Когда машина съехала с асфальта на грунтовку, Вера поняла, что всё пошло не по плану. Не по их плану — её собственному.
Она сидела на заднем сиденье чёрного внедорожника, зажатая между двумя подвыпившими парнями, и считала повороты. Третий направо, потом прямо до развилки, потом налево — туда, где начинается старая просека.
Эти места она знала наизусть.
Парни не знали.
И в этом была их главная ошибка.
Вечер начался обыкновенно. Вера работала официанткой в ресторане «Сосновый бор» — заведении на окраине города, куда приезжали богатые компании отмечать дни рождения, корпоративы и просто прожигать родительские деньги. Она разносила подносы, улыбалась, когда требовалось, и молчала, когда не требовалось ничего.
Двадцать три года, среднее образование, съёмная комната в общежитии. Для гостей ресторана она была частью интерьера — чем-то вроде салфетницы или вазы с цветами. Полезная вещь, которую не замечаешь, пока она выполняет свою функцию.
В тот вечер в ресторан ввалилась компания из четырёх человек. Трое парней лет двадцати пяти и девушка — худая блондинка в платье, которое стоило как три Вериных зарплаты. Они заняли лучший столик у окна и сразу заказали дорогое вино.
— Эй, красавица! — крикнул один из них, щёлкнув пальцами. — Ещё бутылку! И побыстрее, мы не привыкли ждать!
Вера принесла вино. Улыбнулась вежливо, как учили. Разлила по бокалам.
— Спасибо, — сказал тот, что щёлкал пальцами. Он был крупный, с бритой головой и массивными часами на запястье. — Тебя как зовут?
— Вера.
— Вера, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Редкое. Тебе идёт.
Второй парень — худощавый, с острым лицом и быстрыми глазами — толкнул его в плечо.
— Стас, хорош клеить персонал. Мы сюда поесть приехали.
— А я разве мешаю? — Стас развёл руками. — Просто общаюсь. Вера, ты во сколько заканчиваешь?
— В одиннадцать, — ответила она ровно.
— Отлично. Мы тебя подбросим до дома. Куда тебе?
Вера покачала головой.
— Спасибо, не нужно. Я сама доберусь.
— Да ладно тебе! — вмешался третий парень. Он был самый молодой из компании — лет двадцать, не больше. Светлые волосы, детское лицо, дорогой пиджак. — Мы же просто хотим помочь. На улице темно уже, небезопасно девушке одной.
Вера снова отказалась и вернулась к работе.
Она чувствовала их взгляды весь вечер. Они смотрели на неё, перешёптывались, смеялись. Блондинка за столом скучала, ковыряла вилкой салат и то и дело проверяла телефон.
К десяти вечера девушка уехала на такси — одна. Парни остались.
— Верочка! — снова позвал Стас. — Иди сюда на минутку!
Она подошла. Он вытащил из кармана несколько купюр и протянул ей.
— Это тебе. За хорошее обслуживание.
Вера посмотрела на деньги. Пять тысяч. Больше, чем она зарабатывала за два дня.
— Спасибо, — сказала она, не прикасаясь к купюрам. — Чаевые можно оставить на столе.
— Да брось ты эти формальности! — Стас сунул деньги ей в карман фартука. — Бери, не обижай. И всё-таки подумай насчёт подвезти. Мы хорошие ребята. Правда.
Он улыбнулся. Улыбка была широкая, открытая. Располагающая.
Вера кивнула и отошла.
Она думала.
Эти трое были из породы людей, которых она научилась распознавать с первого взгляда. Сыновья богатых родителей. Мальчики, которым никогда не отказывали. Мальчики, которые привыкли получать всё, что хотят.
И сейчас они хотели её.
Не потому что она была особенной. А потому что она была удобной. Тихая официантка без связей, без защиты, без голоса. Такую легко взять и так же легко выбросить.
В одиннадцать Вера сняла фартук и вышла через служебный вход. Они ждали у машины.
— Вера! — Стас замахал рукой. — Мы тебя ждём! Садись, подвезём!
— Я же сказала, не нужно.
— Да ладно тебе! — Это снова младший, с детским лицом. Его звали Кирилл, она запомнила. — На улице холодно, автобусы уже не ходят. Мы быстро довезём. Куда тебе?
Вера посмотрела на тёмную улицу. Фонари горели через один. До остановки — минут пятнадцать быстрым шагом. Последний автобус — в половине двенадцатого.
— Хорошо, — сказала она. — На улицу Лесную, дом восемь.
— Отлично! — Стас распахнул заднюю дверь. — Садись, принцесса. Прокатим с ветерком.
Вера села в машину.
Кожаные сиденья. Запах дорогого одеколона и алкоголя. Музыка из динамиков — что-то ритмичное, с басами.
Стас сел за руль. Третий парень — Вера так и не узнала его имени — сел рядом с ней. Кирилл устроился с другой стороны.
— Поехали! — объявил Стас, заводя двигатель.
Машина тронулась.
Первые пять минут они ехали в правильном направлении. Вера смотрела в окно и узнавала улицы. Потом Стас повернул не туда.
— Это не та дорога, — сказала Вера.
— Короткий путь, — бросил Стас через плечо. — Так быстрее будет.
Вера промолчала. Она знала, что это неправда. Знала с той самой секунды, как села в машину.
Но она всё равно села.
Потому что у неё был свой план.
Машина выехала за город. Асфальт сменился грунтовкой, городские огни растаяли в зеркале заднего вида.
— Куда вы меня везёте? — спросила Вера. Голос ровный, спокойный. Никакой паники.
— Покатаемся немного, — ответил Стас. — Посмотрим на звёзды. Ты же не против?
— Я против.
— А нам плевать, — вдруг резко сказал тот, что сидел справа. Его голос изменился — стал жёстким, холодным. — Слушай сюда, красотка. Ты сейчас будешь делать то, что мы скажем. Поняла?
Вера повернула голову и посмотрела ему в глаза.
— Поняла, — сказала она.
Парень ухмыльнулся.
— Вот и умница.
Кирилл рядом нервно хихикнул.
— Стас, может, не надо? Она вроде нормальная девчонка...
— Заткнись, — оборвал его тот, что справа. — Ты сам согласился. Теперь поздно в кусты.
Машина свернула на лесную дорогу. Деревья сомкнулись над головой, фары выхватывали из темноты стволы сосен.
Вера считала.
Ещё три километра до поляны у старого кордона. Там отец когда-то ставил капканы на браконьеров. Там она в детстве собирала чернику и слушала, как кричат совы.
Эти мальчики думали, что везут её в глушь, где никто не найдёт и никто не поможет.
Они не знали, что везут её домой.
Отец Веры был егерем. Не простым лесником с ружьём и собакой — настоящим хозяином тайги. Он знал этот лес, как хирург знает человеческое тело. Каждую тропу, каждый овраг, каждое дерево.
Вера выросла в сторожке на краю заповедника. Мать умерла, когда ей было три года, и отец растил её один. Научил стрелять, ставить силки, читать следы на снегу. Научил выживать там, где городской человек погибнет за сутки.
Когда Вере исполнилось восемнадцать, отец заставил её уехать в город.
— Тебе нужно образование, — сказал он. — Нормальная работа. Нормальная жизнь. Лес никуда не денется. А молодость — денется.
Вера уехала. Устроилась на работу. Сняла комнату. Научилась жить среди людей — хотя так и не научилась понимать их до конца.
Отец остался в тайге. Один, если не считать старого пса Полкана и карабина над кроватью.
Вера приезжала к нему каждый месяц. Шла пешком от трассы десять километров через лес — потому что машина туда не проедет. Отец встречал её на пороге сторожки, обнимал молча и вёл в дом, где пахло дымом и сосновой смолой.
Эти поездки были единственным, что держало её на плаву.
И вот теперь — какая ирония — трое городских мальчиков везли её прямо туда. К отцу. В его владения.
Машина остановилась на поляне. Стас заглушил двигатель.
— Выходим, — скомандовал он.
Вера открыла дверь и вышла. Ночной воздух пах хвоей и сыростью. Небо было чёрным, без единой звезды — тучи закрыли всё.
— Где это мы? — огляделся Кирилл. — Темень какая...
— Там, где надо, — ответил Стас. — Сюда никто не сунется.
Он подошёл к Вере. Схватил её за плечо.
— Ну что, красавица? Готова развлечься?
Вера подняла на него глаза.
— Ты даже не представляешь, насколько.
Что-то в её голосе заставило Стаса отступить на шаг. Он нахмурился.
— Чего это ты такая смелая? Думаешь, мы шутим?
— Я думаю, что вы совершили большую ошибку, — спокойно ответила Вера. — Вы привезли меня в место, которое я знаю лучше, чем свой карман. Вы думали, что я беспомощная городская девчонка. Но я не городская. И уж точно не беспомощная.
Кирилл нервно оглянулся.
— Стас, мне это не нравится. Она какая-то странная.
— Да заткнись ты! — рявкнул Стас. — Она просто блефует. Что она нам сделает, одна против троих?
Вера улыбнулась.
— Я не одна.
И в этот момент из темноты донёсся звук. Низкий, утробный рык — такой, от которого кровь стынет в жилах.
Парни замерли.
— Это... это что? — прошептал тот, что был без имени.
Из-за деревьев вышла собака. Огромная, чёрная, с оскаленной пастью и глазами, которые светились в темноте.
Нет, не собака.
Волкодав.
Полкан.
— Привет, мальчик, — тихо сказала Вера. — Соскучился?
Пёс подошёл к ней и встал рядом — плечо к плечу. Не сводил глаз с троих мужчин.
— Какого чёрта?! — завопил Стас. — Откуда здесь эта тварь?!
— Это не тварь. Это мой друг.
Вера сделала шаг вперёд.
— А теперь слушайте внимательно. До ближайшей дороги отсюда пятнадцать километров. В ту сторону — болото. В эту — овраг. Вы в моём лесу. И вы даже не представляете, во что ввязались.
Кирилл попятился к машине.
— Я ухожу. Я не подписывался на это. Стас, поехали отсюда!
— Машина никуда не поедет, — сказала Вера.
— Это ещё почему?!
— Потому что вы стоите на старой лесовозной просеке. Через двести метров там яма глубиной в полтора метра. Ваш красивый внедорожник сядет так, что вытаскивать придётся трактором. Который сюда, кстати, тоже не доедет.
Стас выругался.
— Ты блефуешь. Ты не можешь этого знать!
— Могу. Я выросла здесь.
Она кивнула в сторону леса.
— В двух километрах отсюда — сторожка моего отца. Он егерь. Бывший военный. У него ружьё, которое он чистит каждый вечер. И очень плохое чувство юмора.
Повисла тишина. Только Полкан продолжал рычать — тихо, предупреждающе.
— Что тебе нужно? — наконец спросил Стас. Голос уже не такой уверенный.
— Мне? — Вера склонила голову набок. — Мне нужно, чтобы вы поняли одну простую вещь. Вы думали, что можете забрать всё, что захотите. Что никто не остановит. Что вам всё сойдёт с рук. Но есть места, где ваши деньги и связи ничего не значат. Где правила устанавливает лес.
Она сделала ещё шаг вперёд. Полкан двинулся вместе с ней.
— Сейчас вы сядете в машину. Аккуратно развернётесь — там есть место, если не торопиться. Вернётесь на трассу. И забудете, что эта ночь вообще была. Если я увижу вас снова — неважно где — мой отец узнает. И он не будет разговаривать.
— А если мы откажемся? — процедил тот, что без имени.
Вера пожала плечами.
— Тогда оставайтесь. До утра в этом лесу вы не доживёте. Медведи только проснулись после спячки. Голодные. И очень, очень недовольные.
Кирилл первым бросился к машине. Стас простоял ещё секунду — буравил Веру взглядом, полным ненависти — а потом тоже пошёл.
— Это тебе так не сойдёт, — прошипел он. — Мы тебя найдём. В городе. На работе. Везде.
Вера смотрела, как они садятся в машину. Как внедорожник медленно, неуклюже разворачивается на узкой дороге. Как красные огни габаритов исчезают между деревьями.
Когда шум мотора затих, она опустилась на колени и обняла Полкана за шею.
— Хороший мальчик. Хороший.
Пёс лизнул её в щёку.
Вера встала и посмотрела в ту сторону, где за чёрной стеной леса пряталась сторожка отца.
— Пойдём домой, — сказала она Полкану. — Дорогу ты знаешь.
Они двинулись в темноту — девушка и огромный пёс. Лес расступался перед ними, как перед старыми знакомыми.
Но Вера понимала: это только начало. Стас не из тех, кто забывает обиды. Он вернётся. Приведёт друзей. Попытается отомстить.
Что ж. Пусть попробует.
Она будет ждать.
Продолжение следует...