дашь, — спокойно ответила она. — Куда ты денешься? Это же твой дом. Ты захочешь, чтобы здесь было красиво.
Я стояла и смотрела на эту женщину. На её уверенность. На то, как она распоряжается в моей квартире. И поняла: она никуда не уйдёт. Она будет жить здесь. Командовать. Учить меня. А Андрей будет стоять рядом и молчать.
И я приму это. Потому что куда мне деваться? Я же тихая.
Вечером я сидела на кухне и пила воду. Чай заваривать не хотелось. Есть тоже. Я просто сидела и смотрела в окно.
В комнате рабочие закончили клеить обои. Раиса Петровна осталась довольна.
— Вот теперь красота! — радовалась она. — Марина, иди посмотри!
Я не пошла.
Ночью мне не спалось. Я лежала в маленькой комнате и думала о своей жизни. О том, как в двадцать пять лет я мечтала о семье, о доме, о счастье. Как верила, что мы с Андреем построим что-то хорошее.
А получилось вот так. Я стала дойной коровой. Меня используют, не уважают, не ценят.
И самое страшное: я это позволяю.
Утром я встала рано. Достала из шкафа большую дорожную сумку и начала складывать вещи. Одежду, документы, косметику. Всё самое необходимое.
— Ты что делаешь? — в дверях появился Андрей.
— Собираюсь.
— Куда?
Я выпрямилась и посмотрела на него. На этого человека, с которым прожила столько лет. Которого когда-то любила. Ради которого терпела, прощала, молчала.
— Уезжаю отсюда.
— Как это уезжаешь? — он растерялся. — Марина, ну ты чего? Это же ерунда какая-то. Мама поживёт немного и съедет.
— Не съедет. Она вчера сказала, что будет жить здесь постоянно.
— Ну... может, со временем...
— Андрей, — я перебила его. — Я почти тридцать лет платила за эту квартиру. Одна. Ты не внёс ни копейки. У меня есть все документы, все чеки. И знаешь что? Пусть она живёт здесь. Пусть делает ремонт. Раз вам так хочется.
— Марина, прекрати устраивать истерику!
— Я не устраиваю истерику. Я просто ухожу.
В комнату вошла Раиса Петровна.
— Что здесь происходит? Марина, ты чего вещи собрала?
Я взяла сумку и направилась к выходу.
— Куда ты? — свекровь встала на моём пути. — Андрюша, останови её!
— Раиса Петровна, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Оставайтесь. Я здесь больше не живу.
— Как это не живёшь? Ты что, с ума сошла? Бросаешь семью?
— Какую семью? — я почувствовала, как внутри что-то сломалось. — Ту, где меня не уважают? Где меня используют? Где я тридцать лет вкалывала, отказывая себе во всём, а теперь вы приходите и распоряжаетесь моим домом?
— Марина, остановись! — Андрей схватил меня за руку. — Давай поговорим!
— О чём? — я высвободила руку. — О том, что я должна потесниться? О том, что должна оплатить ремонт? О том, что должна терпеть?
— Ну прости, — он опустил голову. — Я думал, ты не будешь против.
— Конечно не будет, — вставила свекровь. — Она же понимает, что семья важнее.
Я открыла дверь и вышла на лестничную площадку. За спиной услышала голоса Андрея и его матери, но не обернулась. Спустилась вниз, вышла на улицу и достала телефон.
— Света, привет. Ты говорила, что у тебя есть знакомая, которая сдаёт однушку?
Подруга на секунду замолчала, а потом радостно воскликнула:
— Марина! Неужели ты решилась?
— Да, — я улыбнулась, глядя на утреннее небо. — Решилась.
Через неделю я уже жила в маленькой квартирке на другом конце города. Двадцать восемь квадратных метров, кухня-студия, вид на детскую площадку. Скромно, но моё.
Я купила себе новые занавески, новое постельное бельё и цветы на подоконник. Каждый вечер заваривала чай и сидела у окна, слушая тишину. Никто не критиковал меня. Никто не требовал. Никто не учил жить.
Андрей звонил первые дни. Просил вернуться, обещал, что всё изменится. Но я не верила. Слишком много лет я верила обещаниям.
Потом он прислал сообщение: "Мама говорит, что ты должна продолжать платить коммунальные услуги. Это же твоя квартира".
Я заблокировала его номер.
Дети удивились, когда узнали о моём решении. Егор сказал, что я молодец. Катя расплакалась, но потом призналась, что давно этого ждала. Они приезжали ко мне в гости, и я впервые за много лет чувствовала себя счастливой.
А через месяц я получила письмо от юриста. Андрей подал на развод и требовал половину квартиры. Той самой, за которую он не заплатил ни рубля.
Я достала папку с документами. Все платёжки, все чеки, все переводы. Двадцать девять лет и восемь месяцев. Каждый платёж на моё имя.
И улыбнулась. Пусть попробует.
Я больше не была тихой. И больше никогда никуда не денусь.
Спасибо за внимание❤️