Часть 1. Венецианская штукатурка и грязные сапоги
В коридоре пахло не выпечкой и не уютом, а дорогим акриловым лаком и свежей побелкой. Этот запах Изольда любила больше самых изысканных духов. Он означал завершённость. Три года она, словно хирург, сшивала по кусочкам это пространство, превращая убитую «двушку» с грибком на стенах в образец эргономики и стиля. Каждый квадратный сантиметр пола оплачен её ночными дежурствами, каждый рулон итальянских обоев куплен взамен отпуска на море.
Дверной звонок прозвучал требовательно, длинно. Изольда поправила домашний кардиган и открыла. На пороге стояла Тамара Павловна. Свекровь выглядела как женщина, которая точно знает цену всему, что видит, но никогда не платит полную стоимость. За её спиной переминался с ноги на ногу Сергей. Муж смотрел куда-то в район плинтуса.
Тамара Павловна шагнула внутрь, не утруждая себя снятием обуви. Грязные следы от осенних ботинок отпечатались на светлом керамограните. Изольда поморщилась, но промолчала.
— Ну, что, — голос свекрови заполнил прихожую, — ремонт закончили? Хорошо получилось. Светленько.
— Мы старались, Тамара Павловна, — ответила Изольда, машинально потянувшись за тряпкой, чтобы убрать грязь. — Сергей сам плитку в ванной клал, а материалы я заказывала через знакомых дизайнеров.
— Вот и славно, — кивнула свекровь, проходя в гостиную и оглядывая стены, покрытые сложной венецианской штукатуркой. — Товарный вид есть. Значит, можно выставлять.
— Выставлять что? — не поняла Изольда.
— Квартиру, милая. Квартиру на продажу.
Изольда замерла. Тряпка в её руке, которой она собиралась протереть пол, вдруг стала тяжелой, как свинцовый брусок. Она выпрямилась, глядя на мужа. Сергей усиленно изучал конструкцию гипсокартонного потолка.
— Как это вы продаёте квартиру? Но мы же в ней живём, — спросила Изольда у свекрови. Голос её не дрогнул, сработала профессиональная врачебная привычка сохранять ясность в экстренных ситуациях.
— Живёте, — легко согласилась Тамара Павловна, усаживаясь на новый диван, который доставили только вчера. — Пока живёте. Но обстоятельства изменились. Мне нужны деньги. Я решила переехать к сестре в Краснодар, купить там домик, пожить для себя. А эту площадь нужно реализовать, пока рынок на пике. Тем более, с таким ремонтом она уйдёт за отличную цену. Вы с Сергеем молодые, заработаете ещё. Ипотеку возьмёте.
— Ипотеку? — переспросила Изольда. — Тамара Павловна, вы подарили эту квартиру нам на свадьбу. На словах. Пять лет назад. Мы вложили сюда три миллиона. Это все мои сбережения и деньги от продажи бабушкиного участка.
— На словах, Изольда, это на словах, — свекровь улыбнулась, но глаза её оставались холодными, как речная галька. — Документы на мне. Я собственник. А то, что вы ремонт сделали — так вы же здесь жили, амортизировали стены. Считайте это платой за аренду. Месяц вам на сборы.
Изольда перевела взгляд на мужа.
— Сергей? Ты молчишь?
Водитель-дальнобойщик, способный разрулить конфликт на трассе с тремя агрессивными конкурентами, сейчас сжался до размеров спичечного коробка.
— Изольда, ну мама права, — промямлил он. — Это её квартира. Она имеет право. Должны понимать. Не на улице же остаёмся, снимем пока что-нибудь.
Внутри Изольды не оборвалось, не щёлкнуло и не треснуло. Наоборот, все винтики сложного механизма её сознания вдруг встали на свои места с хищным лязгом. Она увидела ситуацию кристально ясно, как снимок МРТ с запущенной опухолью. Опухолью была не квартира. Опухолью было их отношение.
Часть 2. Диагноз в кабинете терапии
В ординаторской городской поликлиники пахло хлоркой и старой бумагой. Изольда заполняла карты, но буквы расплывались. В голове крутился калькулятор. Итальянская сантехника — двести тысяч. Кухня по индивидуальному проекту — четыреста. Электрика, замена всех коммуникаций — сумма с пятью нулями. Свекровь не просто выгоняла их. Она планировала продать ремонт Изольды, присвоить добавленную стоимость себе и купить домик у моря. А Сергей? Сергей согласился быть соучастником этого грабежа.
Она вызвала следующего пациента. Мужчина жаловался на боли в спине, но Изольда видела: проблема в голове. Психосоматика. Груз, который он тащит, слишком велик.
— Вам нужно сбросить балласт, — сказала она, выписывая рецепт. — Иначе позвоночник рассыплется.
— Легко сказать, доктор, — вздохнул пациент. — У меня бизнес, семья, дача…
Когда дверь за ним закрылась, Изольда подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела женщина тридцати двух лет, уставшая, но не сломленная. Врач. Она умела причинять боль, чтобы исцелить. Иногда ампутация — единственный способ сохранить жизнь целому организму.
Телефон пискнул сообщением от Сергея: «Мама придет завтра с риелтором. Приберись, пожалуйста, чтобы всё блестело. И про накладную на кухню не забудь, покупатели спрашивают про гарантию».
Наглость сообщения была такой запредельной, что Изольда рассмеялась. Сухой, отрывистый смех эхом отскочил от кафельных стен. Значит, прибраться? Чтобы блестело?
Она вспомнила, как Сергей выпрашивал у неё деньги на новую резину для своей фуры, потому что «мама свои тратить не хочет, ей на санаторий надо». Как она отказывала себе в курсах повышения квалификации, чтобы купить тот самый керамогранит, по которому вчера прошлась грязными сапогами Тамара Павловна. Он не просто предатель. Он — мародер.
Изольда достала блокнот и начала писать. Не диагноз. План.
Часть 3. Шашлык с привкусом пепла
Дачный участок свекрови выглядел образцово-показательно. Грядки ровные, домик покрашен (краску покупала Изольда два года назад). Сергей жарил мясо у мангала, стараясь выглядеть занятым и важным мужчиной. Рядом крутилась его сестра, золовка Жанна, женщина с лицом вечно недовольного грызуна.
Изольда приехала не есть, а наблюдать. Ей нужно было убедиться, что решение окончательное.
— Ой, Изольда, слышала новости! — Жанна подцепила вилкой кусок помидора. — Мама так рада! Риелтор сказал, что с вашим ремонтом квартиру можно продать на два миллиона дороже рынка. Это ж какие деньжищи! Мама мне машину обновить обещала с этой суммы.
Сергей у мангала дернулся, но промолчал. Перевернул шампур. Жир зашипел на углях.
— То есть, — Изольда говорила тихо, но отчетливо, перекрывая треск углей, — мои деньги, вложенные в стены, пойдут тебе на машину, Жанна?
— Ну ты чего начинаешь? — вмешалась Тамара Павловна, выходя из дома с миской салата. — Деньги общие, семейные. Квартира моя была? Моя. Значит, и всё, что в ней — моё. Закон есть закон. Ты как врач должна понимать порядок.
— Порядок, — повторила Изольда. — Конечно. А совесть?
— Совесть шубу не купит, — хохотнула Жанна. — Сережка, скажи ей! Что она сидит как сыч?
Сергей повернулся. В его глазах читалась мольба смешанная с раздражением.
— Изольда, хватит портить выходной. Мама решила, мы подчиняемся. Я мужик или нет? Я сказал — переедем, значит переедем. Наживем еще.
— Ты мужик, Сережа, когда тебе удобно, — Изольда встала. — А когда твою жену грабят среди бела дня твои же родственники, ты — водитель кобылы.
— Не хами матери! — взвизгнула Тамара Павловна. — Скажи спасибо, что пять лет бесплатно жила! Другая бы ноги целовала за такую возможность!
Изольда посмотрела на них. На жирные губы Жанны. На торжествующее лицо свекрови. На сутулую спину мужа. Страх потерять семью исчез. Его место заняла холодная, расчетливая злость. Такая бывает у хирурга, когда он вскрывает гнойник — неприятно, грязно, но необходимо и рука тверда.
— Бесплатно, говорите? — Изольда улыбнулась так, что Сергею стало зябко, несмотря на жар от мангала. — Хорошо. Я вас услышала. Претензий больше не имею. Продавайте.
Она развернулась и пошла к воротам, даже не взглянув на мужа.
— Вот и умница! — крикнула вслед свекровь. — Ключи риелтору завтра оставь!
Часть 4. Демонтаж иллюзий
Квартира встретила Изольду тишиной. До конца срока, данного свекровью, оставалось два дня. Сергей был в рейсе — очень удобно уехал, чтобы не участвовать в переезде. «Сама там собери вещички, я приеду — уже на съемную поедем», — сказал он по телефону.
Изольда надела старый медицинский халат, повязала волосы косынкой и включила в розетку мощный строительный шуруповерт.
— Ну что, приступим к операции, — сказала она пустоте.
В дверь позвонили. Это была бригада разнорабочих, которых она наняла час назад по объявлению. Крепкие парни, привыкшие не задавать лишних вопросов, если платят наличными.
— Задача следующая, — четко произнесла Изольда. — Всё, что можно открутить — откручиваем. Всё, что приклеено — снимаем аккуратно, если не получается — сбиваем. Ламинат разобрать. Двери снять вместе с коробками. Розетки, выключатели — вынуть. Сантехнику — демонтировать. Обои… — она на секунду задумалась, глядя на шелкографию, которую выбирала месяц. — Обои снять. Штукатурку под ними — испортить насечками.
— Хозяйка, зачем портить? — удивился старший из рабочих. — Хороший же ремонт.
— Это не ремонт. Это мои инвестиции, которые я забираю с собой. Работаем.
Следующие десять часов квартира вибрировала. Это был не вандализм. Это был скрупулезный возврат активов. Изольда действовала методично. Встроенная кухня была разобрана до винтика. Дорогая ванна вынесена. Унитаз (инсталляция) извлечен. Даже медную проводку, которую меняли за её счет, парни частично выдернули из штроб.
К вечеру квартира превратилась в то, чем она была изначально: бетонную коробку. Серую, пыльную, страшную. На полу валялись куски цемента. Стены зияли дырами от розеток.
Изольда стояла посреди гостиной. Вокруг стояли упакованные коробки с разобранной мебелью, техникой, смесителями и даже дверными ручками. Всё это уже ждало грузовик, чтобы отправиться на склад временного хранения.
Она не оставила ничего. Ни плинтуса, ни лампочки.
— Тамара Павловна хотела продать голые стены? — прошептала Изольда, вытирая пыль со лба. — Она их получит.
На бетонной стене, где раньше висел телевизор, Изольда маркером написала крупно: «Амортизация произведена. Долг уплачен».
Часть 5. Истерика по расчёту
Утро сделки. Тамара Павловна, нарядная, благоухающая резким парфюмом, стояла у подъезда с покупателями. Молодая пара выглядела взволнованно — им обещали «евроремонт» по хорошей цене. Сергей тоже приехал, припарковав свою фуру неподалеку, помятый после рейса, но довольный, что всё скоро закончится.
— Пойдемте, пойдемте, — щебетала свекровь. — Там такая красота, невестка у меня чистюля, всё блестит!
Они поднялись на этаж. Дверь была не заперта. Тамара Павловна толкнула створку.
— Прошу!
Покупатели шагнули внутрь и замерли. Вместо сияющего холла их встретил мрак. Из стены торчали оголенные провода. Под ногами хрустела бетонная крошка. Запахло сыростью и пылью.
— Это что? — спросил мужчина-покупатель, пятясь назад. — Вы куда нас привели? В объявлении были фото дворца!
— Я... я не понимаю... — Тамара Павловна схватилась за сердце. — Сережа! Что это?!
Сергей стоял с открытым ртом, глядя на место, где раньше была кухня. Там торчали только заглушенные трубы.
В этот момент из пустой комнаты вышла Изольда. Она выглядела жутко. Растрепанные волосы, пыльный халат, в руке — молоток. Глаза горели неестественным блеском. Она начала не сразу. Она дала паузе затянуться, чтобы ужас проник под кожу всем присутствующим.
— А! Гости! — закричала она вдруг так пронзительно, что покупательница взвизгнула. — Пришли покупать? Покупайте! Вот! — она ударила молотком по бетонной стене. — Бетон высшего качества! Советский!
— Изольда, ты с ума сошла? — прохрипел Сергей. — Где всё?
— Где всё? — Изольда захохотала. Она подошла к мужу вплотную, размахивая молотком перед его носом. — А всё моё! Я забрала своё! Ты же сказал — квартира мамина! А ремонт — мой! Я чеки сохранила, Сережа! Каждый гвоздь, каждая плитка — всё в моих чемоданах!
Она повернулась к покупателям. Теперь в её голосе не было безумия, только ледяная, злая деловитость, от которой становилось ещё страшнее.
— Вы хотите купить эту квартиру? Предупреждаю как врач: здесь плохая аура. Здесь живут жадность и предательство. А еще, — она понизила голос, — здесь плесень под полом была. Я её вывела, но раз я забрала свои материалы, она вернётся.
— Мы уходим, — быстро сказал покупатель, увлекая жену к выходу. — Мы с психами связываться не будем. До свидания.
Когда шаги покупателей стихли, Изольда резко прекратила «спектакль». Она бросила молоток к ногам свекрови.
— Ты... ты чудовище! — прошипела Тамара Павловна. — Я тебя засужу! Ты испортила имущество!
— Какое? — спокойно спросила Изольда, доставая из кармана папку с документами. — Вот акт приема-передачи пятилетней давности, когда дом сдавался. «Черновая отделка». Сейчас квартира в том же состоянии. Я вернула её в исходный вид. Никакого ущерба несущим конструкциям. А то, что я сняла — это моя движимая собственность. Хотите судиться? Давайте. Я предоставлю счета на три миллиона. А заодно расскажу в налоговой, откуда у Сергея деньги на неучтенные рейсы, с которых он вам наличные возит.
Сергей побелел.
— Изольда, не надо, — прошептал он. — Ты чего? Мы же...
— Мы же кто? — она посмотрела на него как на пустое место. — Семья? Нет, Сережа. Семья — это когда защищают. А ты меня продал за мамину прихоть.
Она подхватила свою сумку, висевшую на единственном оставшемся гвозде.
— Квартира теперь стоит на два миллиона меньше. Ремонт делать не на что. Продавай голые стены, Тамара Павловна. Только учти, слухи я пущу такие, что сюда даже бомжи ночевать не придут.
— Куда ты пойдешь? — растерянно спросил Сергей. Ему вдруг стало страшно оставаться наедине с матерью в этом сером склепе.
— Куда угодно, — бросила Изольда, выходя на лестничную площадку. — У меня есть профессия, самоуважение и, кстати, отличная бригада грузчиков, которая уже отвезла мою мебель в мою новую ипотечную студию. А ты оставайся с мамой. Вы друг друга стоите.
Дверь захлопнулась. Сергей посмотрел на мать. Тамара Павловна стояла посреди руин, сжимая в руке бесполезную связку ключей. Её лицо, покрытое красными пятнами, исказилось в гримасе бессильной злобы.
— Ну что стоишь, идиот? — каркнула она на сына. — Догоняй! Пусть вернёт унитаз!
Но Сергей сполз по стеночке на пыльный пол. Он понял, что догонять некого. Изольда не просто ушла. Она забрала с собой жизнь, оставив им лишь голые, холодные стены их собственной жадности.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»