— Пятьдесят тысяч! Пятьдесят, Вероника! Ты хоть понимаешь, что это почти половина моей зарплаты?
Игорь стоял посреди гостиной с телефоном в руке, экран которого светился выписками по карте. Лицо его покраснело, а голос поднялся до такого тона, что соседи наверняка услышали каждое слово.
Вероника замерла у кухонного стола, где только что наливала себе кофе. Чашка дрогнула в её руках.
— Игорь, я же объясняла... там были расходы на...
— На что?! — он швырнул телефон на диван. — На что могли уйти пятьдесят тысяч за неделю? Ты продукты золотом покупаешь? Или решила весь гардероб обновить, не спросив?
Она медленно поставила чашку на стол. Пальцы чуть дрожали, но она быстро спрятала руки за спину.
— У меня были свои траты. Личные.
— Личные! — он рассмеялся, но смех вышел злым, колючим. — С общего счёта! Напомни мне, дорогая, кто в этой семье зарабатывает деньги? Кто каждое утро встаёт в шесть, чтобы ехать в эту чёртову контору?
Вероника сжала губы. Эти разговоры повторялись с завидной регулярностью. То она слишком много потратила в магазине. То заказала такси вместо того, чтобы ехать на метро. То купила себе крем для лица, который, по мнению Игоря, стоил как крыло от самолёта.
— Я тоже работаю, — тихо сказала она.
— Ха! Работаешь! — он прошёлся по комнате, размахивая руками. — Твоя подработка в той парикмахерской приносит что? Десять тысяч в месяц? Этого даже на коммуналку не хватит!
В её горле встал комок. Она отвернулась к окну, где за стеклом мелькали огни вечернего города. Январь выдался тёмным и промозглым, фонари едва пробивали сумрак.
— Мама говорила, что ты любишь транжирить деньги, — продолжал Игорь, доставая сигареты. — Я тогда не верил. Думал, она просто придирается. А теперь вижу — она была права.
Вот оно. Мама. Всегда мама.
Людмила Петровна, его драгоценная мамочка, успевала высказать своё мнение по каждому поводу. Как Вероника готовит — не так. Как одевается — вульгарно. Как ведёт хозяйство — расточительно. И Игорь, словно примерный школьник, каждый раз кивал, соглашался, запоминал.
— Может, тебе маму сюда переселить? — не выдержала Вероника. — Чтобы она контролировала каждый мой шаг?
Игорь резко развернулся.
— Не смей так говорить о моей матери!
— Или что? — она подняла подбородок. — Будешь устраивать разбор полётов каждый вечер? Считать, сколько я потратила на тампоны?
Он побагровел ещё сильнее.
— Мне надоело твоё потребительское отношение! Думаешь, деньги растут на деревьях?
Она хотела крикнуть в ответ, хотела швырнуть в него что-нибудь тяжёлое. Но вместо этого просто развернулась и пошла в спальню. Захлопнула дверь. Села на кровать, зажав рот ладонью.
Пятьдесят тысяч.
Да, это правда. Она потратила их. И не на косметику, не на одежду, не на какие-то глупости.
На Артёма.
Её Тёму. Двадцатипятилетнего фотографа с вечно взъерошенными волосами и улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. Который смотрел на неё так, будто она — самое важное в его жизни. Который называл её Верой, а не Вероникой, и от этого короткого имени она чувствовала себя другой. Лёгкой. Свободной.
Они познакомились четыре месяца назад, когда она пришла в студию сделать фотографии для портфолио. Ей хотелось попробовать себя в модельном бизнесе — детская мечта, которую она похоронила после замужества. Игорь считал это блажью.
Артём снимал её два часа. Потом пригласил выпить кофе. Потом ещё раз. А потом...
А потом она поняла, что не может без него.
Пятьдесят тысяч ушли на аренду квартиры для Артёма. У него были проблемы с деньгами — студия приносила мало, заказов не хватало. Он метался между съёмными углами, жил то у друзей, то снимал комнаты в общагах. И Вероника не выдержала.
— Я помогу, — сказала она тогда, целуя его в макушку. — Ты же талантливый. Просто нужно время.
И она помогла. Сняла ему однушку на окраине, в старом доме без лифта. Скромную, но свою. Место, где он мог работать, творить, жить.
Телефон завибрировал. Сообщение от Артёма: "Скучаю. Приедешь сегодня?"
Вероника посмотрела на дверь спальни. За ней стоял муж, который подсчитывал каждую потраченную копейку. Который никогда не спрашивал, чего хочет она. Который превратил их брак в бухгалтерскую книгу с приходом и расходом.
Она взяла куртку и сумку.
Такси довезло её до Нагорного района за двадцать минут. Артём ждал Веронику у подъезда.
— Вера! Солнышко моё, думал, что ты не приедешь! — он обнял её так крепко, что перехватило дыхание.
— Приехала, наконец-то вырвалась! — она прижалась к нему, вдыхая запах его одеколона вперемешку с сигаретным дымом.
Они поднялись на пятый этаж. Квартира встретила их теплом и уютом — Артём успел развесить свои фотографии на стенах, поставить мольберт у окна. На столе стояла раскрытая бутылка вина и два бокала.
— Отмечаешь что-то? — спросила Вероника, снимая куртку.
— Отмечаю, что ты здесь, — он налил вино. — И ещё... у меня новость.
Она насторожилась.
— Какая?
Артём сделал глоток, потом посмотрел на неё серьёзно.
— Мне предложили выставку. В центре, в хорошей галерее. Но нужны деньги на оформление, печать фотографий, рекламу...
Сердце Вероники ухнуло вниз.
— Сколько?
— Тысяч сорок. Может, пятьдесят.
Она молчала. В голове мелькали цифры, счета, ссоры с Игорем.
— Вера, я понимаю, это много, — Артём подошёл, взял её за руки. — Но это мой шанс. Если выставка выстрелит — я смогу встать на ноги. Смогу сам зарабатывать. И мы... мы сможем быть вместе по-настоящему.
Она смотрела в его глаза. Молодые, полные огня. В них жила вера в будущее, в себя, в них двоих.
— Я подумаю, — сказала Вероника.
Но они оба знали, что это значит "да".
Утром она вернулась домой. Игорь уже ушёл на работу, оставив на столе записку: "Сегодня вечером поедем к маме. Будь готова к шести".
Вероника скомкала бумажку и швырнула в мусорное ведро.
К шести вечера она оделась в строгое серое платье — то самое, которое одобряла Людмила Петровна. Нейтральное, скучное, правильное. Игорь забрал её на машине, всю дорогу молчал, только барабанил пальцами по рулю.
Квартира его матери находилась в центре, в сталинке с высокими потолками и скрипучим паркетом. Людмила Петровна встретила их в фартуке, с кислым выражением лица.
— А, вот и вы. Опоздали на пятнадцать минут.
— Пробки, мам, — буркнул Игорь, целуя её в щёку.
— Здравствуйте, Людмила Петровна, — Вероника протянула букет хризантем.
Свекровь взяла цветы, даже не взглянув на них.
— Проходите. Ужин стынет.
За столом Вероника молчала, механически ела картофельное пюре с котлетами. Людмила Петровна рассказывала Игорю про соседку, которая купила новую шубу, про проблемы с управляющей компанией, про цены в магазинах.
— А у вас как дела? — наконец обратилась она к Веронике. — Игорёк говорил, что ты опять деньги транжиришь.
Вилка замерла в воздухе.
— Это... недоразумение.
— Недоразумение, — свекровь усмехнулась. — Пятьдесят тысяч за неделю — это недоразумение? Игорёк, ты слышишь? Она считает, что это нормально!
— Мам, я уже с ней разговаривал, — устало произнёс Игорь.
— Разговаривал! А толку? — Людмила Петровна налила себе чай. — Я тебе говорила, когда вы женились: выбирай девочку из приличной семьи. А ты нет, влюбился в эту... парикмахершу.
Вероника сжала салфетку под столом. Хотелось встать и уйти. Хотелось крикнуть в лицо этой женщине всё, что накопилось за три года брака.
Но она промолчала.
Вернулись домой поздно. Игорь сразу завалился спать, даже не пожелав спокойной ночи. Вероника легла рядом, уставившись в потолок.
Телефон завибрировал. Артём: "Я нашёл типографию. Они готовы напечатать фотографии за тридцать пять тысяч. Вера, это судьба. Я чувствую".
Тридцать пять тысяч.
Она открыла банковское приложение. На общем счету оставалось сорок две тысячи. Игорь завтра получает зарплату — шестьдесят тысяч. Если она снимет тридцать пять сейчас...
Пальцы задрожали над экраном.
"Хорошо, — написала она. — Завтра переведу".
На следующий день Вероника поехала в центр, в банк. Оформила перевод на карту Артёма. Тридцать пять тысяч ушли одной строчкой.
Вечером она готовила ужин, когда Игорь ворвался в квартиру. Лицо у него было белое, руки тряслись.
— Ты... ты что творишь?! — он тыкал телефоном ей в лицо. — Тридцать пять тысяч! Ещё тридцать пять! Ты совсем спятила?!
Вероника молча помешивала суп.
— Я с тобой разговариваю! — он схватил её за плечо, развернул к себе. — Куда уходят деньги?
— Отпусти, — холодно сказала она.
— Нет! Не отпущу, пока не скажешь! — его пальцы впились больнее.
— Мне нужны были деньги.
— На что?! На что тебе могли понадобиться восемьдесят пять тысяч за две недели?!
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Это мои дела.
Игорь опешил. Отпустил её, отступил на шаг.
— Твои... дела? С общего счёта?
— Ты же всё равно считаешь, что я ничего не зарабатываю, — её голос зазвенел от напряжения. — Так какая разница, на что я трачу?
— Какая разница?! — он схватился за голову. — Ты издеваешься?! Это наши деньги! Наши! На них мы должны жить, платить за квартиру, за машину, за...
— За твою маму, которая каждый раз называет меня парикмахершей? — выпалила Вероника. — За твои походы в бар с друзьями? За твою подписку на стриминговые сервисы, которыми я даже не пользуюсь?
— Ты сравниваешь тысячу рублей на подписку с пятьюдесятью тысячами?!
— Я сравниваю то, как ты относишься ко мне! — её голос поднялся. — Я для тебя что? Приложение к твоей жизни? Которое должно молчать, кивать и тратить ровно столько, сколько ты разрешишь?
Игорь покачал головой.
— Я звоню маме. Пусть она приедет, всё обсудим.
— Конечно, — Вероника рассмеялась зло. — Позови мамочку. Чтобы она всё решила за тебя.
Он набрал номер, вышел в коридор. Вероника слышала обрывки фраз: "не знаю, что с ней", "деньги пропадают", "приезжай, пожалуйста".
Она выключила плиту, взяла сумку и вышла из квартиры.
Артём открыл дверь сразу, будто ждал.
— Вера! Что случилось?
Она прошла внутрь, сбросила сумку на пол, опустилась на диван.
— Он узнал. Ну, не про тебя. Про деньги.
Артём присел рядом, обнял её за плечи.
— И что теперь?
— Не знаю, — она закрыла лицо руками. — Он сошёл с ума. Орал, требовал объяснений. Я не могла ему сказать правду.
— А может, стоит? — тихо спросил Артём.
Она подняла голову, посмотрела на него.
— Что?
— Ну... сказать ему. Про нас. — он взял её руку. — Вера, мы всё равно не сможем вечно скрываться. Рано или поздно он всё узнает. Может, лучше сейчас, когда ты можешь контролировать ситуацию?
В груди всё сжалось.
— Ты не понимаешь, какой он. Он устроит настоящий кошмар.
— Зато потом всё закончится, — Артём погладил её по волосам. — И мы сможем быть вместе. Нормально. Без вранья, без тайных встреч.
Она молчала. Где-то в глубине понимала, что он прав. Но страх перед разговором, перед криками, перед местью Игоря парализовал.
— Я подумаю, — прошептала Вероника.
Они легли на диван, и Артём обнимал её до тех пор, пока она не задремала. А когда проснулась — на телефоне было двенадцать пропущенных от Игоря и три сообщения от Людмилы Петровны: "Где ты?", "Немедленно вернись домой", "Мы вызовем полицию".
Вероника выдохнула и написала Игорю: "Я у подруги. Завтра поговорим".
Но завтра оказалось совсем не тем, что она ожидала.
Утром в дверь позвонили. Резко, настойчиво. Артём открыл — на пороге стоял Игорь. Лицо опухшее, глаза красные.
— Где она? — его голос был странно тихим.
Артём попытался закрыть дверь, но Игорь упёрся ногой.
— Я знаю, что она здесь. Видел твой адрес в истории её карты. Такси сюда заказывала. Много раз.
Вероника вышла из комнаты, натягивая халат Артёма.
— Игорь...
Муж посмотрел на неё. Потом на Артёма. Потом снова на неё. Лицо исказилось.
— Вот значит как, — он прислонился к дверному косяку. — Молодой любовник. И ты его... содержишь? На мои деньги?
— На наши, — тихо сказала Вероника.
— Наши! — он вдруг рассмеялся, хрипло, надрывно. — Господи, какой же я дурак! А мама говорила... всё время говорила, что ты какая-то странная стала. Что-то скрываешь. Я думал, это ерунда.
Артём шагнул вперёд.
— Слушай, мужик, давай спокойно...
— Заткнись, — Игорь даже не посмотрел на него. — Сколько? Сколько ты с ним спишь?
Вероника сглотнула.
— Четыре месяца.
— Четыре, — он кивнул, будто что-то подсчитывая. — Значит, с октября. Когда ты говорила, что ходишь на курсы визажа... И на фитнес... И к той вымышленной Свете...
— Да, — она не стала врать дальше. — Всё это время.
Игорь сполз по дверному косяку, сел прямо на пол в коридоре. Закрыл лицо руками.
— Восемьдесят пять тысяч, — пробормотал он. — Ты потратила на него столько денег. А я... я считал каждую копейку. Ругал тебя за такси, за новые туфли, за...
— За всё, — закончила Вероника. — Ты ругал меня за всё. За то, что я живу. За то, что дышу.
Он поднял голову. Глаза мокрые.
— Я... я просто хотел, чтобы мы откладывали. На квартиру побольше. На будущее.
— На твоё будущее, — она присела напротив него. — Игорь, ты хоть раз спросил, чего хочу я? Чем я живу? Что мне нравится?
— Я... давал тебе всё.
— Ты давал мне контроль. Проверки. Вечные подсчёты. — её голос дрожал. — Я чувствовала себя подотчётной. Как будто я не жена, а нанятый менеджер, который должен укладываться в бюджет.
Игорь молчал. Потом медленно поднялся.
— Значит, так. Я подам на развод. Буду требовать половину всего, что у нас есть. И компенсацию за потраченные деньги.
— Подавай, — Вероника тоже встала. — Мне нечего терять.
Он посмотрел на Артёма, который стоял у стены, напряжённый.
— А ты... даже не знаю, что тебе сказать. Наверное, спасибо. Что открыл мне глаза.
Игорь развернулся и пошёл к лестнице. Вероника смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом.
Потом закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
— Всё, — прошептала она. — Всё кончено.
Артём обнял её.
— Нет. Всё только начинается.
Развод оформили через три месяца. Игорь действительно требовал компенсации, но адвокат Вероники доказал, что деньги тратились на личные нужды из общего бюджета, и это не является мошенничеством. В итоге они разделили квартиру и счета пополам.
Людмила Петровна прислала Веронике длинное сообщение, где называла её всеми возможными словами и желала несчастий. Вероника прочитала, удалила и заблокировала номер.
Артём действительно провёл выставку. Она не выстрелила, как он надеялся, но принесла первые серьёзные заказы. Он начал зарабатывать. Не много, но стабильно.
Вероника устроилась в хороший салон, где платили достойно. Перестала считать каждую копейку. Разрешила себе покупать вещи, которые нравились. Ходить в кафе. Жить.
Они сняли вместе квартиру в том же районе. Небольшую, но уютную. С огромным окном, через которое лился свет, и стенами, увешанными фотографиями Артёма.
По вечерам они сидели на кухне, пили вино и разговаривали. О планах, мечтах, о том, куда поедут летом. Артём рассказывал про новые проекты, она делилась историями из салона.
Однажды вечером, когда за окном шёл дождь, Артём взял её за руку.
— Знаешь, о чём я думаю?
— О чём? — она улыбнулась.
— Что иногда нужно потерять всё, чтобы найти себя.
Вероника посмотрела на него. На его растрёпанные волосы, на улыбку, на руки в краске от последней съёмки.
— Я ничего не потеряла, — сказала она. — Я просто наконец-то выбрала себя.
Он притянул её к себе, поцеловал в макушку.
— И я чертовски рад, что ты выбрала меня заодно.
Снаружи гудел город, хлестал дождь, и где-то там жил Игорь со своей матерью, своими подсчётами и претензиями. Но это была уже другая жизнь. Чужая.
А здесь, в этой маленькой квартире с запахом кофе и краски, была её жизнь. Настоящая. Та, которую она выбрала сама.
И впервые за долгие годы Вероника чувствовала себя свободной.