В 1992 году стало ясно, что и музыканты Обелиска недолюбливают BIZ Enterprises, и у главы BIZ Enterprises интереса к новому альбому нет. Альбом в итоге хотя и вышел под маркой “Alien Records” (лейбл Зосимова, издававший в т.ч. Э.С.Т., впрочем, долго на рынке не продержавшийся), однако фактически и финансирование, и организацию издания Крупнов взял на себя. Alec Kourbatkine, в ту пору работавший на BIZ Enterprises, вспоминает:
«Заехал Толик к нам на Серпуховскую (я тогда у Бориса Зосимова занимался выпуском пластинок) и спросил, интересно ли будет выпустить нам его новый альбом. Я позвонил шефу в Америку – он тогда был там – так и так, Борис сказал, что подумает и через пару дней сказал, что не готов покупать этот альбом, у них тогда, наверное, еще не сложились деловые отношения, к тому же Толик всегда хотел быть независимым, но так не бывает. Он расстроился и предложил выпустить эту пластинку нам вдвоем. Так и сделали…».
Изначально совершенно не коммерческий человек, Крупнов с опаской начинал такое дело, как самостоятельное издание пластинки (тем более, на дворе стояли 90е, и ввязываться в подобные дела, да ещё и без опыта и своего капитала было тем ещё риском). Однако жена Алина поддержала музыканта в трудный момент, сказав ему: «Толик, у тебя есть фаны, которые тебя любят, у кого-то из них есть разбитые «Запорожцы» - они развезут всё по рынкам, по палаткам. Мы сделаем всё сами, надо только утром вставать пораньше». Толик решился – и всё завертелось, хотя поначалу было откровенно стрёмно. Алина впоследствии вспоминала:
Он очень волновался, когда вёз рюкзак с деньгами на студию. И ещё более волновался, когда вёз ещё больший рюкзак с деньгами на Апрелевский завод: ведь никто не поймёт и не простит, если с этими одолженными деньгами что-то случится, пусть даже ты необычайно талантливый, умный и красивый. С другой стороны, Толику всё это дико нравилось: в него поверили, в него вложили деньги.
У него изменилась даже манера вести себя. У него исчезла эстетская неторопливость. Он завёл себе ежедневник, куда на полном серьёзе записывал все свои дела. Ему нравилось, что он – конкретный человек и что пошли какие-то реальные дела, что у него есть ежедневник, в который есть что записывать.
Правда, мы очень долго возвращали взятые взаймы деньги… Мы рассчитывали вернуть их в течение года, а возвращали два с половиной и даже больше. Тем не менее, мы деньги вернули…
Это было действительно непросто. Как впоследствии оценивал те события Ермаков, «в то время выпуск виниловой пластинки – событие космического масштаба, и его можно было сравнить только с получением боевого ордена». В условиях растущих цен, хаоса и неопределённости нужно было свернуть горы – и Крупнов их свернул.
Свои ощущения, полученные в организаторско-коммерческой роли, он впоследствии изложил в «Пятой песне», вошедшей на альбом «Я остаюсь» (1994 г.). О том, насколько серьёзно всё было для Крупнова, можно судить и по такой цитате из интервью Ермакова: «Это первый и единственный трезвый альбом Толика. Потому что он в течение этого года просто вообще не пил, то есть никак, зашился».
Виниловая пластинка в итоге была издана и пошла в продажу. Что ожидало слушателей, за последние 6 лет привыкших к другому Чёрному Обелиску?
Как уже отмечалось выше, Крупнов и его команда решили несколько отойти от стандартов металлической музыки тех лет. Альбом вышел более стилистически разнообразным и для многих неожиданным. Реакция была преимущественно положительной.
«Толику с командой в очередной раз удалось поразить привычную ко всему тяжёлую общественность. При первом же прослушивании альбома убивает наповал мощь и наполненность звучания. Чистота записи доведена до предела, на что музыкантам пришлось потратить немало времени. Нельзя не отметить профессионализм их продюсера Е. Чайко. Определённо, такого качества звука в Союзе не достигал ещё никто. При сравнении с 91-й МЕТАЛЛИКОЙ этот альбом по саунду ни в чём ей не уступает.
Снова проявив экспрессивность своей натуры, Крупнов (не желая спекулировать на популярности "Стены" - предыдущей работы ОБЕЛИСКА) представляет на суд слушателей принципиально новую работу…
Совершенно различные по духу композиции (Крупнов предпочитает называть их песнями) точно составляют картину, отражённую в названии альбома "Еще Один День". Их сложно отнести к какому-либо одному стилю. Просто металлом это уже не назовёшь. Сквозь сольно-ритмические проходы, так называемый "блуждающий бас" явно напоминает о тонких джаз-роковых джунглях. В общем, музыка довольно тяжёлая и одновременно весёлая, энергичная. Местами чувствуется присутствие облагороженной панкухи. Как всегда на высоте ритм-секция. Алексис кладёт чёткий, нота в ноту, чёс в унисон с парящими короткими очередями басом и громоподобной дробью бочек Володи Ермакова. Альбом был записан уже с новым соло-гитаристом, тем не менее, соло всё равно звучит по-обелисковски свежо и мелодично».
("Zarraza", № 7, 1992).
«Дождались, поздравляю! Вирус фанка, поразивший западную хэви-музыку, добрался наконец-то и до наших берегов. И хотя массовой эпидемии скорее всего не предвидится, отдельные случаи заболевания имеют место.
Внезапно поменявший музыкальную концепцию ЧЕРНЫЙ ОБЕЛИСК выпустил насквозь трэш-фанковый альбом "Еще Один День"… Темы альбома проносятся буквально на одном дыхании, клокоча злобой и безудержным весельем, горькой иронией и еще Бог знает чем, что можно найти в песнях Крупнова и компании. Лирика - одна из наиболее сильных сторон творчества ОБЕЛИСКА. В полной мере это проявляется на самой, пожалуй, мрачной и гнетущей, самой длинной композиции "Война", открывающей вторую сторону.
Эмоциональное воздействие велико...»
("Московский Комсомолец", 04.12.1992).
Впрочем, альбом понравился не всем. Ортодоксальные металлисты, не одобрявшие фанковых и прочих влияний, поспешили обвинить команду Крупнова в опопсении и выпуске лёгкого (по сравнению со «Стеной» и, тем более, с 80ми годами) альбома. Однако Обелиск попросту не стоял на месте и искал новой музыки, нового звучания. Владимир Ермаков вспоминал:
- Вот смотрите, я разговаривал с Юрасовым, и он говорит, что ЧО можно поделить на три этапа. 86-88 это совершенно другая команда по звуку и вот, момент, когда пришли вы с 90 года.
- Ну да.
- Это уникальный стиль. И, в принципе, чем он многим нравится - это ни на что не похожий звук. Одна сторона - фанковая гитара и вот «тяжелая» гитара Юры Алексеева. Толик сказал, что то, что было раньше, мы отбрасываем, и начинаем новую эру. Как вы пришли к этому звуку?
- Здесь, понятное дело, навеяло. Это, скорее всего, ноги растут из той самой интересной демки «Шаха» 90 года в том числе. Так же фанковая гитара шикарно звучала в фанк-треш группе «Murdred». Естественно, мы были знакомы с парой альбомов этого ансамбля. Опять же, как эталонно она звучала в «Duran-Duran». Всё слушалось, все было интересно. Это время, когда находились решения, мысли. Это само собой происходило. И после записи в 91-м «Стены», где был вот как раз первый эксперимент, Вася шикарно отыграл в припеве «We got enough». И я думаю, что «Ещё один день» - это уже такое закономерное развитие темы. Многие были в восторге, хотя не сразу все это приняли. Когда у нас вышел винил, поначалу на Горбушке даже были возвраты от неожиданности.
- То есть типа не понравилось, что ли?
- Это немножко было необычно. После «Стены» выходит альбом с совершенно другим звуком, с другим подходом к музыке
Сам Крупнов парировал выпады в сторону альбома так:
«Зачем переигрывать заново то, что уже было раньше? Я сознательно вычищал из нового Обелиска то, что было в старом. Да, «Ещё один день» получился легче всех предыдущих альбомов (я специально шёл к этому), но он получился гораздо жёстче и ритмичнее. Наивно полагать, что не будь перерыва в два года (1988-1990), то «Черный Обелиск» продолжал бы работать в старом ключе. Нет, я все равно логически пришёл бы к «Ещё одному дню»… А все эти обвинения в «коммерции» и «попсовизации»… Разве «Война» или «Здесь и сейчас», или «Дорога в никуда» – не тяжёлые вещи? Да, мы здорово изменились – и мне это нравится…».
В целом лидер Обелиска был настроен оптимистично, даже, можно сказать, по-боевому:
«Этот альбом — квинтэссенция всего “Черного Обелиска”. Да что говорить, это — самый удачный наш альбом: семь песен, из которых только одна слабее других. Какая, разумеется, не скажу. Я крутил его у Немоляева на ”Нержавейке”, и реакция у народа как раз такая, как я и ожидал: люди либо дико рубятся, либо совсем не принимают».
«Это чисто субъективная точка зрения, но мне кажется, что я открываю новые горизонты для тяжелой музыки. Я считаю, что нашим альбомом «Еще один день» мы взорвем представление об этой музыке в этой стране. По материалу — это наш самый прогрессивный и жесткий альбом».