Часть 1. Эхо за тонкой дверью
Дубовый шпон входной двери всегда казался Раисе надежной преградой, отделяющей уличный гул от домашнего мира. Но сегодня эта преграда предательски истончилась, превратившись в бумажный лист. Раиса стояла на лестничной клетке, сжимая в руке пакет с продуктами. Внутри звякнула банка горошка — звук показался ей оглушительным, но голоса из квартиры перекрыли его.
Станислав, её муж, включил громкую связь. Он часто так делал, когда мыл посуду или лениво перебирал макеты на планшете, считая, что стены поглощают звук.
— Твоя нынешняя жена недостойна нашей семьи! На мой юбилей приходи с первой женой! — голос Виолетты Георгиевны звучал не просительно, а утвердительно, как приказ генерала на плацу. — Яне я уже позвонила, она согласна. Будут нужные люди, Стасик. Мне не нужна там эта твоя… кассирша. Она будет сидеть с постным лицом и считать, сколько стоит салат. Это моветон.
Раиса замерла. Ключ в скважину она вставить не успела. Холод, идущий от бетонного пола, полз вверх по ногам, но в груди вместо привычной обиды разгоралось что-то иное. Черное, густое. Она ждала ответа мужа. Одно слово «нет» — и она вошла бы, сделав вид, что ничего не слышала.
— Мам, ну это как-то... — голос Станислава звучал вяло, словно он отмахивался от назойливой осы. — Рая обидится.
— Обидится — перетопчется! — отрезала мать. — Ты хочешь заказ на редизайн сайта для холдинга дяди Миши? Яна там теперь вице-президент по маркетингу. Включи голову, сын. Или ты так и будешь перебиваться копейками своей мыши?
Повисла пауза. Раиса слышала, как гудит мотор лифта этажом выше.
— Ладно, — выдохнул Станислав. — Я что-нибудь придумаю. Скажу ей, что формат сугубо для кровных родственников. Или что билетов не хватило. Ты только Яну предупреди, чтобы она не болтала лишнего в общих чатах.
Раиса медленно вытащила руку из кармана. Ключ так и не коснулся металла. Она развернулась и бесшумно, ступая на носки, спустилась на пролет ниже. Там она выждала десять минут, глядя на облупившуюся краску на стене. В голове не было пустоты, там, словно в кассовом аппарате, щелкали цифры. Три года брака. Оплаченные курсы дизайна. Новый мощный компьютер, купленный с её премий. Аренда квартиры, которую тянула она, пока Станислав «искал вдохновение» и называл себя свободным художником.
Она поднялась обратно, шумно топнула ногой, грохнула пакетом о пол и с силой провернула замок.
Станислав встретил её в коридоре. На его лице блуждала рассеянная улыбка человека, уверенного в своей неуязвимости.
— О, привет. Ты рано. А я тут работать пытаюсь, заказчики одолели, — он чмокнул её в щеку. Губы были сухими и лживыми. — Слушай, мать звонила. Там юбилей этот намечается... В общем, формат поменялся. Решили чисто узким кругом, стариками. Молодежь не зовут, места мало в ресторане. Так что я сгоняю на пару часов чисто поздравить и обратно.
Раиса смотрела на него. В её глазах не было слез, которых он, возможно, опасался. Там плескалась темная, злая веселинка.
— Конечно, милый, — сказала она неожиданно громко. — Родня — это святое. Иди. А я пока дома приберусь. Очень тщательно приберусь.
Часть 2. Кредит доверия закрыт
Гипермаркет гудел, как огромный улей, но этот гул Раису успокаивал. Здесь всё было честно: товар — деньги, штрих-код — цена. Никаких скрытых смыслов. Она сидела за кассой номер четыре, механически пробивая бесконечные ленты продуктов. Молоко, хлеб, дорогие коньяки, дешевые макароны. Лица покупателей сливались в пятна, но сегодня каждое лицо вызывало у неё раздражение, переходящее в злость.
— Пакет нужен? — спросила она резче обычного у мужчины в дорогом пальто.
— Нет, — буркнул тот.
Раиса швырнула ему чек. Её пальцы летали над клавиатурой, выбивая ритм надвигающейся бури. В обеденный перерыв она вышла на задний двор магазина, где курили грузчики, и набрала номер банка.
— Добрый день, хочу уточнить остаток по счету. Да, карта дополнительная, на имя Станислава Вербицкого. Услышанная сумма заставила её прикусить губу до боли. Ноль. Он снял всё, что она откладывала на отпуск. Тридцать тысяч рублей, накопленные переработками.
— Списание прошло сегодня в магазине мужской одежды «Император», — сообщил равнодушный голос оператора.
Раиса отключилась. Она стояла среди серых коробок и поддонов. Ярость, о которой она читала в книгах, представлялась ей огненной вспышкой. Но это было не оно. Это был лед. Холодный расчет хищника, который видит, как жертва сама лезет в петлю. Он купил костюм. Для встречи с бывшей женой. На деньги нынешней жены, которую назвали недостойной.
К ней подошла Жанна, сменщица.
— Рай, ты чего такая? На тебе лица нет. Случилось чего?
— Случилось, Жанна. Прозрение случилось. Знаешь, я всегда думала, что терпение — это добродетель. А оказалось, что это просто способ позволить вытирать об себя ноги.
Раиса вернулась в торговый зал. Она работала еще злее, быстрее, словно каждый пробитый товар приближал её к развязке. Она представляла, как Станислав сейчас крутится перед зеркалом в новом пиджаке, купленном на её пот и боли в спине.
Вечером она зашла не домой, а в салон красоты эконом-класса, расположенный в подвале соседнего дома.
— Сделайте мне укладку. И макияж. Яркий. Чтобы видно было издалека, — потребовала она.
Мастер удивленно посмотрела на её форменную жилетку, торчащую из сумки, но кивнула.
Домой Раиса не торопилась. Она зашла в кофейню на углу, заказала самый дорогой десерт и долго смотрела на него, не притрагиваясь. В голове зрел план. План не защиты, а нападения. Она больше не хотела быть «удобной Раей». Она хотела быть стихийным бедствием.
Часть 3. Сборы на пепелище
В квартире было тихо и душно. Станислав уже ушел. Раиса знала это, потому что его «рабочее место» — стол, заваленный фантиками и пустыми кружками — выглядело покинутым.
Она прошла в спальню. Шкаф был открыт нараспашку. Старые джинсы валялись на полу, словно сброшенная кожа. Нового костюма не было. Исчезли и её отложенные наличные из шкатулки на комоде — последние пять тысяч «на хозяйство». Он выгреб всё, подчистую. Видимо, на такси и цветы для первой жены.
Раиса расхохоталась. Она ходила по комнатам, включая везде свет. Ей нужно было видеть каждую деталь этого убогого быта, который она так старательно строила. Дешевые обои, которые она клеила сама. Шторы, подшитые вручную.
Она достала большие черные мешки для мусора.
— Узкий круг, значит? — прошипела она, швыряя в мешок любимую игровую приставку мужа. — Старики?
Она не выбирала. В мешки летело всё, что принадлежало Станиславу: его коллекция комиксов, его «счастливые» кружки, его одежда, кроме той старой и дырявой, что он носил дома. Она работала методично, зло, с огромным наслаждением.
Когда мешки были наполнены, она выставила их не в коридор, а на балкон, прямо под дождь, который начал накрапывать с серого неба. Пусть мокнут. Пусть гниют.
Затем Раиса подошла к компьютеру. Пароль он не менял никогда — дата рождения его обожаемой мамочки. Она вошла в систему. Открыла папку с его портфолио, его недоделанные проекты, его переписку с заказчиками.
«Выделить всё». «Удалить». «Очистить корзину».
Это было жестоко. Это было непрофессионально. Но Раиса не была профессионалом веб-дизайна. Она была обманутой женщиной, у которой украли не только деньги, но и самоуважение.
— Ты хотел обновить жизнь, Стасик? Получай обновление, — сказала она черному экрану монитора.
Она переоделась. Платье, которое она купила три года назад и ни разу не надевала, сидело идеально. Красное, вызывающее, слишком нарядное для кассира, но в самый раз для фурии. Она вызвала такси. Адрес ресторана, где Виолетта Георгиевна праздновала свое 60-летие, был ей известен — она сама искала его в интернете по просьбе свекрови неделю назад, выбирая меню, которое ей, как оказалось, пробовать не полагалось.
Часть 4. Банкет на вулкане
Ресторан «Золотая лоза» сиял огнями. Швейцар смерил Раису взглядом, но её уверенный шаг и злое выражение лица застав или его отступить. Внутри пахло дорогими духами, запеченным мясом и лицемерием.
Раиса услышала тост. Голос принадлежал какому-то мужчине с бархатным баритоном:
— …за прекрасную семью, которая умеет сохранять традиции!
Она вошла в банкетный зал в тот момент, когда бокалы сомкнулись. Стол был накрыт с купеческим размахом. Во главе сидела Виолетта Георгиевна, похожая на наряженную елку. Рядом с ней — Станислав в новом темно-синем костюме, который сидел на нем великолепно. А по правую руку от него — Яна. Первая жена. Тонкая, изящная, с бокалом шампанского в наманикюренных пальцах.
Станислав смеялся, наклонившись к Яне. Идиллию нарушил стук каблуков Раисы по паркету.
Первой её заметила именинница. Лицо Виолетты Георгиевны вытянулось, маска благодушия треснула.
— Раиса? — прошелестела она, но в наступившей тишине это прозвучало как выстрел.
Станислав обернулся. Он побледнел так стремительно, что стал похож на лист бумаги.
— Рая? Ты что тут… Я же говорил, тут только…
— Только свои? — перебила его Раиса. Её голос звенел, но не от слез, а от напряжения, которое искало выход. Она подошла к столу вплотную, игнорируя оторопевшие взгляды гостей. — Привет, Яна. Шикарно выглядишь. Вижу, семейное воссоединение в разгаре.
— Стас, это кто? — лениво спросила Яна, хотя прекрасно знала ответ.
И тут Раису прорвало. Она не стала кричать или плакать. Она начала смеяться — громко, истерично, страшно. Она смеялась, глядя на мужа, который вжался в стул.
— Кто я?! — выкрикнула Раиса, резко прекратив смех. Лицо её перекосило от злости. — Я — спонсор этого банкета! Стасик, встань! Встань, я сказала!
Станислав попытался что-то промямлить, но Раиса схватила край скатерти, словно хотела сдернуть её, и он рефлекторно подскочил.
— Видите этот костюм? — Раиса ткнула пальцем в грудь мужа. — «Император», коллекция этого года. Сорок пять тысяч рублей. Оплачено сегодня в 14:30 с карты его жены, которая, по мнению его мамочки, недостойна здесь находиться!
Гости зашушукались. Виолетта Георгиевна побагровела.
— Как ты смеешь! Убирайся вон, хабалка!
— Нет уж, я договорю! — Раиса повернулась к свекрови, и в её глазах было столько бешенства, что пожилая женщина осеклась. — Вы хотели, чтобы он пришел с первой женой? Отлично! Пусть первая жена теперь и платит за его трусы! Потому что я оплачивала его жизнь три года! Кто платил за квартиру? Я! Кто покупал продукты? Я! Пока ваш гениальный сын играл в танчики и строил из себя аристократа!
— Рая, прекрати, люди смотрят… — прошипел Станислав, пытаясь схватить её за руку.
Она отшвырнула его руку с такой силой, что он пошатнулся и задел официанта с подносом. Грохот падающей посуды стал финальным аккордом.
— Люди смотрят на вора! — заорала Раиса, срываясь на визг, но этот визг был управляемым, как оружие. — Ты украл мои деньги! Ты украл мое время! Яна! Забирай его! Он весь твой! С долгами за коммуналку, без работы и без копейки за душой! Только учти, костюмчик придется вернуть, я его сдам обратно в магазин, чек у меня в приложении!
Она схватила со стола бутылку дорогого вина, которую Станислав, вероятно, тоже планировал оплатить её деньгами (или уже оплатил), и сунула её себе под мышку.
— Это — компенсация за моральный ущерб! — заявила она в лицо ошарашенной Виолетте Георгиевне. — С юбилеем, мама! Желаю вам, чтобы ваш сын висел на вашей шее до конца ваших дней!
Она развернулась и пошла к выходу. Ноги дрожали, сердце колотилось где-то в горле, но она чувствовала невероятную легкость. Словно сбросила с плеч огромный мешок с гнилью, который тащила годами.
У выхода она обернулась. Станислав стоял посреди зала, красный как рак. Яна брезгливо оттирала каплю соуса с платья, отодвигаясь от него подальше. Виолетта Георгиевна хваталась за сердце, но никто не спешил её утешать — все смотрели на «успешного дизайнера» с нескрываемым презрением.
Часть 5. Ключ от пустоты
Утро было серым, но воздух казался чистым. Раиса не спала всю ночь. Она сидела на кухне съемной квартиры, пила кофе и смотрела на пустые полки. Вещи Станислава всё еще мокли на балконе.
Около полудня в дверь позвонили. Раиса знала, кто это. Она открыла дверь, не снимая цепочки.
В проеме стоял Станислав. Без пиджака (видимо, побоялся испортить товарный вид), в мятой рубашке. Глаза бегали.
— Рай, открой. Нам надо поговорить. Ты вчера перегнула, конечно, но я готов простить…
Раиса смотрела на него и не узнавала. Где тот человек, которого она любила? Перед ней стоял чужой, жалкий мужчина, привыкший паразитировать.
— Ты готов простить? — переспросила она спокойно. Злость ушла, оставив после себя выжженную пустыню. — А я нет.
— Рай, ну куда я пойду? Мать сказала, чтобы я не появлялся, пока не устроюсь на нормальную работу. Яна… Яна просто посмеялась и уехала с банкета с каким-то инвестором. Пусти меня. Я всё отдам. Я найду заказ.
— Заказов не будет, Стас, — сказала Раиса. — Я вчера почистила твой компьютер, ах да, он же мой. Там пусто. Как и в твоей душе.
Лицо Станислава вытянулось от ужаса.
— Ты… ты удалила макеты?
— Все до единого. И исходники тоже. И базу клиентов. Начинай с нуля, гений. Или иди грузчиком к нам в магазин. Там вакансия открыта.
Она попыталась закрыть дверь, но он подставил ногу.
— Ты не имеешь права! Это моя квартира тоже! Мы тут живем…
— Договор аренды на меня, — отчеканила Раиса. — Хозяйке я уже позвонила, сказала, что мы разъезжаемся, и я остаюсь одна. Твои вещи на балконе. Я их сейчас скину вниз. У тебя пять минут, чтобы собрать их с асфальта, пока дворники не унесли.
— Рая!
Она захлопнула дверь. Щелкнули замки. Один, второй.
Через две минуты она вышла на балкон. Станислав стоял внизу, задрав голову.
— Лови! — крикнула она и перекинула первый черный мешок через перила.
Он шлепнулся в грязь с тяжелым мокрым звуком. Следом полетел второй. И третий.
Прохожие останавливались. Кто-то снимал на телефон. Станислав бегал между мешками, пытаясь собрать рассыпавшиеся комиксы, которые размокли под дождем, превращаясь в цветную кашу. Он выглядел смешным и ничтожным.
Раиса смотрела на это сверху вниз. Она чувствовала себя не жертвой обстоятельств, не удобной функцией, а хозяйкой своей жизни.
Телефон в кармане звякнул. Сообщение от банка: «Зачисление зарплаты».
Это были её деньги. Только её. И ни копейки из них больше не пойдет на покупку чужой любви.
Она вернулась в комнату, налила себе ещё кофе и включила музыку, которая заглушила вопли под окнами. Жизнь начиналась заново, и в этот раз в ней не было места для бесплатных пассажиров.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»