Йовиле были знакомы суровые няньки и наказания за малейшие провинности, хотя они никогда не приобретали таких масштабов, как в семье виконтессы; и не могло воображение создать подобную сцену в таких мелких и убедительных деталях.
Йовила еще не успела оправиться от влияния иллюзии и выйти из своих мыслей, как услышала шум и всплеск руками – в центр зала снова вышел главный артефактор. Он не выглядел шокированным или грустным – видимо, знал, чего ожидать от собственного творения. Зато на его лице читалось едва ли не удовольствие и радость, и это Йовила... ну, честно говоря, могла понять (в конце концов, его изобретение работало как следует), но не мог ли он проявить хотя бы каплю эмпатии?
Йовила знала много о Витане Сорене – больше, чем считалось бы приличным для незаинтересованной барышни и она знала также и о том, что артефактор с виконтессой Анхейской были в приятельских отношениях и когда-то учились в академии вместе. А теперь он насмехался над ее горем?
- Что ж, вот вы и увидели, как будет проходить конкурс в дальнейшем. Очевидно, что Лизаветта Анхейская его провалила и в дальнейшем лишается статуса невесты принца. О ней не волнуйтесь – мои помощники позаботятся о том, чтобы развеять иллюзию и проводить виконтессу к воротам дворца. А теперь давайте продолжим. Следующей будет…
Сорен достал из внутреннего кармана камзола сложенный листочек и потратил несколько мгновений на то, чтобы аккуратно его расправить; Йовила с удивлением поняла, что и ему не чужда некоторая театральность и тщеславие, и когда он вел себя так, она могла очень легко забыть о его невзрачном внешнем виде. Прежде чем Йовила смогла подумать над этим хоть немного дольше, артефактор закончил:
- Амелия Ротхед.
Все головы повернулись к рыжеволосой невесте, незыблемой скалой стоявшей среди конкурсанток. Она была одета в темно-синее и шла к центру зала так, словно готовилась к бою насмерть, а не к конкурсу за руку принца.
Йовила не волновалась за Амелию, если кто-то и мог преодолеть это испытание, то это точно была она; Йовила представляла себе Амелию в боях с бандитами на границе с Керном и в дуэлях с колдунами, так что для нее точно простые иллюзии были нестрашны.
Казалось, другие невесты тоже немного расслабились, с воительницей Ротхед можно было не ожидать сложных семейных драм и слезливых сцен. Одна только Селестия застыла на месте, прижав ладонь ко рту. Она не выглядела напуганной, но определенно была взволнована. Впрочем, у Йовилы не было на нее времени – Амелия, не теряя и минуты, уже выдрала волосок из своей неизменной косы и опустила его в еще один стеклянный шар. Тот окрасился почему-то зеленым, и туман наполнил комнату еще быстрее, чем в прошлый раз.
Еще мгновение и Амелия оказалась посреди каменистой равнины. Степь тянулась дальше, чем Йовила могла увидеть, она и не думала, что где-то в Сентре есть столько пустого места, где не росло ничего живого. Амелия стояла на высоком камне и была не похожа сама на себя – с коротко, до ушей остриженными волосами, в брюках и кожаном жилете с кучей карманов. Из-за пояса у нее выглядывали два кинжала, но Йовила почему-то была убеждена, что большую часть времени ей даже не приходится брать их в руки.
Она всматривалась в бескрайние пейзажи степи и пока не двигалась, но Йовила знала, что это ненадолго. Она уже догадывалась, что главной задачей иллюзии было сдвинуть их с места и вывести за пределы зала, и уже понемногу думала над тем, как она может это предотвратить.
Вдали блеснул огонек, то ли свет в дальней избушке, то ли костер путников, которые сели отдохнуть перед трудной дорогой, и в этот миг Амелия будто ожила. Она сделала первый шаг, а за ним еще один. Воительница двигалась стремительно, и Йовила уже подумала, что для нее испытание закончится так же быстро и неудачно, как для Лизаветты, однако вдруг что-то изменилось.
Йовиле показалось, что что-то в иллюзии на мгновение сдвинулось – словно она рассеялась, а потом очень быстро собралась обратно, она только и успела заметить позолоту тронного зала, а потом иллюзия снова окрепла. И именно после этого Амелия будто проснулась ото сна – она замерла на месте и уже не вглядывалась в далекие огни, а пыталась найти что-то прямо перед собой, словно она снова видела дворец и десятки придворных, скопившихся вокруг.
Иллюзия распалась через минуту. Никто не сказал Амелии ни слова, когда она молча вернулась к рядам невест принца и каменным столбом застыла среди них. Йовила думала мысленно, что же это был за страх: равнина, далекие огни, сама Амелия в одежде воительницы, какой она и была. На самой девушке не было лица, и хотя ее сдержанная маска держалась, выглядела она бледной и напряженной.
После Амелии девушки, казалось, несколько расслабились и им ее страх показался не таким обличительным и унизительным, как тот, что постиг Лизаветту, и между невестами даже начались тихие разговоры. Йовила бы и хотела к ним прислушиваться, но не могла прекратить всматриваться в противоположную стену зала и думать над тем, какой страх будет ожидать ее.
Она также могла увидеть свой дом и отца. Возможно, она оказалась бы в той комнатке под крышей поместья, где ее иногда запирали на целый день? Или, может быть, она перенеслась бы на улочки Сентры, семнадцатилетняя и совсем глупая, в тот миг, когда она только сбежала в город и еще не понимала толком, что же в нем будет делать?.. Йовила не знала, но вот что представляла точно – преодолеть иллюзию будет непросто. У нее даже не было магии, но если бы она и понималась в ней, что она бы противопоставила придворному артефактору?
Пока она размышляла, из испытания выбыли еще три девушки, двое из которых боялись огромных пауков, а другая в иллюзии упала с башни и застыла на полу зала неподвижной куклой. Ее вынесли несколько молчаливых прислужников, и в течение этого действа никто снова не сказал и слова.
И на несколько дней участницы, страхи которых пролетали перед зрителями яркими, но по большей части бессодержательными картинками, Йовила заметила, что не все они одинаковы. Некоторые ... некоторые иллюзии выглядели настолько реальными и мощными, что даже после того, как они развеялись, Йовиле потребовалось несколько мгновений для того, чтобы понять, где она и что происходит. Другие же иллюзии были слабее.
Когда перед Ланой Вильхейм, которая даже во дворце, среди всех придворных, носила подвеску с летом, появились белые стены монастыря и десятки символов Святого триумвирата, Йовила все еще видела красочные пятна придворных – словно они перенеслись в эту иллюзию вместе с Ланой.
И та видела их также, поэтому преодолела испытание герцогская дочь с невиданной легкостью и быстротой. Шаталась и мерцала иллюзия и у Селестии, и у Акулины Сар. Они обе прошли и даже получили одобрительные кивки от Сорена, и после этого он вызвал в центр зала Анит Канскую...
Герцогиня, так же, как и другие участницы, опустила в шар свой волосок, и по комнате начал расходиться туман такой густоты, какого еще не было ни разу раньше. Йовила не понимала, уже началась иллюзия, или она все еще стояла в бальном зале, и она не могла увидеть ничего дальше своего носа. Йовила слышала других невест, но не видела их, и в конце концов туман стал чем-то более похожим на дым, и ей пришлось закрыть глаза рукой, чтобы не захлебнуться и не заплакать.
Дым постепенно развеялся, и Йовила наконец начала замечать что-то вокруг. Комната, в которую их перенесло воображение Анит, была темной, в ней не было ни одного окна, и каменной. Йовила почувствовала запах влаги, плесени и мха, и услышала шорох под ногами, словно там пробежал большая крыса или две.
Анит в комнате не было – по меньшей мере, Йовила нигде не могла ее заметить. Она оглянулась несколько раз и даже неосознанно попыталась сделать шаг вперед, когда поняла, что не может. Невероятным, необъяснимым образом она уже не стояла, а сидела на этом каменном полу, и каждая из ее рук была прикована к стене каменной комнаты. Йовила посмотрела вниз, и вместо своего зеленого платья увидела одни только серые лохмотья, едва прикрывавшее колени. Она снова попыталась подвигать руками, но ничего не вышло, только послышался звук скрипучих старых цепей. Йовила была близка к тому, чтобы закричать.
Этого не должно было случиться, как она здесь оказалась? Неужели это настала ее очередь, а она даже не заметила? Впрочем, она все еще помнила, что это иллюзия, не так ли? Йовила старалась сохранить холодный ум, по крайней мере, прилагала к этому все возможные усилия.
Но подвал казался по-настоящему реальным, словно она и впрямь оказалась в тюрьме, где-то прямо под этим дворцом, где держали всех предателей, убийц и преступников. Это был страх Анит, или этого боялась сама Йовила? Она уже не могла сказать.
Время тянулось чрезвычайно медленно, и Йовила не знала, сколько сидела на полу, прикованная кандалами к стенам. Она пыталась кричать, говорить вслушиваться или хотя бы шептать, но все ее слова поглощал воздух, как только они выныривали из ее рта. Иллюзия была слишком сильной, чтобы Йовила могла ее преодолеть. Все, что ей оставалось – это греметь цепями оков и прислушиваться к каплям воды, медленно стекавшим где-то в темноте.
Когда издалека послышался стук шагов, Йовила сперва подумала, что ей мерещится. Но он не затих, а только становился громче, словно человек шел прямо к ней. Шаги были четкими и эхом откатывались от каменных стен; все в них кричало об опасности, но Йовила уже была рада и этому – только бы не сидеть вечно в тюремной камере.
Когда шаги были уже совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, Йовила все еще не могла разглядеть ничего, кроме полнейшей темноты и нескольких бликов влаги на каменной стене в противоположной стороне камеры.
- Время пришло, Анит, – сказал мужчина, но его голос звучал искаженно, неправильно и Йовила сама не знала, как это поняла. Она почти подсознательно почувствовала, как незнакомец начал наклоняться к ней, и все еще не могла шевельнуться хотя бы немного. Все, что ей оставалось, так это отвернуть голову и прижаться щекой и всем телом к стене, словно та могла уберечь ее.
Йовила почувствовала легкое колебание затхлого подвального воздуха, и чужая рука коснулась ее подбородка, поворачивая его вперед. Силуэт мужчины казался размытым, и она не смогла бы его узнать, даже если бы знала, кто это был. И в тот самый миг, когда иллюзия начала крепнуть, а черты незнакомца становиться четче, все оборвалось.
Свет бального зала ударил Йовиле по глазам так стремительно и сильно, что она пошатнулась. Лана рядом вообще упала, и одна из участниц бросилась помогать ей подняться. Сама Анит сидела на полу в центре зала и выглядела настолько разъяренной, что искры магии, которой она, очевидно, воспользовалась, чтобы развеять иллюзию, все еще летали вокруг нее бурным смерчем.
Витан Сорен вышел к герцогине так незаметно и быстро, как он делал это всегда и протянул ей руку. Йовила заметила, что Анит медлила несколько мгновений перед тем, как подать свою ладонь, однако как только они соприкоснулись, искры развеялись и напряжение, которое можно было просто резать ножом, тоже исчезло.
Анит быстро присоединилась к рядам конкурсанток, и через мгновение уже выглядела так собранно и спокойно, словно не открыла только что всем присутствующим свой самый сокровенный и откровенно странный страх. Йовила могла представить некоторых из конкурсанток за решеткой – да хотя бы ту же Лану Вильгейм (мало кто молился духу чистого хаоса просто так и без злых намерений), но Анит Канскую... Точно нет. Дальняя племянница королевы, пусть и названная, не могла бы совершить ничего, что не могли бы уладить ее казна или королевское помилование.
- Йовила фон Литтен.
Йовила встрепенулась и перевела взгляд на центр зала, где уже стоял ученик-артефактор и держал в руке очередной прозрачный шар. В этот миг все страхи, разъедавшие ее изнутри до того, исчезли, словно по щелчку пальцев; тут либо пан, либо пропал – и никакие ее колебания и продумывания сотен сценариев этого бы не изменили.
Она прошла в центр зала под уже далеко не такими заинтересованными взглядами придворных и невест – она была уже тридцать шестой или тридцать седьмой участницей – и выдрала волос из челки, заодно откинув ее назад, чтобы она не закрывала обзор.
Рука Йовилы ни на миг не задрожали, когда она опустила волосок на поверхность шара, и он начал медленно падать внутрь, заполняя комнату туманом. В последний момент она подумала о том, что дело может быть в запахе, поэтому задержала дыхание и уперлась каблуком туфли в небольшую впадинку между плитами, чтобы не сдвинуться с места, что бы там ни увидела в видении.
Болотный туман рос совсем не так долго, как у Анит Канской, и уже совсем скоро Йовила оказалась в лесу, который могла бы узнать из сотни. Это была роща, начинавшаяся за стенами баронского поместья, и там прошло едва ли не все ее детство - она играла с братом, пряталась от родителей, играла в кукол с нянькой и дочками служанок, бежала туда на первое свидание...
Йовила не успела даже додумать мысль в голове, когда кусты затрещали и из них вывалился мальчишка, весь чумазый, но в красивой дорогой одежде. Яр бросился к ней, схватил за руку и потянул вперед. Ему здесь было где-то тринадцать, не больше, он еще не начал отращивать эту свою косу и ходил с волосами, которые едва доставало до ушей.
- Бежим! Йовила, чего застыла, надо прятаться!
Йовила почти шагнула вперед. Когда Яр говорил прыгать - она обычно так и делала, безо всяких раздумий. Но тут ситуация была совсем другой; Йовила не спала, вовсе нет, что-то в иллюзии Сорена было не так. Возможно, она не видела бального зала, однако все еще прекрасно помнила, где она и что должна сделать, а точнее, не делать.
- Нет, я не могу. Давай постоим здесь, - сказала она, упираясь ногами в траву. Ступни были намного меньше, чем она привыкла, в этой иллюзии ей было, может быть, лет семь или восемь. Почему-то она была одета не в свои привычные розовые и белые платьица с таким количеством кружев, что больше смахивала на пирожное, чем на ребенка, а в коричневую одежду, словно была среди слуг.
Йовила этого не помнила, это точно было не ее воспоминание, но и самый большой страх это пока что также не напоминало.
- Надо прятаться! - Яр снова потянул ее за руку, на этот раз сильнее, и Йовила еле удержалась на месте; все же он был сильнее ее. - Отец идет, они пошли на охоту, – теперь он не кричал ей, а шептал на ухо, пытаясь оттащить с поляны в тень кустов. - Нужно затаиться, иначе оба получим, понимаешь?
С Йовилой уже давно так никто не говорил, с того момента, как Яр собрал вещи и уехал из дома, чтобы больше никогда не вернуться. Так же поступила и она сама пятью годами позже.
Брат еще раз осторожно потянул ее за руку, и на этот раз Йовила почти поддалась; даже если это была иллюзия, и даже если она об этом почему-то знала. Она уже почти была готова шагнуть, когда зацепилась за камешек, которого не было видно в траве – вероятно, это была плитка в бальном зале.
- Нет, Яр, – Йовила старалась говорить уверенно, но ласково. - Я не могу пойти. Прячься сам.
Яр покачал головой, конечно, он так не сделал бы, как только Йовила могла предложить такую ерунду.
- Не придумывай, Вила, давай! Времени почти нет! - теперь брат почти умолял, и эта иллюзия выглядела внушительно.
- Ну, ладно. Ты прячься в кустах, или где хочешь, а я встану за деревом, – Йовила указала на ствол, который был в шаге от нее. Она не могла отходить слишком далеко, потому что так бы не справилась и закончила как Лизаветта.
Яр огляделся вокруг и уже открыл рот для того, чтобы продолжить спор, но они оба услышали стук копыт и чужие голоса вдали. Лошади остановились, и всадники спешились. Йовила поняла, что они идут прямо к ним с Яром, и они уже очень, очень близко.
Яр кивнул ей и бросился в кусты, сама Йовила отступила в тень большого дуба. Как только брат залез глубже, чтобы затаиться и остаться незамеченным, из листьев вылетели две куропатки и как только они не испугались раньше, когда слышали их разговор?
Следующее, что заметила Йовила - три стрелы, летевшие прямо в кусты. Она закрыла глаза, инстинктивно, даже не понимая до конца, что именно делает. Из кустов не слышалось ни звука. Ничего, что могло бы выдать, что с Яром что-то случилось, поэтому Йовила осторожно приоткрыла один глаз.
Она стояла в зале – почти возле невест, и все кусты, деревья и трава исчезли. Иллюзия развеялась, и Йовила даже не поняла, как именно это случилось. Она точно не была к этому причастна, да что там, даже ее артефакт оказался неисправным. Или, может быть, помогло то, что она сначала задержала дыхание?
Йовила сделала несколько шагов назад, возвращаясь к кучке невест. Она искала глазами Сорена, но артефактор исчез, или снова растворился в толпе.
- Алисия де Виль, - Йовила услышала имя другой участницы словно сквозь толстый слой воды. Ее тело уже было здесь, в королевском дворце, но мыслями она оставалась в иллюзии. Что случилось с Яром? И что это за видение такое было?
Краем глаза Йовила заметила, как один из придворных выскользнул из зала, и горячо пожелала, что она могла сделать то же самое. До конца испытания она стояла, застыв, и не могла выбросить иллюзию из головы.
Даже когда камердинер повел сократившихся на семерых невест вереницу девушек обратно в общежитие, она все еще думала о том, что произошло. Как мог ее страх быть вымышленной ситуацией из прошлого, это же просто не имело смысла, да?
Да?..