В детстве многим Луна казалась игрушкой в ночном небе: висит на одном и том же месте, поворачивается к нам одной и той же стороной, будто упрямо скрывая половину себя. При этом её тёмная, невидимая полусфера была частью догадок и легенд. Но осенью 1959 года советские инженеры не только впервые «подсмотрели» за кулисы лунного представления, но и заработали за это тысячу бутылок шампанского — премию, которая сегодня звучит почти как городской миф.
Луна, прикованная к Земле
Луна действительно устроена так, словно выбрала один-единственный ракурс для вечного портрета. Она одновременно обращается вокруг своей оси и совершает полный круг вокруг Земли — но делает это в одном темпе. На полный оборот по орбите уходит ровно столько же времени, сколько на вращение вокруг собственной оси.
Эта идеальная синхронизация называется приливным захватом. За миллиарды лет земная гравитация как будто «зафиксировала» спутник: невидимая полусфера остаётся в тени, а видимое «лицо» обращено к нам всегда. Мы можем бесконечно изучать знакомые «моря» и кратеры, но половина поверхности остаётся невидимой.
Легенды, уфологи и пари
Пока учёные терпеливо считали орбиты, писатели и уфологи без ограничений заселяли обратную сторону Луны чудовищами, базами инопланетян и странными пейзажами. Фантасты вроде Ежи Жулавского делали из Луны площадку для самых безумных фантазий, а популярные уфологические сюжеты вдохновлялись идеями Джорджа Адамски.
Любопытство разогревали не только книги. Французский винодел Анри Мэр публично пообещал тысячу бутылок своего шампанского тому, кто первым покажет человечеству реальные снимки «тёмной стороны». И эта ставка как будто стала дополнительным ускорителем для советской космонавтики. Первые «лунные» станции СССР, казалось, были обречены на неудачу: аппараты сходили с траектории, теряли связь, промахивались мимо цели. Лишь 14 сентября 1959 года станция Е-1А смогла мягко сесть на поверхность Луны.
Гравитационный трюк и секретная плёнка
Главным ключом к победе стала не только ракета, но и гравитация. В конструкторских бюро ночами горел свет: инженеры за столами, с логарифмическими линейками, вычерчивали траекторию так, чтобы сама Луна, притянув аппарат, развернула его нужной стороной к невидимой полусфере и при этом не оборвала связь с Землёй. У Королёва был срок меньше года, чтобы придумать систему управления, передатчик и всю «начинку» для съёмки. Люди буквально переехали на работу: спали на раскладушках, домой выбирались несколько раз в месяц.
Техника выглядела почти анахронизмом по нынешним меркам. Никакой «цифры» — на борту плёночный фотоаппарат и автоматическая лаборатория, которая должна была проявлять кадры прямо в космосе. Плёнка требовалась особенная: устойчивая к радиации, перепадам температур и при этом достаточно компактная. Советские образцы не подходили. Выход нашли неожиданно: на сбитом американском разведывательном зонде обнаружили плёнку, созданную для стратосферных полётов. Её тайно адаптировали под советский аппарат — не став посвящать в детали начальство.
Море Москвы, древняя авария и тысяча бутылок шампанского
7 октября 1959 года станция «Луна-3» отправилась на «фотохоту» . За сорок минут аппарат сделал 29 кадров, охватив примерно две трети обратной стороны. Сначала объектив выхватывал из космической темноты лунный диск. Затем внутри станции плёнка проходила полный цикл проявки. Специальный фотоэлемент «считывал» уже готовое изображение, переводя пятна света и тени в электрические сигналы. Эти импульсы уходили в эфир и на Земле снова превращались в картинку. Из 29 кадров удалось принять и расшифровать 17, но и этого хватило, чтобы мир увидел Луну другой.
Обратная сторона оказалась почти лишённой привычных «морей»: вместо ровных тёмных лавовых равнин — грубый рельеф, высокие горы, плотное поле кратеров. Там нашли лишь два больших «моря» и несколько крошечных «озёр», занимавших менее одного процента поверхности. Новые объекты назвали по-новому: море Москвы, море Мечты, озеро Удовольствия, озеро Одиночества. Астрономическое сообщество сперва возмутилось «морю Москвы» — вроде бы вразрез с традицией. Но француз Дольфюс остроумно заметил, что «Москва — это тоже состояние души», и спор быстро утих.
Свое слово сдержал и Анри Мэр: через посольство СССР в конструкторское бюро действительно отправили тысячу бутылок шампанского. Одна из них сегодня хранится в Музее космонавтики — как напоминание о том, что иногда за строгими вычислениями стоит очень человеческая история. Спустя годы геологи, изучая лунные породы, пришли к выводу, что асимметрия Луны — след древней космической аварии. Столкновение протопланеты Теи с Землёй и будущей Луной сделало кору с обратной стороны толще, а со «светлой» — тоньше. Лава легче прорывалась там, где оболочка была слабее, заливая низины и создавая «моря».
Больше о советских учёных вы можете узнать из следующих книг:
Похожие материалы: