— Возможно, — пожал он плечами. — А возможно, и нет. У меня на руках справка о низкой фертильности. Это ставит под сомнение мое отцовство. И если я его оспорю и выиграю, ты останешься одна с ребенком и еще и должна будешь компенсировать мне моральный вред. Так что, по-моему, первый вариант — самый гуманный. Для всех.
Галина Степановна наконец оторвалась от окна.
— Леночка, он, конечно, резко говорит. Но по делу. Ты подумай. Какая жизнь ждет ребенка с матерью-одиночкой в таком… месте? — она обвела комнату жестом, полным сожаления. — А у нас — хороший район, садик рядом, школы. Дима сможет дать ему все. Он же отец, он будет любить своего сына или дочку.
— Любить? — Лена засмеялась, и смех прозвучал горько и истерично. — Он говорит об этом как о бизнес-проекте! Алименты, суды, отцовство… Это не любовь!
— Любовь — это ответственность, — холодно отрезала Галина Степановна. — А ответственность — это обеспечение, условия, стабильность. Чувства — это для романтиков. А мы говорим о реальной жизни.
В дверь снова постучали. Легко, но настойчиво. Все трое вздрогнули.
— Кто это? — спросил Дмитрий, нахмурившись.
Лена, не отвечая, бросилась открывать. На пороге стоял Антон. Он был в том же пальто, с портфелем. Его взгляд быстро оценил ситуацию: растерянная Лена, уверенный Дмитрий, спокойная дама в шляпке.
— Лена Викторовна, я, кажется, немного рано. Мы договаривались на… — он посмотрел на часы, — на девять тридцать. Но раз уж я здесь… — он вошел, не дожидаясь приглашения. — Антон Колесников, адвокат Лены Викторовны. А вы, полагаю, Дмитрий Валерьевич? И… Галина Степановна? Очень приятно.
Он протянул руку Дмитрию. Тот, после секундного замешательства, нехотя пожал ее.
— Я не был уведомлен о присутствии адвоката на этой неофициальной беседе, — сказал Дмитрий, и в его голосе впервые зазвучала настороженность.
— А я не был уведомлен о визите к моей клиентке в ее жилище с целью оказания давления, — мягко парировал Антон, снимая пальто и вешая его рядом с курткой Дмитрия. — Но раз уж мы все здесь, давайте обсудим. Продолжайте, вы, кажется, как раз предлагали варианты? Я слышал что-то про алименты и прерывание.
Дмитрий обменялся быстрым взглядом с матерью. Игра изменилась. В комнате появился человек, говоривший на их языке — языке закона и процедур, но с противоположной стороны.
— Мы обсуждали семейные вопросы, — сказала Галина Степановна, выпрямившись. — Личного характера.
— В присутствии адвоката вашего сына? — вежливо поинтересовался Антон.
— Адвокат не нужен. Это личная беседа.
— Тогда, Лена Викторовна, я советую вам прекратить этот разговор. Любые договоренности, достигнутые без участия вашего защитника, могут быть использованы против вас. Особенно если они касаются возможной беременности.
Антон подошел к столу, взял один из пластиковых стаканчиков, понюхал.
— Чай? Безопасно ли его пить, учитывая напряженность отношений? Шутка, — он поставил стакан, не дожидаясь реакции. — Так о чем мы? Ах да. Первый вариант — прерывание. Второй — оспаривание отцовства и взыскание алиментов с матери. Я правильно понял?
Дмитрий промолчал, сжав губы. Галина Степановна холодно сказала:
— Мы заботимся о благополучии возможного ребенка.
— Разумеется. Как и мы, — кивнул Антон. Он повернулся к Лене. — Вы ознакомились с вариантами?
Лена, все еще цеплявшаяся за спинку стула, кивнула. Она чувствовала, как понемногу отступает паника. Антон был здесь. Он был ее щитом.
— И что вы думаете? — спросил он.
— Я… не согласна. Ни с первым, ни со вторым.
— Отлично. Тогда, Дмитрий Валерьевич, Галина Степановна, предлагаю перенести обсуждение в официальное русло. Через час у нас встреча в отделе опеки. А до этого моя клиентка должна пройти медицинское освидетельствование. Так что, если вы позволите, мы сейчас удалимся.
Он взял свое пальто, протянул Лене ее куртку. Движения были плавными, уверенными, не оставляющими пространства для возражений.
Дмитрий встал. Он был выше Антона, шире в плечах. Он подошел к нему вплотную.
— Вы понимаете, с кем связались? — тихо, но отчетливо спросил он. — Это не ваше дело. Это семейное дело.
— С того момента, как вы подали иск в суд и начали угрожать моей клиентке финансовыми санкциями и отъемом ребенка, это перестало быть просто семейным делом. Это стало моим делом, — так же тихо ответил Антон, не отводя взгляда. — И я его доведу до конца.
Между ними на мгновение повисло напряженное молчание. Лена видела, как скулы Дмитрия напряглись.
— Посмотрим, — сквозь зубы произнес он. — Увидим, кто кого доведет.
Он резко развернулся, взял куртку.
— Мама, пошли. До встречи в опеке.
Галина Степановна не спеша собрала термос и коробочку с гематогеном, кивнула Лене.
— Подумай, милая. Разумно. Не слушай чужих советчиков. Они не проживут твою жизнь за тебя.
Они вышли. Дверь закрылась. Лена выдохнула, обмякнув. Ноги подкосились, и она опустилась на диван.
— Спасибо, — прошептала она. — Они бы…
— Они бы довели вас до срыва, а потом использовали бы ваше эмоциональное состояние против вас. Классика, — закончил Антон, садясь рядом. Он вытащил из портфеля бутылку воды, открутил крышку и протянул ей. — Пейте. Медленно. Сейчас нужно собраться. У нас мало времени.
Лена сделала несколько глотков. Ледяная вода прочистила сознание.
— Вы… не испугались его?
— Я видел и пострашнее, — усмехнулся Антон, но в его глазах не было веселья. — Угрозы — часть игры. Когда другие аргументы заканчиваются, начинают давить. Ваша задача — не поддаваться. Никогда. Помните: они пытаются играть в одни ворота. Забирают у вас все и диктуют условия. Мы будем играть в их же игре, но по другим правилам. Первое правило: никаких частных встреч без меня. Второе: все разговоры, если возможно, записывать. У вас есть телефон с диктофоном?
— Да.
— Отлично. С сегодняшнего дня он всегда у вас в кармане, с включенной функцией записи при любом контакте с ними. Третье: мы идем в консультацию. Прямо сейчас.
Женская консультация встретила их стерильным запахом хлорки и лекарств, усталыми лицами медсестер и длинной очередью. Антон, воспользовавшись каким-то знакомством или просто настойчивостью, устроил так, что Лену приняли вне очереди. Через полчаса она уже сидела в кабинете гинеколога, пожилой женщины с добрыми, но уставшими глазами.
Осмотр, УЗИ… Процедуры сливались в одну муторную, унизительную необходимость. Лена лежала на кушетке, глядя в потолок, и думала о том, что где-то здесь, в этих стенах, решается ее судьба. Не в романтическом смысле. В самом что ни на есть приземленном.
— Ну что, моя хорошая, — сказала наконец врач, убирая датчик. — Поздравлять или пока нет?
Лена замерла.
— Есть беременность. Маленький срок, 4-5 недель. Плодное яйцо в матке, все как положено. Но… — врач посмотрела на нее поверх очков. — Состояние ваше, если честно, не ахти. Сильный стресс, недосып, питание, судя по анализам, никакое. Так нельзя. Ребенок этого не любит. Вам нужно срочно вставать на учет, принимать витамины, отдыхать и, главное, успокоиться. Иначе могут быть проблемы.
Она протянула Лене бумажное полотенце.
— Муж ждет в коридоре? Пусть заходит, поговорим.
— Это… не муж, — тихо сказала Лена. — Мы… в разводе.
Лицо врача изменилось. Усталая доброта сменилась профессиональным, отстраненным сочувствием.
— Понятно. Ну, тогда тем более нужно взять себя в руки. Ребенку нужна здоровая мама. И морально, и физически. Вот ваша справка. И направление на постановку на учет. Решайте, будете сохранять — приходите. Нет… тоже приходите, но уже к другому специалисту.
Лена вышла в коридор, сжимая в руке хрустящий листок. Справка. Официальный документ. «Беременность 4-5 недель. Угрозы прерывания в данный момент не выявлено».
Антон, разговаривавший по телефону, увидел ее, быстро попрощался и подошел.
— Ну?
Она молча протянула справку. Он быстро прочел, кивнул.
— Хорошо. Теперь у нас есть факт. Не слухи, не предположения. Факт. Поехали в опеку.
Отдел опеки и попечительства располагался в старом административном здании на улице Металлургов. Выцветшие желтые стены, скрипучий линолеум, очередь из таких же потерянных, измученных людей. Воздух был пропитан безнадегой и формальностью.
Дмитрий и его адвокат, щеголеватый мужчина в дорогом костюме, уже ждали их в коридоре. Они о чем-то тихо разговаривали, но замолчали, увидев Лену и Антона.
— Пошли, — коротко бросил Дмитрий, направляясь к указанной двери.
Кабинет был небольшим, тесным. За столом сидела женщина лет пятидесяти, с жестким, непроницаемым лицом и аккуратной серой прической. Табличка на столе: «Специалист отдела опеки Иванова Л.П.»
— Садитесь, — сказала она, не глядя на них, просматривая какую-то папку. — Вас четверо? Родители и представители?
— Да, — ответил адвокат Дмитрия. — Я, Борисов Игорь Сергеевич, представляю интересы Дмитрия Валерьевича Осокина. А это…
— Антон Колесников, представляю интересы Лены Викторовны Осокиной.
Иванова Л.П. подняла глаза, обвела всех бесстрастным взглядом.
— Так. Ситуация мне в общих чертах ясна из заявления гражданина Осокина Д.В. Имеется бракоразводный процесс. Имеется возможная беременность супруги. Цель беседы — выяснить обстоятельства и определить возможные варианты защиты интересов несовершеннолетнего в случае его рождения. Лена Викторовна, вы подтверждаете факт беременности?
Лена кивнула, достала справку, протянула ее.
Специалист неспешно надела очки, изучила документ.
— Срок маленький. Встали на учет?
— Нет еще, — тихо ответила Лена.
— Планируете вставать? Планируете сохранять беременность?
— Да.
— Ваше материальное положение? Место работы?
Лена опустила глаза.
— Я… пока не работаю. Недавно сократили. Но я ищу.
— Место жительства?
— Съемная комната. На Спутнике.
Иванова Л.П. что-то записала, не меняя выражения лица.
— Дмитрий Валерьевич, ваша позиция?
Адвокат Борисов слегка наклонился вперед.
— Моему доверителю известно о беременности бывшей супруги. Однако, учитывая сложные отношения между сторонами и наличие у него медицинского заключения о низких шансах на отцовство, он считает необходимым в случае рождения ребенка провести генетическую экспертизу. До установления отцовства в судебном порядке мой доверитель считает преждевременным обсуждение каких-либо обязательств. Однако, как ответственный гражданин, он готов участвовать в содержании ребенка при условии подтверждения родства. И, разумеется, он, как отец, имеющий стабильный доход и жилье, будет ставить вопрос об определении места жительства ребенка с ним, если мать не сможет обеспечить достойные условия.
Он говорил гладко, без запинки, как заученную речь.
Иванова повернулась к Антону.
— Ваша позиция?
— Моя клиентка намерена сохранить беременность и родить ребенка. Она отвергает любые предположения о сомнительности отцовства Дмитрия Валерьевича, так как в период зачатия они состояли в браке и вели совместную жизнь. Что касается материального положения, оно временное. Лена Викторовна — квалифицированный бухгалтер, поиск новой работы ведется активно. Мы также обратимся в службу занятости и органы социальной защиты за положенными пособиями. Главное — это желание матери растить ребенка и создать для него благоприятную психологическую атмосферу, чего, учитывая давление и угрозы со стороны отца, в случае проживания с ним, гарантировать нельзя.
Дмитрий фыркнул, но промолчал.
Специалист снова что-то записала.
— Так. Ситуация стандартная, к сожалению. Рекомендации отдела опеки следующие. Первое: Лене Викторовне встать на учет в женской консультации в течение недели и соблюдать все предписания врача. Второе: обратиться в центр социальной поддержки для оформления пособий как беременной, а впоследствии — как матери-одиночке, если отцовство не будет установлено. Третье: Дмитрию Валерьевичу — воздержаться от действий, которые могут быть расценены как давление на бывшую супругу. Что касается споров об отцовстве и месте жительства ребенка — это компетенция суда. После рождения ребенка вы можете обращаться с соответствующими исками. На сегодня у меня все. Есть вопросы?
— У меня есть, — сказал Антон. — Может ли отдел опеки выдать какое-либо предписание, запрещающее Дмитрию Валерьевичу приближаться к месту жительства Лены Викторовны? Учитывая, что сегодня утром имел место факт нежелательного визита с элементами давления.
Иванова посмотрела на Дмитрия.
— Это правда?
— Я приходил поговорить. Как отец потенциального ребенка. Без каких-либо угроз, — отчеканил Дмитрий.
— Запрет на приближение выдается судом, обычно в рамках дела о бытовом насилии, — сказала специалист. — У вас есть зафиксированные случаи насилия? Полицейские протоколы?
— Нет, — вынужден был признать Антон.
— Тогда нет оснований. Рекомендую решать вопросы цивилизованно. Все свободны.
Она снова опустила глаза в бумаги, давая понять, что разговор окончен.
В коридоре между двумя группами людей повисло тяжелое молчание.
— Ну что, адвокатик, — тихо, с издевкой произнес Дмитрий, обращаясь к Антону. — Победили? Она получила свои рекомендации. А я — право требовать экспертизу и определение места жительства с отцом. Кто кого довел?
— Это только начало, Дмитрий Валерьевич, — спокойно ответил Антон. — И помните, давление на беременную женщину — отягчающее обстоятельство в любом суде. Даже в вашем.
Он взял Лену под локоть, мягко, но решительно повел к выходу.
— Ничего, Лена Викторовна, — сказал он уже на улице, когда холодный ветер обжег лицо. — Первый раунд закончился вничью. Но мы выиграли главное: время. У нас есть время до рождения ребенка. И мы его используем.
Он проводил ее до комнаты, наказал запереться и никому не открывать. Пообещал найти ей временную работу через знакомых, чтобы был официальный доход. И уехал.
Лена осталась одна. Справка о беременности лежала на столе, как неразорвавшаяся бомба. Она смотрела на этот листок и думала о том, что внутри нее растет жизнь. Жизнь, которую уже втянули в войну. Жизнь, чье будущее зависит от того, сможет ли она, Лена, бывшая «дура наивная», стать достаточно сильной, чтобы защитить их обоих. Чтобы не позволить играть в одни ворота.
Она положила руку на живот. Там пока не было никаких ощущений, только холодный страх и острое, новое чувство — не материнской любви, еще нет. А яростного, животного желания защитить. Во что бы то ни стало.
Поздно вечером, когда Лена уже пыталась заснуть под вой ветра, в дверь снова постучали. Не настойчиво, а робко, несколько раз. Лена замерла, не дыша. Стук повторился. Потом в щель под дверью просунули сложенный в несколько раз листок бумаги и тихо ушли. Сердце бешено колотясь, Лена подошла, подняла его. Это была распечатка. Фотография Антона Колесникова, выходящего из здания суда с другой женщиной. Молодой, ухоженной. И подпись внизу, напечатанная крупным шрифтом: «Доверяете ему? Он берет деньги и с той стороны тоже. Проверьте, прежде чем доверять свою жизнь и жизнь своего ребенка авантюристу». Внизу, от руки, были выведены слова, знакомым, ненавистным почерком: «Все еще думаешь, что у тебя есть союзники, Ленка? Одумайся, пока не поздно. Д.»
***
Бумага жгла пальцы, как лед. Лена стояла посреди комнаты, не в силах оторвать взгляд от распечатки. Антон. С другой женщиной. В здании суда. Подпись Дмитрия была как печать на приговоре: он знал, куда ударить. В самое уязвимое место — в ее только начавшую зарождаться веру.
Она машинально перевернула листок. На обороте была другая распечатка — скриншот какого-то финансового документа. Непонятные столбцы цифр, часть из которых была выделена желтым маркером. И подпись внизу: «Колесников А.Г. — получение средств по делу №…» Номер был неполным, заретушированным. Но суть была ясна: его пытались представить как коррумпированного адвоката, играющего на две стороны.
Сердце упало где-то в пятки, оставив в груди пустоту, заполненную холодом. Было ли это правдой? Или это была очередная, более изощренная ложь? Антон казался таким искренним. Но разве Дмитрий три года назад не казался искренним, когда нес ее на руках? Доверять нельзя было никому.
Лена медленно опустилась на диван, положила листок рядом. Она взяла телефон, нашла в контактах номер Антона. Палец замер над кнопкой вызова. Что она скажет? «Это правда?» Он, конечно, ответит «нет». Или, что еще хуже, признается и бросит ее дело. Она останется одна. Снова.
Нет. Она не позвонит. Не сейчас.
Вместо этого она открыла браузер и начала искать. «Антон Колесников, адвокат, Череповец». Выдало несколько ссылок: страничка на сайте коллегии адвокатов, упоминание в паре новостей о выигранных делах по семейным спорам, короткая заметка о бесплатной юридической консультации для матерей-одиночек. Ничего компрометирующего. Никаких скандалов.
Она попыталась поискать по номеру дела, но он был неполным. В отчаянии она вбила в поиск «адвокат играет на две стороны», но это выдало лишь форумы с жалобами клиентов и общие рассуждения.
Лена выключила телефон, отбросила его. Она чувствовала себя загнанным зверем. С одной стороны — Дмитрий и Галина Степановна с их железной логикой, угрозами и деньгами. С другой — Антон, который мог оказаться таким же предателем, просто более тонким. А она — в середине, с растущей внутри жизнью и абсолютно беспомощная.
Она посмотрела на коробки в углу. На ту, где лежали дневники. Возможно, он был прав. Возможно, они были не слабостью, а оружием. Но как превратить слезы на бумаге в доказательства?
Ее мысли прервал тихий, но настойчивый стук в окно. Лена вздрогнула. Комната была на первом этаже, окно выходило в темный, заросший бурьяном двор. Она осторожно подошла, раздвинула занавеску.
За стеклом, прижавшись к нему лицом, была женщина. Молодая, лет двадцати пяти, в помятой куртке, с испуганными, выпученными глазами. Она что-то говорила, но сквозь стекло не было слышно. Видно было только, как шевелятся ее губы: «Откройте… пожалуйста…»
Лена, сердце колотясь, отступила. Кто это? Еще один посланник Дмитрия? Она потянулась к телефону, чтобы набрать полицию, но женщина за окном начала отчаянно махать руками, показывая на что-то позади себя, в темноту двора, и делая успокаивающие жесты. Она выглядела не опасной, а напуганной до смерти.
Решившись, Лена подошла к окну, приоткрыла форточку. Холодный воздух ворвался в комнату.
— Что? Кто вы?
— Лена Викторовна? — голос женщины был срывающимся, шепотом. — Я… я знаю вашего мужа. Дмитрия. Я работаю… вернее, работала уборщицей в его фирме. Мне нужно с вами поговорить. Очень нужно. Можно войти? Они могут увидеть меня здесь.
«Они». Лена быстро оглядела темный двор. Ни души. Но от страха в голосе незнакомки стало не по себе.
— Я не открываю дверь незнакомым, — сказала она, но уже менее уверенно.
— Ради бога… у меня есть информация. Про вас. Про него. Про то, как он всех обманывает. Я могу… я могу помочь вам. Но и вы мне поможете. У меня тоже… проблемы с ним.
Лена колебалась. Это могла быть ловушка. Но в глазах женщины был такой искренний, животный ужас, что он казался настоящим.
— Подождите у двери, — наконец сказала она. — Я открою, но только на цепочке.
Она подошла к двери, включила свет в коридоре, защелкнула цепочку и приоткрыла дверь на пару сантиметров. В щели показалось бледное, исхудавшее лицо.
— Спасибо… — женщина попыталась просунуть руку, но цепочка не пускала. — Меня зовут Светлана. Я… я была свидетельницей. Одной из многих. Он… ваш муж… он не просто хочет отнять ребенка. У него есть план. Большой план. Он так делал уже… с другими.
Лена почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Что вы имеете в виду? Входите. Быстро.
Она сняла цепочку, впустила Светлану внутрь и тут же закрыла и заперла дверь на все замки. Женщина стояла посреди комнаты, дрожа от холода и волнения, озираясь по сторонам.
— Садитесь, — Лена указала на диван. — Говорите. Что за план? Какие другие?
Светлана села, сжала руки на коленях. Ее пальцы были красными, обветренными, с облупившимся лаком.
— Я работала в его офисе полгода. Убирала по вечерам. Он… он не знал, что я все вижу и слышу. Думал, уборщица — как мебель. Невидимая. — Она горько усмехнулась. — А я видела. Как он встречался с разными женщинами. Не для романов. Для… бизнеса.
— Какого бизнеса?
— Он… он помогает богатым мужчинам. Или женщинам. Тем, у кого есть деньги, но нет наследников. Или тем, кто хочет отомстить бывшим. Он находит… уязвимых девушек. Молодых, без денег, без поддержки. Иногда беременных, иногда нет. И предлагает им… сделку.
Лена слушала, и мир вокруг начинал расплываться. Ее мозг отказывался складывать эти кусочки в целое.
— Какую сделку?
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)