«ДОРОГА В НИКУДА» и «ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС» - мировоззренческие крупновские вещи, отражающие его стремление жить днём сегодняшним, не откладывать ничего на потом и особо на это «потом не надеяться». Не исключено, что здесь отпечаталась и история отношений группы с BIZ Enterprises и неудачной попыткой попасть на западную сцену:
Трудно дать, трудно взять,
Трудно быть, еще труднее просто ждать.
Свет удач – дальний свет,
Но я боюсь, что не прожить мне столько лет.
Все мечты воплотятся в явь
Может быть, но слабо верю я.
Завтра всё, но это не для нас;
Мы живем сегодня и сейчас.
В этих строках – и положительный подтекст («Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы» (Матф.6:34)), и отрицательный, т.к. Крупнов не щадил себя ни в плане работы, ни в плане вредных привычек. Часто близкие люди слышали от него, что ориентиром могли быть ближайший концерт, ближайшая репетиция, а в какие-то долгосрочные стратегические планы он не верил (как показала впоследствии жизнь, в этом он оказался прав).
«ЕЩЁ ОДИН ДЕНЬ» - не просто заглавная песня, давшая альбому название, но гимн 90х годов с их мраком и нестабильностью. В стране, где ценники в магазинах менялись почти каждый день, работа переставала кормить, а на улице можно было получить пулю, нож под ребро или арматурой по голове, каждый день, прожитый без потерь, действительно был небольшим праздником. Логически связанная с мыслью о «жизни днём сегодняшним», песня как нельзя лучше выразила и настроения Крупнова, и настроения страны тех лет. Крупнов в последующих интервью пояснял:
У тебя никогда не было такого: ложишься вечером спать и думаешь – вот и ещё один день пережил…?
«— Откуда взялось его название ”Еще один день”?
— По главной песне. Там еще есть рефрен: ”День прошел, а ты всё жив?” И эта мысль красной ниточкой проходит через весь альбом. Чисто по настроению он получился злым и веселым. Если ”Стена” более философична, то ”Еще один день” абсолютно приземлен. Или, вернее, он более жизненен.
(…)
— Ты говоришь, что альбом получился очень злым. Что так на тебя повлияло?
— Полный беспредел, который творится вокруг, и несознанка какая-то».
На песню «Ещё один день» был снят широко известный клип, в котором кадры с концертного выступления группы соседствовали с кадрами изготовления гробов и встреч героя клипа (в исполнении Крупнова) с разного рода бандитами (в исполнении других музыкантов Обелиска). Песня стала широко популярной и даже (что нехарактерно для Обелиска и вообще для металлических хитов в нашей стране) стала одним из самых частых номеров, исполнявшихся во дворах под гитару.
Итак, летом 1992 года альбом пошёл в продажу, а 13 ноября того же года был с успехом презентован на концерте группы в ДК им. Горбунова (этот концерт будет издан в 2004 году под названием «Пятница 13»). В 1994 году альбом будет переиздан на CD. Впоследствии, после смерти Крупнова правообладатели будут резко возражать против переиздания крупновского материала. В 2003 году альбом выйдет без должного оформления. Дальнейших же переизданий приходится ждать и по сей день…
Состав, делавший «Ещё один день», не сохранится. Игорь Жирнов, бывший в Обелиске по сути сессионным музыкантом, уйдёт делать дальнейшие альбомы Сектора Газа, а также (шутка ли) работать, например, с Игорем Николаевым. Крупнов с его особыми требованиями к концертной игре не видел его в дальнейшем составе:
"Егор" - человек в достаточной мере "шаровой". Он очень любит импровизировать. В частности, он не понимал, зачем нужно репетировать, если известна структура композиции? "Какая разница: сыграю я соло так или по другому?" - говорил он. А у меня еще с 1986 года все было жестко: постоянные репетиции, чтобы каждая вещь оттачивалась до миллиметра. И вот в этом мы с ним не состыковывались. Так что пришлось с "Егором" расстаться...
Звукорежиссёр Евгений Чайко, бывший с группой с самого её основания и сделавший изумительный звук альбома, тоже пойдёт своей дорогой. Работа на студии ВТПО «Видеофильм», где делался «Ещё один день», даст широчайшие возможности для экспериментов со звуком, и Чайко останется там.
Группа же, приняв в ряды гитариста Дмитрия Борисенкова, пойдёт дальше и запишет великолепные альбомы 1994 года. Впрочем, это уже совсем другая история, достаточно далёкая от тяжёлого металла, характерного для «Ещё одного дня».
Несмотря на успех пластинки, сделать революцию в отечественной музыке и взорвать представление общественности о ней, как думал Крупнов, не вышло. Мировая металлическая сцена была в значительной мере повержена гранжем и альтернативной музыкой, набиравшими силу с начала 90х. Эти веяния докатились и до нашей страны. И если мировые гранды металла частично устояли (хотя и надолго сменили звучание), то в России, где к металлу многие относились с иронией, а групп всесоюзного масштаба было раз два и обчёлся, эта сцена стала чахнуть. Крупнов, чувствовавший это и тяготевший, скорее, к Кинчеву-Шевчуку-Сукачёву, чем к Арии или Коррозии Металла, постепенно займётся совсем иной музыкой.
Тем не менее, перед нами пластинка – бриллиант на все времена. Даже после стольких десятилетий развития тяжёлой музыки она звучит более чем достойно и не кажется архаичной. Завершить рассказ о ней будет уместно словами самих музыкантов. Владимир Ермаков:
«Для меня «Еще один день» был и остается самым правильным альбомом «Черного Обелиска». Не то, чтобы самым любимым, а именно самым правильным – по концепции, звуку, расстановке песен и т.д…».
Анатолий Крупнов:
«По материалу это пока самый агрессивный и жёсткий наш альбом. Музыку этого альбома сложно как–то определить, достаточно будет сказать, что это сильный шаг в сторону от устоявшихся традиций и в то же время это мощная и очень драйвовая музыка. И если ты спросишь, что это – отход назад или шаг вперёд, я скажу так. Если меняется музыка – это поиск. Если меняется дух, энергетика – это проституция».
«А музыка у нас действительно новая. Такую музыку сейчас не играет никто. Обычно любую песню, которая исполняется в стиле тяжёлый рок, можно максимум напеть. Вот эти песни наиграть даже можно – на фоно, на гитаре. Эти песни. Любому человеку, который никогда в жизни не слушал тяжёлую музыку, поставь пару–тройку песен, и он врубится. С ходу. Потому, что это гениально. А всё гениальное просто. У нас всё просто, как трусы за рубль двадцать…»