— Наташ! Открывай быстрее! Чемодан тяжелый, руки отваливаются!
Виктор колотил в дверь квартиры ногой, держа в руках огромный дорожный чемодан и пакет из duty free. Три минуты ожидания показались ему вечностью.
— Да что ж такое... — пробормотал он, наконец нашарив ключи во внутреннем кармане пиджака.
Дверь открылась с привычным скрипом. Виктор втащил чемодан в прихожую и тут же заорал:
— Наташа! Я дома! Где ты там?
Тишина. Он скинул ботинки, не развязывая шнурков, и прошел в гостиную, продолжая говорить на повышенных тонах:
— Слушай, я вымотался просто до невозможности! Этот самолет задержали на два часа, в аэропорту толпа как на рок-концерте. Быстрее подготовь мне ванную! Я так устал с дороги! И обед, кстати, есть что-нибудь? Только не говори, что опять ничего не готовила!
Он бросил пиджак на спинку дивана и направился на кухню, не дожидаясь ответа. По дороге продолжал выкрикивать указания:
— И вещи из чемодана разбери сразу, там грязного полно! В стирку всё отправь! А мне налей чего-нибудь горячего... чай там или кофе.
На кухне его встретила пустота. Ни запаха еды, ни грязной посуды в раковине — ничего. Чайник был холодный. Виктор открыл холодильник — полупустые полки, несколько йогуртов и пакет молока.
— Совсем обнаглела, — проворчал он. — Неделю дома сидела, даже продукты не купила!
Он прошел в спальню, расстегивая рубашку на ходу. Кровать была заправлена идеально, как в отеле. Даже слишком идеально. На тумбочке не валялись её бесконечные кремы и флаконы с духами.
— Наташ! Ты в душе, что ли? — крикнул он в сторону ванной комнаты.
Дверь была открыта. Внутри никого. Виктор почувствовал первый укол раздражения, переходящий в недоумение. Он вернулся в гостиную, огляделся внимательнее. На журнальном столике лежал белый конверт. Он сразу бросился в глаза — лежал точно по центру, как будто его специально выложили для обозрения.
Виктор взял конверт, повертел в руках. Развернул лист. Почерк Наташи — мелкий, аккуратный.
«Витя, я уехала к родителям в Сосновку. Не знаю, когда вернусь. Может, и не вернусь вообще. Мне нужно время подумать. О нас. О себе. О том, зачем всё это. Телефон выключу, не ищи. Наташа».
Он перечитал записку три раза. Слова складывались в предложения, но смысл никак не укладывался в голове. Уехала? К родителям? Какие ещё размышления?
— Это что, шутка какая-то? — произнес он вслух, оглядываясь, будто ожидая, что жена сейчас выскочит из-за шкафа с криком «Сюрприз!»
Но никто не выскочил. Квартира молчала. Эта тишина была неправильной, давящей. Виктор снова посмотрел на записку. «Не знаю, когда вернусь». Он попытался вспомнить, о чем они говорили перед его отъездом в командировку. Вроде всё было нормально. Ну, поругались немного из-за того, что он забыл про годовщину их знакомства — но это же мелочь! Разве из-за этого уходят?
Он достал телефон, нашел её контакт, нажал вызов. Длинные гудки. Потом женский голос автоответчика: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».
— Да ладно... — Виктор швырнул телефон на диван. — Ладно!
Он прошелся по комнате, пытаясь собраться с мыслями. Может, действительно что-то серьезное? Может, он что-то пропустил, не заметил? Виктор попытался прокрутить в памяти последние месяцы их совместной жизни. Работа, встречи, командировки... Наташа всегда была где-то на периферии — готовила, убирала, спрашивала, как дела. Он отвечал коротко, на автомате.
«Мне нужно время подумать. О нас».
Эти слова вдруг обрели вес. Виктор сел в кресло, комкая записку в руке. Впервые за много лет он почувствовал растерянность. Не злость, не возмущение — именно растерянность, как будто под ногами исчез пол.
А потом злость всё-таки накрыла. Как она посмела просто взять и уехать? Без разговоров, без объяснений! Оставить записку, как какая-то школьница! Они взрослые люди, можно было сесть и обсудить, если что-то не устраивает!
Виктор вскочил с кресла, схватил куртку. Нужно ехать в эту Сосновку, разобраться на месте. Её родители всегда его недолюбливали, наверняка они её настроили против него! Тёща с её вечными намеками про «карьеру важнее семьи» и тестя с его молчаливым осуждением. Точно их рук дело!
Он уже направился к двери, но остановился. Сосновка — это двести километров по зимней трассе. Сейчас уже седьмой час вечера, в темноте доберешься только к полуночи. К тому же он действительно устал после перелета. Виктор вернулся в гостиную, бросил куртку.
Тишина в квартире теперь казалась ещё более гнетущей. Он включил телевизор для фона, но через минуту выключил — не мог сосредоточиться на том, что говорили в новостях. Открыл холодильник снова, словно надеясь, что за последние пять минут там магическим образом появилась еда. Взял йогурт, съел его стоя у окна, глядя на вечерний город.
Где-то там, за этими огнями, в двухстах километрах отсюда, была Наташа. Что она сейчас делает? Рассказывает родителям, какой он плохой муж? Плачет в подушку? Или, может, спокойно пьет чай на кухне и чувствует облегчение от того, что его нет рядом?
Эта последняя мысль кольнула особенно больно. Виктор попытался представить, что она могла чувствовать всё это время, пока он мотался по командировкам, возвращался уставший и требовательный. Но эмоции жены всегда были для него закрытой книгой. Она говорила «всё нормально», и он верил. Потому что так удобнее.
Телефон завибрировал. Виктор вздрогнул, схватил его. Сообщение от Кирилла, коллеги: «Как съездил? Контракт подписали?»
Виктор отшвырнул телефон на диван. Контракт. Работа. Всё, ради чего он пахал последние пять лет. А что взамен? Пустая квартира и записка на столе.
Он снова развернул помятый лист. «Мне нужно время подумать. О себе».
О себе. Когда в последний раз он думал о ней? О том, чего она хочет, что чувствует, о чем мечтает? Виктор не мог вспомнить. Совесть заныла тупой болью где-то в районе солнечного сплетения.
Но тут же включилась защита. Он же работал на двоих! Обеспечивал семью! Она могла не думать о деньгах, сидеть дома, заниматься чем угодно! Разве это не забота?
«Может, и не вернусь вообще».
Эти слова пугали больше всего. Виктор представил свою жизнь без Наташи — и понял, что не может представить. Она всегда была здесь, в этой квартире, частью его мира. Привычной, незаметной... Как воздух, который замечаешь, только когда его не хватает.
Он посмотрел на часы. Половина восьмого. Завтра утром он поедет в Сосновку. Всё выясните, всё исправит. Они же взрослые люди, всё можно решить разговором.
Виктор прошел в ванную, включил воду. Постоял под горячим душем, пытаясь смыть усталость и тревогу. Не получилось. Тревога осталась, въелась под кожу, скреблась изнутри неприятным предчувствием, что всё изменилось — и пути назад уже нет.
Утром Виктор проснулся на диване — в спальню так и не пошел. Шея затекла, во рту был противный привкус. Он машинально потянулся к телефону — половина седьмого. Обычно в это время Наташа уже возилась на кухне, наливала ему кофе...
Он резко сел. Реальность вернулась, как пощечина. Записка. Отъезд. Пустая квартира.
Виктор оделся на автопилоте, схватил ключи от машины. План был простой: доехать до Сосновки, поговорить с Наташей, выяснить, что случилось, забрать её домой. Всё решится. Должно решиться.
Город ещё просыпался — редкие машины на дорогах, пустые тротуары. Виктор остановился на заправке, залил полный бак, купил кофе в картонном стакане. Продавщица — молодая девушка с яркой помадой — улыбнулась ему приветливо.
— Дальняя дорога предстоит?
— Можно и так сказать, — буркнул он, забирая сдачу.
На трассе было свободно. Виктор гнал под сто двадцать, обгоняя грузовики и редкие легковушки. За окном мелькали заснеженные поля, придорожные кафе, старые указатели. Он пытался придумать, что скажет Наташе. «Прости» — слишком просто. «Давай всё обсудим» — звучит как на деловой встрече. «Я люблю тебя» — когда он последний раз это говорил?
Телефон зазвонил. На экране высветилось: «Мама».
Виктор нехотя ответил через громкую связь:
— Алло.
— Витенька, привет! Как доехал вчера? — голос матери был бодрым, слишком бодрым для половины девятого утра.
— Нормально.
— Наташа обрадовалась? Ты же ей сувенир привёз?
Виктор сглотнул. Не хватало ещё матери рассказывать про семейные проблемы. Она начнет причитать, давать советы, лезть в душу...
— Мам, я за рулем, неудобно говорить.
— Ой, хорошо-хорошо! Просто передай Наташеньке от меня привет! И скажи, что я на выходных заеду, пирогов напеку.
— Передам. Пока.
Он сбросил звонок и сжал руль крепче. Пироги. Привет. Будто всё как всегда, будто мир не перевернулся за одну ночь.
Сосновка показалась через два часа пути. Маленький районный городок — пятиэтажки советской постройки, центральная площадь с облезлым памятником, магазин «Продукты» с выцветшей вывеской. Виктор здесь бывал раз пять за все годы брака — на свадьбах дальних родственников да пару раз на праздники.
Дом родителей Наташи находился на окраине, в частном секторе. Небольшой деревянный домик с резными наличниками и покосившимся забором. Виктор припарковался напротив, заглушил двигатель. Посидел минуту, собираясь с мыслями.
В окнах горел свет. Значит, дома. Он вышел из машины, поправил куртку, прошел к калитке. Та скрипнула жалобно. Виктор поднялся на крыльцо, постучал.
Дверь открыл тесть — Николай Петрович, мужик крепкий, с седой щетиной и тяжелым взглядом. Увидев зятя, он не удивился, не обрадовался — просто кивнул.
— Заходи.
— Здравствуйте, — Виктор переступил порог. — Наташа дома?
— Дома, — Николай Петрович закрыл за ним дверь. — Только разговаривать с тобой не хочет.
— Как это не хочет? Я же приехал! Мы должны всё обсудить!
— Должны, — согласился тесть. — Только не сейчас. Ты дай ей отдышаться. Девка всю ночь проплакала.
Виктор почувствовал укол вины. Плакала. Из-за него.
— Николай Петрович, я... я не понимаю, что случилось. Мы же нормально жили!
Тесть посмотрел на него долгим взглядом, в котором читалось всё — усталость, разочарование, жалость.
— Нормально, говоришь? — он прошел в комнату, кивнул Виктору следовать за собой. — Садись. Поговорим.
Они сели за стол на кухне. Николай Петрович налил чай из старого эмалированного чайника, придвинул Виктору чашку. Молчал, будто собирался с мыслями.
— Ты знаешь, за последний год Наташа много раз жаловалась на тебя… — начал он. — Постоянно плакала в трубку, говорила, что ей плохо с тобой. Что ты с ней не разговариваешь, только приказываешь. Что она даже не помнит, когда вы вдвоем куда-то ходили.
Виктор открыл рот, но тесть поднял руку — дай договорю.
— Я ей говорил: мужики все такие, работают, устают, им не до нежностей. Терпи, привыкай. Она терпела. Три года терпела. А потом... — он замолчал, отхлебнул чай. — Потом поняла, что терпеть больше нет сил.
— Я работал на семью! — Виктор повысил голос. — Я обеспечивал нас! Квартира, машина, отпуска!
— Отпуска? — Николай Петрович усмехнулся горько. — Когда вы последний раз вместе куда-то ездили? Два года назад, на море. И то ты полрейса в ноутбук пялился, а на пляже по телефону названивал. Это какой отдых?
Виктор замолчал. Возразить было нечего.
— Деньги — это хорошо, — продолжал тесть. — Но женщине нужно внимание. Ей нужно, чтобы её слушали, чтобы с ней говорили, чтобы её... видели. А ты её видел? Или просто мимо проходил, список дел озвучивая?
Слова били точно в цель. Виктор сидел, уставившись в чашку с чаем, и чувствовал, как внутри всё сжимается от стыда.
— Я могу с ней поговорить? — глухо спросил он.
— Я сказал — не сейчас. Дай ей время. Она сама решит, когда будет готова. А ты пока езжай домой. Подумай над тем, что я сказал. И вообще... подумай, чего ты хочешь. Если просто жену вернуть, чтобы дома кто-то готовил и убирал — не трать время. А если хочешь семью... тогда другой разговор.
Виктор встал. Ноги были ватные.
— Передайте ей... передайте, что я приезжал.
— Передам.
Он вышел из дома, сел в машину. Завел двигатель, но не поехал сразу. Сидел, глядя на заснеженный двор, на старый домик, на окно с занавесками, за которым была Наташа. Так близко — и так далеко.
Виктор развернулся и поехал обратно в город. По дороге мысли крутились в голове, как белье в барабане стиральной машины. Что он натворил? Как довел до того, что жена от него сбежала? И главное — что теперь делать?
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Привет, Витек. Слышал, у тебя проблемы в семье. Звони, если хочешь обсудить. Может, помогу. Андрей Волков».
Волков. Сослуживец, с которым они пересекались на проектах. Неприятный тип — скользкий, всегда лез не в свое дело. Откуда он узнал про Наташу?
Виктор стер сообщение. Не хватало ещё чужим людям жаловаться на личную жизнь. Он справится сам. Обязательно справится.
Только вот как?
Прошла неделя
Самая странная неделя в жизни Виктора. Он ходил на работу, проводил встречи, отвечал на письма — но всё это было механически, как будто управлял собой со стороны. Вечерами возвращался в пустую квартиру и не знал, чем себя занять.
Виктор звонил Наташе, писал, но она не отвечала. Всё было бесполезно.
Он вспоминал их знакомство — она работала администратором в фитнес-клубе, он пришел покупать абонемент. Наташа улыбнулась ему так искренне, что он забыл, зачем вообще пришел. Они проговорили два часа. Она рассказывала про мечту открыть свой магазин цветов, он — про планы стать партнером в компании. Тогда ему казалось, что они одинаково смотрят на жизнь, что у них общие цели.
А потом карьера понеслась, как поезд на полной скорости. Он перестал слышать её мечты. Перестал спрашивать, как прошел её день. Перестал замечать, что она больше не улыбается так, как раньше.
Виктор набрал номер Николая Петровича.
— Слушаю, — ответил тесть после третьего гудка.
— Это Виктор. Я... могу попросить вас кое о чем?
— Говори.
— Передайте Наташе... — он замолчал, подбирая слова. — Передайте, что я не прошу её вернуться прямо сейчас. Пусть она возьмет столько времени, сколько нужно. Но я хочу, чтобы она знала: я всё понял. И я готов меняться. По-настоящему.
Николай Петрович помолчал.
— Передам. Но знаешь что, зять? Слова — это хорошо. А дела — лучше.
— Я знаю, — Виктор кивнул, хотя тесть его не видел. — Спасибо.
На следующий день он начал действовать. Первым делом позвонил начальнику и попросил перевести его на другую позицию — с меньшим количеством командировок. Потом нашел в интернете курсы флористики в их городе и записал Наташу на них — начнет платить за обучение, как подарок для Наташи, когда она вернется. Если вернется.
Вечером он убрал квартиру — по-настоящему убрал, не просто разбросал вещи по местам. Постирал, погладил, приготовил простой ужин по рецепту из интернета. Получилось так себе, но он был горд собой.
Через десять дней, когда Виктор уже начал смиряться с мыслью, что Наташа может не вернуться никогда, его телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Привет, — голос Наташи был тихим, осторожным. — Это я.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Наташ... привет. Как ты?
— Нормально. Папа сказал, что ты звонил. И что просил передать...
— Да. Я всё, что сказал — правда. Я понял, как был неправ. И я хочу всё исправить.
Она молчала. Виктор слышал её дыхание в трубке.
— Наташ, я не прошу тебя простить меня прямо сейчас. Я даже не прошу вернуться. Просто... давай встретимся? Поговорим. Как люди. Как те двое из фитнес-клуба, которые когда-то могли говорить часами.
Пауза затянулась. Потом:
— Хорошо. Завтра. В два часа. В той кофейне на Садовой, помнишь?
— Помню. Буду ждать.
Виктор пришел за полчаса до встречи. Сидел у окна, нервничал, крутил в руках чашку с кофе. Когда Наташа вошла в кофейню, он вздрогнул. Она выглядела иначе — волосы распущены, легкое платье под курткой, никакой усталости в глазах. Будто отдохнула от чего-то тяжелого.
Они говорили три часа. Виктор рассказал обо всем — о том, что осознал, о переводе на другую должность, о курсах флористики. Наташа слушала, иногда улыбалась, иногда качала головой. Потом рассказала о себе — о том, как задыхалась в их квартире, как чувствовала себя невидимой, как боялась признаться даже себе, что несчастлива.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она под конец. — Я не злилась на тебя. Я просто устала быть фоном в твоей жизни.
— Ты никогда не была фоном, — Виктор посмотрел ей в глаза. — Я просто идиот, который это не замечал. Но я хочу измениться. Дай мне шанс.
Наташа взяла его за руку поверх стола.
— Один шанс. Но если опять начнешь...
— Не начну. Обещаю.
Они вышли из кофейни вместе. Виктор нес её сумку, они шли медленно, разговаривая о мелочах — о погоде, о родителях, о том магазине цветов, который Наташа всё ещё мечтала открыть. И впервые за много лет Виктор слушал её по-настоящему.
Когда они зашли в квартиру, Наташа огляделась и удивленно подняла брови:
— Ты убрался?
— Пытался, — Виктор улыбнулся виноватой улыбкой. — Даже ужин приготовил. Правда, он, наверное, несъедобный.
— Посмотрим, — она прошла на кухню, заглянула в кастрюлю. — Витя, это же... это же моя запеканка? По моему рецепту?
— Ну, по интернетовскому. Но я старался.
Наташа обернулась к нему. Глаза блестели — то ли слезы, то ли смех.
— Ты правда изменился.
— Я попробую, — он обнял её осторожно, будто боясь спугнуть. — Буду пытаться каждый день.
И в этот раз он не врал.
Наташа поверила и осталась, так как любила.