Буквы на экране плыли, сливаясь в один угрожающий узор. «С его сестрой… с ее ребенком в садике…» Лена выронила телефон, словно он был раскаленным углем. Он упал на ковер, экран все еще светился зловещим сообщением.
Они пересекли последнюю черту. Теперь угроза касалась не только ее, не только таких же, как она, запуганных женщин. Они взяли в заложники семью человека, который протянул ей руку. Алена, ее ребенок… невинные люди.
— Нет, — прошептала она в тишину квартиры. — Нет, нет, нет.
Она подняла телефон, снова прочитала сообщение. «Выбирай… Ответ жду до вечера». Какое право он имел ставить ее перед таким выбором? Какое право превращал ее в ту, от чьего решения зависели жизни?
Паника, острая и слепая, сжала горло. Инстинкт кричал: спасай их! Отзови Антона! Согласись на все! Но другой, новый, едва окрепший голос внутри нашептывал: если сдашься сейчас, ты подпишешь смертный приговор не только себе и своему ребенку. Ты отдашь ему на растерзание всех, кого он захочет потом. Светлану, Карину, других. Он никогда не остановится.
Она не могла решить одна. Это было выше ее сил.
Она набрала Антона. Руки тряслись так, что она едва попала по цифрам. Трубку взяли сразу.
— Лена? Что-то случилось?
— Приезжайте. Срочно. С Аленой. Только… осторожно. Угроза. И на вас тоже.
Он ничего не спросил. Просто бросил:
— Через двадцать минут.
Они приехали вместе, оба напряженные, настороженные. Лена молча показала им телефон. Антон взял его, прочитал. Лицо его стало каменным. Алена, заглянув через плечо, вскрикнула:
— Нет! Мой Саша! Они не посмеют!
— Посмеют, — мрачно сказал Антон. — Они уже показали, на что способны со Светланой. Это не блеф.
Он передал телефон сестре, прошелся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Видно было, как внутри него бушует ярость, но он пытался ее обуздать, чтобы думать.
— Они знают, что мы что-то нашли. Карину. Или что-то еще. И пытаются нас остановить. Классический шантаж.
— Что будем делать? — голос Лены был тихим, безжизненным. — Я не могу… я не могу из-за себя рисковать вами. Особенно ребенком.
Алена резко обернулась к ней. В ее глазах горел не страх, а ярость.
— Ничего ты не будешь отзывать! Если мы отступим сейчас, он будет так поступать всегда. С тобой, с другими. Он почувствует свою безнаказанность. И мой ребенок, и тысячи других детей будут жить в мире, где такие, как он, вершат судьбы. Нет уж.
— Но как мы их защитим? — закричала Лена, и слезы наконец хлынули из глаз. — Как? У него везде связи! Он может все!
— Мы защитим их, закончив это, — жестко сказал Антон. Он остановился, посмотрел на них обеих. — У нас есть выбор. Мы можем подчиниться. Или мы можем ударить в ответ. Так, чтобы у него не осталось времени и ресурсов угрожать кому-либо.
— Как? — в один голос спросили женщины.
— Мы идем в Следственный комитет. Не завтра. Сегодня. Сейчас. Мы берем все, что у нас есть: досье Лены, записи Светланы, показания Карины (я с ней уже связался, она готова дать письменные показания под защитой), информацию по делу Ирины Мироновой. И мы не просто подаем заявление. Мы требуем встречи с начальником отдела по особо важным делам. И мы говорим об угрозах жизни свидетелей и их близких. Мы просим защиты и немедленного возбуждения дела. Прямо сейчас.
— Они не станут возбуждать дело по первому требованию, — возразила Алена, но в ее голосе уже звучала надежда.
— Не станут. Но они обязаны принять заявление и начать проверку. А мы параллельно идем в прессу. Не в местную, а в федеральную. У меня есть знакомый журналист в одном из крупных онлайн-изданий. Он специализируется на расследованиях. Мы отдаем ему историю. Анонимно, но с документами. Когда материал выйдет, СК уже не сможет замять дело. Публичный резонанс заставит их работать.
Лена слушала, и сердце бешено колотилось, но уже не от страха, а от адреналина. Это был план. Рискованный, отчаянный, но план. Они не бежали. Они атаковали.
— А угрозы? Саша? — спросила Алена, и ее голос дрогнул.
— Сашу мы сегодня же забираем из садика. И отправляем к родителям в другой город. Тебя тоже. Вы обе уезжаете. Пока все не уляжется.
— А ты?
— Я остаюсь. С Леной. Мы будем в безопасности в другом месте. У меня есть варианты.
Алена хотела возражать, но Антон резко прервал ее:
— Нет споров! Это не героизм. Это тактика. Нам нужно разделиться. Им будет сложнее следить за всеми. И ты должна быть с сыном. Это главное.
Она молча кивнула, стиснув зубы.
— Хорошо, — сказала Лена. — Я согласна. Что мне делать?
— Собирайся. Только документы и самое необходимое. Мы уезжаем отсюда через полчаса. Алена, поезжай, забери Сашу и сразу на вокзал. Билеты я куплю онлайн. Маме с папой уже позвонил, они ждут.
Началась лихорадочная деятельность. Алена, побледневшая, но собранная, уехала. Лена быстро собрала свои пожитки в одну спортивную сумку. Антон в это время звонил своему журналисту, коротко, деловито объясняя ситуацию. Потом набрал кого-то еще, говорил о «безопасном месте».
Через двадцать пять минут они выходили из квартиры. Антон вел Лену не к лифту, а к лестнице.
— Камеры в лифте, — коротко пояснил он.
Они спустились по двенадцати этажам, вышли через черный ход в соседний двор. Там их ждала незнакомая машина — старый, невзрачный седан.
— Аренда, на подставные документы, — сказал Антон, открывая ей дверь. — Садись.
Они поехали не в центр, а на окраину, в промзону. Антон крутил руль, постоянно поглядывая в зеркала.
— Кажется, чисто, — наконец произнес он. — Но расслабляться нельзя.
Они остановились у неприметного трехэтажного здания из желтого кирпича — бывшего общежития, ныне переделанного под дешевые апартаменты. Антон провел Лену внутрь, на второй этаж, в небольшую, скромно обставленную комнату с кухонной нишей.
— Здесь. Никто не знает про это место, кроме меня. Не выходи, не открывай шторы настежь. Еду будем заказывать. На несколько дней, пока не прояснится ситуация.
Он поставил сумку, огляделся.
— Теперь работа. Давай все, что у тебя есть. Все файлы, записи.
Лена отдала ему ноутбук и флешку. Антон сел за стол, подключил свое портативное устройство, начал копировать и систематизировать данные. Лена сидела на краю кровати, наблюдая за ним. В его движениях была сосредоточенная, хищная энергия.
— А что с ответом Дмитрию? — спросила она тихо. — До вечера…
— Мы ему не ответим, — не отрываясь от экрана, сказал Антон. — Молчание — тоже ответ. И самый тревожный для него. Он поймет, что мы не сдаемся. И начнет нервничать. А нервничающий противник делает ошибки.
— Но он может… выполнить угрозу.
— Не успеет. Если мы все сделаем быстро. Сейчас я оформляю материалы для СК. Завтра утром мы идем. А сегодня вечером мой знакомый журналист начинает публикацию. По частям. Первая часть — общая схема, без имен, но с намеками. Чтобы заинтриговать. Вторая — уже с фактами.
Он закончил копирование, откинулся на стуле.
— Теперь твоя очередь. Нужно написать заявление в СК. От первого лица. Подробно, без эмоций, только факты. Я помогу с формулировками.
Они просидели за этим несколько часов. Лена писала, Антон правил, уточнял юридические термины, помогал выстраивать хронологию. Получился сухой, страшный документ на десяти страницах. Преступление как на ладони.
Вечером, когда стемнело, Антон ненадолго ушел, сказав, что нужно встретиться с человеком, который передаст материалы журналисту безопасным способом. Лена осталась одна в тихой комнате. Она подошла к окну, чуть раздвинула занавеску. Внизу горели редкие фонари, освещая грязный снег и пустынную улицу. Где-то там, в этом городе, Дмитрий ждал ее ответа. И не дожидался.
Она положила руку на живот. Шевелений еще не было, но она уже чувствовала связь с этой крошечной жизнью внутри.
— Прости, что втянула тебя в это, — прошептала она. — Но я обещаю… после всего этого у нас будет спокойная жизнь. Настоящая. Без страха.
Антон вернулся через час, принес еды.
— Все передал. Первая часть выйдет завтра в семь утра. Мы в восемь — в СК.
Они поели молча. Напряжение висело в воздухе, как перед грозой.
— А что, если в СК его люди? — спросила Лена.
— Есть риск. Но мы пойдем не в районное управление, а прямо в областное. К начальнику отдела по борьбе с организованной преступностью. Фамилия у него громкая, репутация — крутого и неподкупного профессионала. Скорее всего, он не в доле. Но для подстраховки… — Антон достал из кармана маленький диктофон. — Весь разговор будет записан. И копии материалов уже лежат у нескольких людей, включая журналиста. Если с нами что-то случится, все всплывет.
Это была игра ва-банк. Все или ничего.
Ночь прошла в тревожной дремоте. Лена ворочалась на жестком диване, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Антон спал, сидя в кресле, чутко, как солдат на посту.
Утром они привели себя в порядок. Лена надела самый строгий, деловой костюм, какой у нее был с собой. Нужно было выглядеть солидно, уверенно. Антон проверил документы еще раз.
В семь утра он открыл ноутбук, зашел на сайт издания. Там, на главной, уже висел материал: «Семейный бизнес: как в российских городах разводят на имущество через фиктивные браки». Имя Дмитрия не называлось, но описываемая схема была один в один их историей. В комментариях уже начинался ажиотаж.
— Пора, — сказал Антон.
Они вышли, сели в машину. Дорога до здания Следственного комитета заняла сорок минут. Лена молчала, глядя в окно. Она мысленно повторяла то, что нужно сказать. Факты. Только факты.
Здание СК было внушительным, серым, с колоннами у входа. Антон, взяв портфель с документами, твердым шагом направился ко входу. Лена шла рядом, стараясь не отставать.
Дежурный принял их заявление, пробежал глазами первые строки, и его лицо стало серьезным.
— Подождите здесь, — сказал он и ушел с бумагами куда-то внутрь.
Они ждали в холодном, безликом коридоре на пластиковых стульях. Мимо проходили следователи в форме, курьеры, какие-то граждане с испуганными лицами. Время тянулось мучительно медленно.
Через полчаса вернулся дежурный.
— За вами.
Он провел их по длинному коридору, в кабинет на втором этаже. За большим столом сидел мужчина лет пятидесяти, с жестким, иссеченным морщинами лицом и внимательными, пронзительными глазами. На табличке: «Полковник юстиции Смирнов Игорь Петрович. Начальник отдела».
— Садитесь, — сказал он, не улыбаясь. Перед ним уже лежало их заявление и распечатанная статья из интернета. — Объясните. С самого начала. И без воды.
Антон кивнул Лене. Она начала. Голос сначала дрожал, но, погружаясь в факты, она обретала твердость. Она говорила о браке, о долгах, о беременности, о визите в опеку, о встрече со Светланой, о ее рассказе, о похищении, о найденной Карине, о схеме с Ириной Мироновой. Показала на своем телефоне скриншоты угроз. Антон дополнял, раскладывая на столе документы: расписки, выписки из судебных дел, расшифровки записей.
Смирнов слушал, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо оставалось непроницаемым.
Когда они закончили, в кабинете повисла тяжелая пауза. Смирнов откинулся в кресле, сложил пальцы домиком.
— Доказательства, которые вы предоставляете, — косвенные. Записи со слов третьих лиц. Анонимные показания. Фрагменты разговоров. Прямых улик — видеозаписей, документов, прямо указывающих на организацию преступного сообщества, — нет.
Лена почувствовала, как надежда утекает сквозь пальцы.
— Но! — продолжил Смирнов, и в его глазах мелькнула искра. — Картина складывается слишком целостная, чтобы быть вымыслом. И слишком знакомая. У нас уже были намеки на подобную схему в области, но не хватало звеньев. Вы принесли эти звенья. И самое главное — факт похищения человека. Это уже тяжкое преступление. И угрозы убийством.
Он помолчал, разглядывая их.
— Вы понимаете, на что идете? Ваш муж, судя по всему, человек со связями и ресурсами. Давление на вас будет колоссальным. Угрозы — выполнятся. Вы готовы к этому?
— У нас нет выбора, — тихо, но четко сказала Лена. — Если мы отступим, он уничтожит нас. И пойдет дальше.
— А вы? — Смирнов посмотрел на Антона. — Вы готовы рисковать своей практикой, а может, и свободой?
— Я готов довести это дело до конца, — ответил Антон без тени сомнения.
Смирнов кивнул, будто чего-то ожидал.
— Хорошо. Я возьму материалы на проверку. Официально — по факту похищения Светланы Т. и угроз убийством в ваш адрес и адрес гражданки Алены К. Неофициально… мы начнем копать в сторону возможного создания преступного сообщества. Но это долго. Очень долго. Вам нужно быть под защитой. Я оформлю вас как лиц, в отношении которых имеется реальная угроза. Вам будет предоставлена государственная защита. Это значит — охрана, возможно, временное переселение.
— А моя сестра и ее ребенок? — спросил Антон.
— Они уже под защитой, если я правильно понял, вне города. Пусть остаются там. Вы же… — он посмотрел на Лену, — вы беременны. Это осложняет дело. Но и дает дополнительные гарантии — суд будет более внимателен. Вам нужно будет пройти официальную процедуру признания свидетелем под защитой. Это сегодня же. Согласны?
Лена и Антон переглянулись, кивнули.
— Тогда ждите здесь. Я оформлю документы и вызову группу охраны. И… — он сделал паузу, — приготовьтесь. Как только мы начнем официальные действия, ваш муж узнает об этом в течение часа. И его реакция может быть любой.
Он вышел из кабинета. Лена обернулась к Антону.
— Государственная защита… это значит, у нас есть шанс?
— Это значит, что нас услышали. Это первый и самый важный шаг. Теперь все зависит от того, насколько быстро и глубоко они начнут копать.
Через час пришли два человека в штатском, но с прямыми осанками и внимательными глазами. Они представились офицерами группы безопасности. Провели Лену и Антона в отдельное, более защищенное помещение, взяли объяснения, оформили тонну бумаг. Лене выдали специальный телефон для экстренной связи и сказали, что до завершения оперативных мероприятий они будут находиться на безопасной квартире, под круглосуточной охраной.
Их вывезли из здания СК на служебной машине с тонированными стеклами. Квартира оказалась в тихом, ничем не примечательном доме. Небольшая, но уютная, с решетками на окнах и усиленной дверью. У подъезда дежурила машина, в квартире остался один из офицеров.
— Теперь ждем, — сказал Антон, когда они остались в гостиной. — И надеемся, что Смирнов не из ихних.
Это было самое страшное — не знать, кому доверяешь. Но выбора не было.
Вечером того же дня Лена, сидя на диване под присмотром офицера по имени Максим, увидела на телефоне новый материал журналиста. Вторая часть. Там уже фигурировали инициалы «Д.О.», упоминался Череповец, говорилось о возможной связи с коррумпированными чиновниками и силовиками. В комментариях начался настоящий шторм. Люди делились похожими историями, требовали расследования.
А потом пришло сообщение. Снова с неизвестного номера. Но на этот раз текст был другим.
«Поздравляю. Ты сделала свой выбор. Теперь игра пойдет по-настоящему. Надеюсь, твои новые друзья надежны. И что твой ребенок сможет когда-нибудь называть тебя мамой. Увидимся в суде. И не только.»
Угроза была тоньше, но от этого не менее страшной. Он не сдавался. Он просто менял тактику.
Антон, прочитав, мрачно усмехнулся.
— Он в ярости. И боится. Публикация и наш визит в СК его достали. Теперь он будет пытаться давить через суды. Ускорит процесс по лишению родительских прав. Будет искать способы дискредитировать тебя. Нам нужно быть готовыми ко всему.
На следующее утро их вызвали на допрос к следователю, который уже вел дело о похищении Светланы. Допрос был долгим, подробным. Лена снова пересказала все. Следователь, молодой, серьезный мужчина, записывал, задавал вопросы. Видно было, что дело для него не рядовое.
Когда они возвращались на безопасную квартиру, Максим, который был за рулем, неожиданно резко свернул с маршрута, проехал пару кварталов и остановился у подъезда другого дома.
— Что-то не так? — насторожился Антон.
— За нами ехала машина. Такая же, как вчера у СК. Я ее от甩нул. Но перестраховаться нужно. Задержимся здесь на пару часов.
Лена похолодела. Они уже следили за ними. Даже под защитой.
Они просидели в чужой, пустой квартире (оказалось, это был еще один «безопасный дом») до вечера. Потом другой офицер забрал их и тайными маршрутами доставил обратно.
Напряжение нарастало. Они были как в осаде. Но вместе с тем Лена чувствовала странное спокойствие. Она была не одна. За нее боролись профессионалы. И она сама больше не была беспомощной жертвой.
Через три дня позвонил сам Смирнов.
— Осокина, ваш муж подал в суд заявление об ограничении вас в родительских правах в связи с «уклонением от обязанностей» и «нахождением в розыске». Он утверждает, что вы скрываетесь, не встали на учет по беременности, и что это угрожает жизни будущего ребенка. Суд назначен на послезавтра.
— Но это же ложь! Я под защитой! Я встала на учет!
— Мы предоставим суду справки. Но сам факт, что он действует так быстро и нагло, говорит о том, что он пытается захватить инициативу. Вам нужно быть в суде. Мы обеспечим безопасность.
— А что по Светлане? По основной схеме?
— Работаем. Пока рано говорить. Но кое-какие ниточки начинают тянуться. Держитесь.
Суд. Лена ненавидела это слово. Но теперь он был следующим полем боя.
Утром в день заседания за ней и Антоном приехали на двух машинах, с охраной. Здание районного суда было обычным, серым. У входа, как и ожидалось, уже толпились люди. Лена узнала нескольких знакомых Дмитрия. И его самого. Он стоял в окружении двух своих адвокатов и Галины Степановны. Увидев Лену, выходящую из машины в сопровождении охранников, он удивленно поднял брови, потом его лицо исказила злая усмешка.
— Ну вот и наша беглянка объявилась, — громко сказал он, чтобы слышали все. — С охраной. Интересно, от кого? От собственного ребенка?
Лена не ответила. Она, держа голову высоко, прошла мимо него в здание. Антон шел рядом, Максим и еще один офицер — следом.
Заседание было камерным. Судья — женщина средних лет, с усталым лицом. Дмитрий и его адвокат излагали свои требования: Лена, по их словам, вела асоциальный образ жизни, скрывалась, не работала, не встала на учет по беременности, чем создавала угрозу жизни и здоровью будущего ребенка. Требовали ограничить ее в правах сразу после родов, передав ребенка отцу.
Когда слово дали Лене, Антон встал. Он представил суду справку о постановке на учет в женской консультации, справку о том, что Лена находится под государственной защитой как свидетель по уголовному делу, и ходатайствовал приобщить к делу материалы, указывающие на то, что действия Дмитрия Осокина являются частью преступного умысла.
Судья, просмотрев документы, нахмурилась.
— Что это за уголовное дело?
— Дело о похищении человека и вымогательстве, ваша честь. Расследуется Следственным комитетом. Гражданка Осокина является ключевым свидетелем. Угрозы в ее адрес документально подтверждены. Ее исчезновение было связано с необходимостью обеспечения безопасности, а не с «уклонением».
В зале воцарилась тишина. Дмитрий побледнел. Его адвокат что-то быстро зашептал ему на ухо.
Судья отложила слушание на две недели для истребования материалов из СК. Это была не победа, но и не поражение. Это была отсрочка.
Выходя из зала суда, Дмитрий догнал их в коридоре. Охранники тут же встали между ним и Леной.
— Хитро, — прошипел Дмитрий, игнорируя Антона. — Очень хитро. Прикрылась ментами. Но они тебя не спасут, Ленка. Суд по опеке — он про другое. Про то, какая ты мать. А ты — никакая. У тебя ничего нет. Ты даже нормально родить не сможешь в таком стрессе. Скинешь раньше времени. Или родишь урода. И тогда тебя совсем ничего не спасет.
Его слова были тихими, ядовитыми, рассчитанными на то, чтобы ударить в самое больное. Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Но она не опустила глаза. Она посмотрела ему прямо в лицо.
— Ты проигрываешь, Дима. И ты это знаешь. Иначе не пытался бы запугать меня здесь, в коридоре суда. Судья увидела документы. СК копает. Журналисты пишут. Твоя сеть рушится. И ты останешься ни с чем. Совсем ни с чем.
Она видела, как в его глазах мелькнула ярость, чистая, первобытная. Он сделал шаг вперед, но охранники преградили ему путь.
— Успокойтесь, гражданин. Не делайте глупостей.
Дмитрий отступил, кивнул Лене.
— До скорого.
И ушел, тяжело ступая по каменному полу.
На улице, уже в машине, Лена разрыдалась. От напряжения, от ненависти, от страха, который все еще сидел где-то глубоко внутри. Антон молчал, давая ей выплакаться.
— Он прав насчет одного, — наконец сказала она, вытирая лицо. — Суд по опеке… он будет смотреть на меня. На то, какая я мать. А у меня нет дома, нет работы… только угрозы и суды.
— У тебя есть желание быть матерью. И ты борешься за своего ребенка. Несмотря ни на что. Любой суд это увидит. А дом и работа… это поправимо. Главное — пройти через это. И мы пройдем.
Он говорил с такой уверенностью, что Лена почти поверила.
Вечером того же дня Максим принес им пиццу и новости: по данным их оперативников, Дмитрий в ярости метался по городу, встречался с какими-то людьми, пытался что-то решить. Но давление публикаций и внимания СК начало давать эффект: некоторые из его «связей» стали отдаляться, боясь попасть под раздачу.
Сеть дала первую трещину.
Перед сном Лена, как обычно, положила руку на живот. И тут она почувствовала. Слабый, едва уловимый толчок изнутри. Как трепетание бабочки. Она замерла, не дыша. Потом — еще один. И еще.
Ребенок. Он подавал сигнал. Он был жив. Он боролся вместе с ней.
Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз — от счастья. Она не одна. Внутри нее рос ее союзник. Ее причина бороться дальше.
— Ты чувствуешь? — прошептала она. — Это я. Твоя мама. И мы справимся. Обещаю.
На следующее утро их разбудил резкий звонок специального телефона. Звонил Смирнов. Его голос был сдержанным, но Лена уловила в нем нотки чего-то важного.
— Осокина, слушайте внимательно. Мы нашли Светлану. Живую. В подвале частного гаража на окраине города. Она в шоке, но физически более-менее в порядке. И она готова давать показания. Подробные. Про все. Но есть нюанс. Она утверждает, что у нее есть информация не только о Дмитрии Осокине. Она говорит, что знает человека, который стоит за всей этой сетью. Того, кто координирует подобные схемы в нескольких регионах. И этот человек… — Смирнов сделал паузу, — очень высоко стоит. Намного выше, чем ваш муж. Если ее слова правда, это меняет все. Вам нужно быть готовой. Война только начинается. И теперь она переходит на совершенно другой уровень.
***
Слова Смирнова висели в воздухе, густые и тяжелые, как свинцовые облака. «Человек, который стоит за всей этой сетью... очень высоко стоит». Лена сидела на краю кровати в безопасной квартире, сжимая телефон в потной ладони. Казалось, с каждым днем дно под ней проваливалось все глубже, обнажая новые, более страшные слои реальности. Дмитрий был лишь пешкой? Или рядовым исполнителем? Кто тогда был королем на этой шахматной доске?
— Что это значит? — спросила она, и ее голос прозвучал хрипло. — Кто этот человек?
— Пока не могу говорить об этом даже с вами, — ответил Смирнов. — Светлана еще дает показания. Они фрагментарны, она напугана до полусмерти. Но если хотя бы десять процентов из того, что она говорит, правда... это грозит скандалом на уровне области, а то и федеральном. Вам, Антону и всем причастным нужно быть предельно осторожными. Наши оперативные мероприятия уже идут. Но и ответная реакция может быть мгновенной и жестокой.
— Что мне делать?
— Оставаться на месте. Никуда не выходить. Не отвечать на звонки с незнакомых номеров. Даже на знакомые — только через наш защищенный канал. Ваш муж, возможно, уже в курсе, что Светлана найдена. Он будет пытаться выйти на вас. Любой контакт с ним сейчас смертельно опасен.
После звонка в квартире воцарилась гнетущая тишина. Антон, бледный, ходил из угла в угол.
— Высокопоставленный покровитель... — бормотал он. — Это объясняет многое. Почему полиция не реагировала. Почему суды принимали такие решения. Почему он был так уверен в своей безнаказанности. Это не просто сеть мошенников. Это система.
— Система, в которую я попала, — глухо сказала Лена. Она чувствовала себя песчинкой, которую вот-вот сметет цунами. Борьба с Дмитрием казалась уже почти понятной, пусть и страшной. Но бороться с невидимой, могущественной системой...
— Не падай духом, — резко оборвал ее мысли Антон. — Если СК взялся за это и Смирнов говорит с нами так откровенно, значит, у них есть свои интересы в этом деле. Возможно, внутренняя война в правоохранительных органах. Или чистка. Нас могут использовать как инструмент. Это опасно, но это и шанс.
— Шанс? Быть разменной монетой в чьих-то разборках?
— Лучше быть разменной монетой, которая движется к цели, чем мишенью, которая просто ждет выстрела, — жестко сказал он. — Мы должны играть по их правилам. Но играть умно.
Он сел напротив нее, посмотрел прямо в глаза.
— Ты должна понять: отступать поздно. Они уже знают, что ты знаешь. Даже если ты попытаешься все забыть и сбежать, они тебя найдут и ликвидируют как угрозу. Единственный шанс выжить — идти до конца. Помочь Смирнову и его людям свалить эту систему. И тогда, возможно, тебе и твоему ребенку дадут возможность начать новую жизнь под другим именем, в другом месте.
Новая жизнь. Под другим именем. Мысль была одновременно пугающей и соблазнительной. Оставить позади Лену Осокину, с ее болью, страхами, унижением. Стать кем-то другим. Но какой ценой?
— А ты? — спросила она. — Ты же тоже в опасности.
— Я знал, на что иду. И у меня есть своя мотивация, — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Мне надоело смотреть, как такие, как он, топчут людей. Пора дать отпор.
День прошел в нервном ожидании. Максим, их охранник, был настороже больше обычного, чаще смотрел в глазок, проверял связь. Вечером пришли новости от Смирнова: Светлану перевезли в секретное медицинское учреждение, где с ней работают психологи и следователи. Она назвала несколько имен, одно из которых заставило весь отдел замереть. Шли активные согласования «наверху».
— Что-то сдвинулось, — сказал Максим, отключившись от разговора по рации. — У Осокина, вашего мужа, сегодня были обыски. В офисе и дома. Ничего особо компрометирующего не нашли, он, видимо, все заранее вывез или уничтожил. Но сам факт... Это сигнал. Ему показали, что крыша начала протекать.
— Как он отреагировал? — спросил Антон.
— По нашим данным, в бешенстве. Но пытается сохранять лицо. Встречался с кем-то из администрации города. Но, кажется, его там приняли не так тепло, как раньше.
Лена слушала и думала о Галине Степановне. Как она восприняла обыск в своем безупречном, вылизаном доме? Как «временную трудность»?
На следующий день раздался звонок на защищенный телефон. Звонила Алена. Ее голос дрожал от волнения, но не от страха.
— Лена, Антон, слушайте. Я тут кое-что узнала. Через свои старые связи в судебной системе. Тот высокопоставленный покровитель... у меня есть предположение, кто это может быть.
— Говори, — коротко бросил Антон.
— Помощник губернатора области по внутренней политике. Сергей Владимирович Михеев. У него репутация «решателя» и «теневого куратора» всего, что приносит деньги. Ходят слухи, что он контролирует несколько полукриминальных схем, в том числе с землей и недвижимостью. И, что важно, его старший сын — совладелец строительной компании, которая как раз выкупала квартиры, потерянные женщинами в результате подобных разводов. В том числе, возможно, и вашу.
Лена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Имя Михеева она слышала по телевизору, в сюжетах о благоустройстве города. Улыбающийся, представительный мужчина в костюме.
— У тебя есть доказательства? — спросил Антон.
— Пока нет. Только слухи и косвенные улики. Но если сложить пазл... Дмитрий работал на его сына. Или через него выходил на отца. Схема идеальна: юридическая чистота обеспечивается через подконтрольных судей и адвокатов, силовая крыша — через людей Михеева в полиции, а сбыт имущества — через строительную компанию сына. Все в семье.
— Нужно передать это Смирнову, — сказал Антон. — Пусть проверяют. Но осторожно. Если Михеев и правда замешан, у него везде уши.
Они передали информацию через Максима. Ответ пришел быстро: Смирнов поблагодарил, сказал, что эта версия у них тоже есть в работе, и попросил больше ни с кем не делиться.
Казалось, гигантская машина медленно, со скрипом, но начала разворачиваться в нужном направлении. Но Лена чувствовала себя не участницей процесса, а разменной картой, которую перекладывают по столу могучие игроки. Она почти не спала, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Первые шевеления ребенка внутри были единственным светлым моментом в этом кошмаре. Она разговаривала с ним, шептала, что все будет хорошо, хотя сама в это не верила.
Через два дня произошло событие, которое все перевернуло. Поздно вечером в дверь безопасной квартиры постучали. Необычный, прерывистый стук — три раза, пауза, два раза. Максим мгновенно насторожился, взял в руки оружие (Лена впервые увидела у него пистолет), подошел к глазку. Потом кивнул Антону и открыл дверь, не убирая ствол.
На пороге стоял мужчина. Невысокий, плотный, в простой куртке и шапке, натянутой на глаза. Он был один.
— Я к Лене Викторовне, — сказал он тихо, но твердо. — От Дмитрия Валерьевича. С предложением.
Максим хотел было захлопнуть дверь, но мужчина быстро показал пустые руки.
— Я без оружия. И без записывающих устройств. Проверьте. Я пришел поговорить. Только она и я. Пять минут.
Антон шагнул вперед.
— Какое предложение? Говорите со мной. Я ее адвокат.
— Предложение не юридическое. Личное. От бывшего мужа к бывшей жене. Только ей. — Мужчина упрямо смотрел на Лену, игнорируя Антона. — Решение за вами, Лена Викторовна. Но если откажетесь слушать, вы об этом пожалеете. Дмитрий Валерьевич сказал передать: «Напомни ей про альбом под кроватью. Она поймет».
Лена похолодела. Альбом под кроватью. В их спальне, в старом доме. Там лежали их ранние, самые счастливые фотографии. И одна, особенная... та, что была сделана в день, когда они тайно расписались, за месяц до официальной свадьбы. Они тогда поклялись друг другу, что если что-то пойдет не так, они сядут и честно все обсудят, как в тот день. Это была их детская, наивная клятва. О ней никто, кроме них двоих, не знал.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Пять минут. Здесь, в прихожей. Вы остаетесь тут, — она посмотрела на Антона и Максима. — И записывайте все.
Мужчина, представившийся просто «Иваном», вошел, остался стоять у двери. Максим не спускал с него глаз, пистолет был наготове.
— Говорите, — сказала Лена, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть дрожь.
— Дмитрий Валерьевич просил передать следующее. Он признает, что зашел слишком далеко. Что поддался давлению... со стороны определенных людей. Что теперь он сам в ловушке. Он хочет выйти из игры. Но для этого ему нужно, чтобы вы... отозвали свои показания в СК. Прекратили сотрудничество со следствием.
Лена чуть не рассмеялась горько.
— Он с ума сошел? После всего, что он сделал?
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)