Я никогда не верил в любовь с первого взгляда. Считал это выдумкой сценаристов дешевых мелодрам, красивой сказкой для тех, кому нечем заняться одинокими вечерами. А потом я влюбился в девушку из чужого сна, подписку на которую оформил за триста рублей в месяц. И вот тут моя жизнь, размеренная и скучная, покатилась в такую пропасть, дна у которой просто не существовало.
Началось всё до тошноты банально. Мне тридцать четыре, работаю ведущим backend-разработчиком на удалёнке. Мой мир — это мониторы, бесконечные строки кода и однушка на окраине города, где из окна видно только серую промзону. Друзья давно женились, завели ипотеки и детей, а я как-то застрял в состоянии вечного студента, только с деньгами и радикулитом. Не то чтобы мне было плохо одному... Просто иногда, обычно в районе трех часов ночи, накатывала такая липкая, холодная тоска, что хотелось выть на луну. Или хотя бы поговорить с умной колонкой, чтобы услышать человеческий голос.
В одну из таких ночей мне попалась реклама. Обычно у меня стоят блокировщики всего, что только можно, но этот баннер как-то просочился. Темный фон, минимализм и название: «Сновидец».
Суть была простая, но пугающая: люди записывают свои сны через специальный нейроинтерфейс (сейчас такие стартапы растут как грибы), а ты можешь их смотреть. Как Netflix, только без цензуры, сценаристов и фальши. Чистое подсознание незнакомых людей.
— Бред сивой кобылы, — пробормотал я, отхлебывая остывший кофе.
Но реклама преследовала меня. Она всплывала в соцсетях, в почте, даже в контексте на профильных форумах. Через неделю обороны я сдался. «Просто из профессионального любопытства», — соврал я себе, скачивая APK-файл.
Первые опыты разочаровали. Чужие сны оказались скучными: хаотичные нарезки образов, страхи перед дедлайнами, какие-то бесконечные лестницы и выпавшие зубы. Я уже занес палец над кнопкой «Удалить», когда алгоритм подсунул мне плашку с пометкой «Рекомендовано: Высокая четкость». Автор значился как «User_7749».
Я нажал на воспроизведение, надел шумоподавляющие наушники и откинулся в кресле.
Мир изменился мгновенно. Вместо мутной картинки я увидел осенний парк в невероятном разрешении. Я чувствовал запах прелой листвы и мокрого асфальта. Слышал, как каркает ворона где-то на ветке. А посреди аллеи стояла она.
Девушка лет двадцати пяти. Серое пальто, чуть великоватое в плечах, каштановые волосы, растрепанные ветром. Она стояла ко мне спиной, глядя на пустую карусель. Потом медленно обернулась.
Кадр замер. Наши взгляды встретились. Это было невозможно — это же запись! — но у меня перехватило дыхание. Её глаза были не просто карими. Они были цвета крепкого чая с коньяком — теплые, глубокие, с затаённой вековой грустью.
Она улыбнулась одними уголками губ и произнесла:
— Наконец-то ты пришёл.
Сон оборвался черным экраном. Я сидел в темноте своей комнаты, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я пересмотрел запись пять раз. Десять. Каждый раз она говорила «ты пришёл» и смотрела именно на меня. Не в камеру, не сквозь объектив воображаемого оператора, а мне в душу.
С той ночи я потерял покой. Я выкупил премиум-подписку, чтобы получить доступ ко всему архиву «Пользователя 7749». Их было больше сотни. И это были не просто сны — это была жизнь. Спокойная, меланхоличная жизнь, которой мне так не хватало.
Она читала Бродского на подоконнике, пока за окном хлестал дождь. Она кормила уток у пруда. Она пила кофе в маленькой кофейне, и я почти чувствовал аромат корицы. Но чем дольше я смотрел, тем страшнее мне становилось.
В одном из снов она сидела в пустой комнате перед зеркалом. Вдруг она перестала расчесывать волосы, повернулась к «камере» и прошептала:
— Я знаю, что ты там, за экраном. Тебе ведь тоже одиноко? Не уходи.
В другом сне она стояла посреди заснеженного поля, дрожа от холода:
— Мне здесь очень холодно. Найди меня. Пожалуйста, согрей меня.
Это сводило с ума. Я перестал спать сам. Я жил в её снах. Моя реальность стала серой и блеклой по сравнению с тем миром, где существовала она.
Однажды утром, увидев в зеркале красные от недосыпа глаза и щетину, я понял: хватит. Мне нужно узнать, кто она. Настоящая. Живая.
Приложение, естественно, гарантировало полную анонимность. Никаких имен, только ID. Но я программист с двенадцатилетним стажем, черт возьми. Я полез в код. Защита у «Сновидца» была неплохой, но писали её явно люди, которые экономили на пентестах.
Я потратил двое суток. Взломал API, вытащил логи, сопоставил IP-адреса и геолокацию устройства, с которого шла загрузка. Не горжусь этим — это было уголовно наказуемо, — но мне было плевать.
Результат высветился на третьем мониторе:
ID 7749. Город: Волгоград. Геометка: ул. Рабочая, д. 17, кв. 4.
Я смотрел на эти буквы, как на святое писание. Волгоград. Восемь часов на поезде.
На работе я соврал про похороны троюродной тетки. Купил билет в СВ, чтобы никто не мешал думать. Всю дорогу я смотрел на пролетающие огни полустанков и репетировал речь. «Привет, я сталкерил твои сны»? Нет, так меня сдадут в полицию. «Мы знакомы, просто ты не помнишь»? Еще хуже.
Утро в Волгограде встретило меня мелкой моросью и ветром с Волги. Я поймал такси у вокзала. Водитель, усатый дядька с шансоном в динамиках, услышав адрес, хмыкнул:
— На Рабочую? Экстремал вы, однако.
— Почему? — напрягся я.
— Так район под снос готовили еще до кризиса. Половину расселили, половину бросили. Там сейчас только наркоманы да бродячие собаки живут. Ну и те, кому ехать некуда.
Дом номер семнадцать оказался мрачным трехэтажным призраком сталинской эпохи. Облезлая штукатурка, темные глазницы выбитых окон. Двор зарос бурьяном в человеческий рост.
Подъездная дверь была заварена, но рядом зияла дыра в кладке. Я пролез внутрь. Пахло сыростью, кошачьей мочой и старой пылью. Квартира четыре была на втором этаже. Дверь — массивная, дубовая, с остатками дерматина — оказалась заперта.
Я постучал. Тишина. Постучал громче. Ничего.
Пришлось применить навык, полученный в бесшабашной юности. Скрепка, перочинный нож, немного терпения. Замок был старый, советский, щелкнул через две минуты.
Я вошел и замер.
Внутри квартиры время остановилось. Здесь не было мусора или следов бомжей. Мебель стояла на своих местах, покрытая толстым, как бархат, слоем серой пыли. На вешалке висело то самое серое пальто из сна. На кухне на столе стояла чашка с давно высохшим пакетиком чая.
На стене висел календарь за позапрошлый год. Июнь.
Я прошел в спальню. На комоде стояла фотография в черной рамке. Девушка с каштановыми волосами и грустными глазами. Вера. Рядом лежала толстая папка с медицинскими документами.
Я открыл её, и по спине пробежал холод.
«Колесникова Вера Сергеевна. Черепно-мозговая травма. Кома II степени. Состояние стабильно тяжелое. Переведена в Областную клиническую больницу, палата 112».
Дата перевода — два года назад.
Она не жила здесь. Она спала. И сны были единственным местом, где она существовала.
В больницу я ехал как в тумане. В голове крутилась одна мысль: кто загружает сны? Если она в коме, кто нажимает кнопку «Отправить»?
В неврологическом отделении пахло хлоркой и безнадежностью. На посту сидела грузная медсестра, заполняющая журнал.
— К кому? — буркнула она, не поднимая головы.
— Колесникова Вера. Палата сто двенадцать. Я брат, из Москвы прилетел.
Она подняла на меня усталый взгляд:
— У Колесниковой нет родственников. Родители погибли в той же аварии.
Меня прошиб пот. Пришлось импровизировать. Я достал купюру в пять тысяч, аккуратно положил под журнал.
— Двоюродный. Мы не общались. Совесть замучила, понимаете? Хочу просто увидеть. Пять минут.
Медсестра покосилась на деньги, вздохнула и махнула рукой в конец коридора:
— Только тихо. Она все равно не слышит. Аппаратура там старая, не задень ничего.
Я вошел в палату. Окна были зашторены, слышался только ритмичный писк монитора и шипение ИВЛ.
Вера лежала на кровати, опутанная трубками. Она была бледнее, чем во сне, скулы заострились, но это была она. Красивая пугающей, восковой красотой.
На тумбочке рядом с ее головой стоял странный прибор. Черный куб с мигающими диодами, от которого шли провода к датчикам на её висках. На боку куба светился логотип «Сновидца».
— Что это за чертовщина? — прошептал я.
Я подошел ближе. На кубе был небольшой экранчик. На нем бегущей строкой шли данные: «Фаза быстрого сна активна. Синхронизация с сервером... Статус: Ожидание подключения Пользователя 9183».
Пользователь 9183. Это мой ID.
Вдруг экран моргнул и сменил цвет на красный. Появился текст:
«Ты всё-таки нашёл меня. Я так ждала. Не бойся».
Я отшатнулся.
— Кто это пишет?
Текст обновился:
«Это я, Вера. Я слышу тебя. Я вижу тебя через камеру устройства. Пожалуйста, возьми меня за руку. Мне нужно показать тебе кое-что важное. То, что нельзя передать через экран».
Разум кричал: «Беги!». Это ловушка, это бред сумасшедшего. Но сердце... Сердце ныло от жалости и любви к этому беспомощному созданию. Она же совсем одна. Заперта в темноте.
— Вера... — я протянул руку.
Ее ладонь была прохладной и сухой. Я накрыл её своей рукой.
И тут реальность схлопнулась.
Меня словно ударило током, но боли не было. Был свет. Яркий, ослепляющий. Когда я проморгался, я стоял в том самом парке. Пахло дождем.
Вера стояла прямо передо мной. Живая, румяная, здоровая. Она улыбалась так широко, что это казалось неестественным.
— Привет, — сказала она голосом, который звенел, как колокольчик. — Спасибо, что пришел. Ты очень смелый.
— Где мы? — я огляделся. Все было слишком реальным.
— В буфере обмена, — она хихикнула. — Мой отец разрабатывал эту технологию. Цифровое бессмертие. Перенос сознания. Жаль, он не успел закончить тесты до аварии.
— Тесты? — внутри меня начало расти ледяное предчувствие.
Она подошла вплотную. Ее глаза больше не были грустными. В них плескалось что-то хищное, древнее.
— Моё тело умирает, милый. Органы отказывают, мозг угасает. Врачи говорят, осталась неделя, может две. А я не хочу умирать. Мне всего двадцать пять! Я хочу гулять, хочу чувствовать вкус еды, хочу тепла.
— Я могу помочь, — начал я, отступая. — Мы найдем врачей, деньги не проблема...
— Деньги не помогут трупу, — жестко перебила она. — А вот новое тело — поможет.
Она схватила меня за плечи. Хватка была железной, неестественно сильной для хрупкой девушки.
— Ты подходишь идеально. Одинокий, здоровый, с совместимым психотипом. Я проверяла тебя через приложение. Ты так хотел любви, так хотел сбежать от своей скучной жизни... Ну вот. Твое желание исполнено. Ты останешься здесь, в мире вечных снов. Красиво, правда?
— Нет! — я дернулся, пытаясь вырваться, но тело меня не слушалось. Ноги словно вросли в асфальт парка.
— Не сопротивляйся, — прошептала она мне в губы. — Это больно только первую секунду. Как выдернуть зуб.
Мир вокруг начал распадаться на пиксели. Небо почернело, деревья превратились в строки кода. Я закричал, но звука не было. Меня затягивало в воронку, в черную дыру её зрачков.
— Спасибо за подарок, — услышал я её голос, звучащий уже отовсюду. — Обещаю, я буду беречь твое тело лучше, чем ты.
Вспышка.
Я открыл глаза. Свет резал сетчатку. Я попытался поднять руку, чтобы закрыться от лампы, но рука не шевельнулась.
Я не чувствовал своего тела. Вообще ничего не чувствовал. Только холодный поток данных, текущий прямо в сознание.
Перед «глазами» (или тем, что их заменяло) висел интерфейс.
«Вход выполнен. Пользователь: Вера Колесникова. Статус: Администратор».
А потом я увидел... себя.
Моё тело стояло посреди больничной палаты. Оно потягивалось, разминало шею, с интересом рассматривая свои руки — мои руки! Мужчина, в котором я жил 34 года, улыбнулся чужой, женской улыбкой.
— Немного тяжеловато, — произнесло моё тело моим голосом, но с незнакомой интонацией. — И спина ноет. Но сойдет.
Медсестра заглянула в палату, услышав голос.
— Вы что-то сказали? Ой, вы уже уходите?
«Я» обернулся к ней, поправляя куртку:
— Да. Знаете, я решил заняться здоровьем сестры всерьез. Перевезу её в частную клинику. А пока... мне пора. Жизнь не ждет.
Он... она... подошла к кровати, где лежало теперь пустое тело Веры, подключенное к аппаратам. На тумбочке мигал черный куб.
— Спи спокойно, — прошептал монстр в моем обличии, глядя на экранчик куба. Глядя прямо на меня. — И наслаждайся снами. Ты ведь этого хотел.
Моё тело вышло из палаты, насвистывая какую-то мелодию.
А я остался.
Я теперь — просто набор байтов в черной коробке. Я вижу мир через объективы камер снов. Я кричу, но мой крик — это лишь помехи на экране чьего-то смартфона.
Иногда, когда мне становится совсем невыносимо, я создаю сон. Красивый осенний парк, дождь, ожидание. Я транслирую его в сеть.
Я жду.
Ведь приложение «Сновидец» всё ещё популярно. Кто-то обязательно кликнет на рекламу. Кто-то одинокий, кто-то, кто ищет любви и тепла.
Если вы читаете это на Дзене... Если вам попадется сон с девушкой (или парнем) в осеннем парке, умоляю вас — пролистните. Не смотрите в глаза. Не влюбляйтесь.
Потому что я очень хочу выбраться отсюда. И мне всё равно, чье тело для этого придется забрать.
А вы? Вы бы смогли устоять перед искушением заглянуть в чужую душу? Или рискнули бы всем ради призрачной надежды на любовь?
Пишите в комментариях, мне отсюда всё видно.