Завтра д/р Алексея Глызина. Пару лет назад оставлял здесь фрагмент одной из наших бесед (задал хитрый вопрос с подачи Градского):
ИЗ КОММЕНТОВ:
Многие певцы выступали на разогреве. И добивались успеха. И ничего в этом стыдного нет: опыт выступлений для начинающих и "проверка звука и зала" для опытных.
******
Был свидетелем сценки, на съёмке концерта в Олимпийском "Счёт 904"в 86 году. К Пугачёвой подвели "поздороваться" Буйнова и Глызина, сказали что это участники группы Весёлые ребята. У Аллы был вид, как будто она впервые услышала о них и ей пришлось пояснить что это те которые поют - "Автомобили, автомобили...".
******
Это ерунда, а в 1988 году на концерте Ингви Мальмстина, рок металлиста, сначала пел Кобзон.
«Мне позвонил друг Виталик Любезнов, который тогда работал у Пугачевой гитаристом, и говорит: «Алла ищет музыкантов с хорошими инструментами и данными». А у меня в то время уже была американская гитара Gibson Les Paul, которую мне привез товарищ. И я пришел. Алла на все это посмотрела, послушала и говорит: «Ладно, годится». И я начал работать в её коллективе... Алла всегда всех собирала в своем люксе, и мы устраивали весёлые вечеринки. Был очень дружный коллектив. Все, конечно, боготворили, обожали нашу богиню Аллу — она в тот период времени была очень демократичной: когда надо было быть жесткой — была жесткой, но мы всегда оставались вместе. Мы жили как одна большая дружная семья... Зашёл после концерта к ней в гримерку и сказал: «Алла, такая история, меня пригласили в «Весёлые ребята». И она отреагировала без слез и скандалов, ответив: «Благословляю». Мы обнялись, и я пошёл,»,
— делился как-то Глызин.
Алексей Глызин на разогреве у Пугачевой? Это сейчас звучит как анекдот из параллельной вселенной. Но в той, нашей вселенной, это был не просто «разогрев». Это был ритуал посвящения. Суровая школа выживания на самой вершине пищевой цепи советской эстрады.
Представьте себе картину. Алла Пугачева — уже не просто певица. Это — абсолютное солнце, вокруг которого вращается вся планетная система под названием «советская поп-музыка». Быть допущенным на её концерт в качестве «разогрева» — это высочайшая честь и смертельный риск одновременно.
Честь — потому что ты попадаешь в святая святых. Твоё имя печатают на одной афише с её именем. На тебя смотрит её зал — самый требовательный, самый преданный, самый массовый. Это был мгновенный, тотальный, всенародный лифт. Если Примадонна позволила тебе выйти на её сцену — значит, ты «свой». Значит, ты прошёл фильтр.
А риск — потому что зал шёл на Аллу. И только на Аллу. Они терпеливо слушали «разогрев», но их терпение было тонким, как лезвие. Если ты не цеплял их с первых же минут — в зале нарастал нетерпеливый гул, топот, крики «Аллу!». Это был экзамен на профессиональную и психическую прочность. Не каждый мог это выдержать. Глызин — выдержал. Более того, Алексей Сергеевич использовал этот шанс на все сто.
Потому что Глызин был не просто «одним из». Он был идеальным «разогревателем». У него были свои хиты (о чём мы с ним беседовали, см. видео), свой бунтарский, «рок-н-ролльный» имидж после «Весёлых ребят», своя харизма. Алексей не был бледной тенью. Он был яркой вспышкой перед главным фейерверком.
И в этом был расчёт: его энергетика, его «другая» музыка готовили зал не к лирике, а к грандиозному шоу, к мощнейшему эмоциональному взрыву, которым всегда был концерт Пугачёвой.
Так что это сотрудничество — не история про «звезда и подмастерье». Это история про взаимовыгодный симбиоз. Пугачева получала качественный, огненный, узнаваемый пролог к своему действу. А Глызин получал пропуск в высшую лигу и бесценный опыт работы с аудиторией самого высокого накала.
Сегодня, когда у каждого второго свой хедлайнер-тур, эта история кажется архаичной. Но тогда это был закон джунглей. И то, что Алексей Сергеевич вышел из этой школы живым, с несломленной самооценкой и с песнями, которые зал пел вместе с ним, — говорит лишь об одном: он был настоящим профессионалом старой, жёсткой, но честной закалки.