Часть 1. Фарфоровый скол
— Выметайся из моей квартиры! — потребовала Галина Викторовна, едва Полина успела выйти из ванной.
Слова прозвучали сухо, буднично, словно свекровь смахивала крошки со стола. На Галине Викторовне был старый байковый халат, который она носила с достоинством мантии, а в руках она держала чашку. Ту самую, из сервиза, который подарили вчера. Вчера был праздник, были тосты, крики «Горько», липкое от шампанского счастье и заверения в вечной семейной дружбе. Сегодня — серый утренний свет и запах подгоревшей манной каши.
Полина замерла, прижимая к груди влажное полотенце. Вода стекала с волос на шею, вызывая дрожь. Ей показалось, что она ослышалась.
— Простите, что? — переспросила она, стараясь не повышать голос. — Сергей ведь говорил, мы обсудили... Полгода, пока мы не накопим на ипотечный взнос. Вы сами предложили.
Галина Викторовна аккуратно поставила чашку на блюдце. Звон фарфора в утренней тишине показался оглушительным. Она посмотрела на невестку не со злостью, а с брезгливым любопытством, словно обнаружила в крупе жучка.
— Мало ли что я говорила вчера, милочка. Вчера я была добрая. А сегодня я посчитала расходы. Вода, электричество, амортизация мебели. Ты, Полина, работаешь курьером. Таскаешь какие-то коробки по городу. Грязь, бактерии. Сергей у нас тоже не министр, помывкой окон занимается. Два уборщика в одной квартире с приличной женщиной — это перебор.
— Сергей не просто уборщик, он промышленный альпинист, — тихо возразила Полина. Обида подкатила к горлу, но она проглотила её. — И я вожу не просто коробки, а биоматериалы для лабораторий. Это стерильно.
— Неважно! — Галина Викторовна махнула рукой. — Обстоятельства изменились. К вечеру чтобы духу твоего здесь не было. Сыну я сама скажу, когда он вернётся со смены. А ты собирай свои пожитки. Не хватало еще, чтобы ты мне тут ремонт испортила своими баулами.
— Какой ремонт? — Полина окинула взглядом кухню. — Сергей этот гарнитур своими руками собирал, плитку клал... Он вложил сюда все свои сбережения за два года.
Свекровь поджала губы, превратив рот в куриную гузку.
— И что? Жил здесь — вот и платил натурой. А теперь квартира нужна мне свободной. У меня планы. Всё, разговор окончен. Ключи на тумбочку.
Галина Викторовна отвернулась к плите, всем своим видом показывая, что аудиенция завершена. Полина стояла еще минуту, глядя на широкую спину женщины, которую вчера называла «мамой». Внутри разрасталась пустота. Не было ни слез, ни желания спорить. Было отчетливое понимание: её здесь не считают человеком. Она — функция, которая дала сбой и подлежит удалению.
Она молча пошла в комнату, где на полу еще лежали неразобранные свадебные подарки.
Часть 2. Городские лабиринты
Город дышал выхлопными газами и раскаленным асфальтом. Полина сидела на жесткой скамейке в сквере, крепко сжимая лямки рюкзака. Чемодан стоял у ног, как верный, но бесполезный пес. Телефон молчал. Сергей был на объекте, на высоте сорокового этажа, там связь ловила плохо, да и отвлекать его было опасно.
Она смотрела на прохожих, но видела лишь перекошенное лицо свекрови. Почему сейчас? Почему не неделю назад? Зачем нужен был этот спектакль со свадьбой, с караваем, с фальшивыми улыбками?
Ей нужно было работать. Смена начиналась через два часа. Термосумка для перевозки пробирок ждала её в медицинском центре. Полина достала телефон и набрала номер диспетчера.
— Я приеду, — сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал её состояния. — Да, маршрут по центру. Заберу всё.
Она потащилась с чемоданом к камере хранения на вокзале. Железная ячейка с грохотом проглотила её нехитрое приданое. Оставив вещи, Полина почувствовала странное облегчение, смешанное с ужасом бездомности. Она — курьер. Её жизнь — это движение от точки А к точке Б. Но теперь у неё не было точки А.
В медицинском центре пахло хлоркой и стерильностью. Старшая медсестра, грузная женщина с монументальной прической, вручила ей планшет и сумку-холодильник.
— Сегодня срочный заказ в клинику пластической хирургии на набережной, — буркнула она. — Кровь на редкие ферменты. Не тряси, не перегревай. Головой отвечаешь.
Полина кивнула. Она вышла на улицу, окунувшись в гул мегаполиса. Ноги сами несли её по знакомому маршруту, но мысли были далеко. Она вспоминала, как Сергей, весь в строительной пыли, с сияющими глазами рассказывал ей, как они преобразят мамину «двушку». «Это для нас, Поль. Мама старенькая, ей тяжело, мы ей поможем, а потом она нам выделит комнату навсегда». Как же он ошибался. Или... он знал? Нет, Сергей не мог. Он был прост, честен и по-собачьи предан матери. Это его и погубит.
Полина остановилась у витрины дорогого бутика. В стекле отражалась худая девушка в фирменной куртке. В глазах стояла сухая, колючая тоска. Она достала телефон. Нужно было написать Сергею. Но что писать? «Твоя мать выгнала меня»? Он сорвется, полезет выяснять отношения, может упасть. Нет. Вечером. Всё вечером.
Часть 3. Стеклянная бездна
Ветер на высоте ста двадцати метров был не просто движением воздуха, а плотной, осязаемой стеной. Сергей висел в люльке, методично работая склизом по панорамному стеклу бизнес-центра. Веревки натянулись, карабины тихо звякали при каждом движении.
Внизу муравьиным потоком текла жизнь. Машины, люди — всё сливалось в пеструю массу. Здесь, наверху, мир был чист и понятен. Грязь — смыть. Разводы — заполировать. Страх — подавить.
Сергей любил свою работу. Она давала ощущение контроля, которого ему так не хватало в обычной жизни. Дома всегда царила мать. Галина Викторовна была земным притяжением, против которого невозможно бороться. Всю жизнь она диктовала: куда поступать, с кем дружить, что есть. Женитьба на Полине стала первым его настоящим бунтом. Тихим, но твердым. Мать вроде бы смирилась. Вроде бы приняла.
Он провел резиновым лезвием по стеклу, оставляя за собой идеально прозрачную полосу. Солнце ударило в очищенную поверхность, на миг ослепив.
В кармане комбинезона завибрировал телефон. Сергей закрепился, снял перчатку и достал аппарат. Сообщение от тётки Тамары. Странно. Сестра матери никогда ему не писала, считая племянника «неудачником с тряпкой».
«Сережа, ты только не волнуйся. Галка сегодня риелтора водила. Квартиру они замеряли. Ты в курсе, что она продает её? Говорит, вы с Полинкой съезжаете на съемную».
Сергей перечитал сообщение дважды. Буквы плясали перед глазами. Продает? Съемная? Но они же договорились! Он вложил в этот ремонт почти миллион. Все заработки, все халтуры. Итальянская сантехника, которую мать так хотела. Паркет, который он циклевал ночами.
Дыхание сбилось. Он посмотрел вниз, и впервые за годы работы бездна под ногами показалась ему притягательной. Голова закружилась не от высоты, а от предательства. Значит, вчерашние улыбки, свадьба, гости — всё это было просто декорацией? Мать ждала, пока он закончит ремонт, чтобы выгодно продать квартиру и вышвырнуть его?
Он набрал Полину. Гудки шли целую вечность.
— Да? — голос жены был напряженным, звенящим.
— Поля, ты где?
— На доставке.
— Мама дома?
— Я... я не знаю, Сереж.
— Что значит не знаешь?
— Она выставила меня, Сережа. Сказала, что мы ей мешаем. Я на вокзал вещи отнесла.
Внутри Сергея что-то громко хрустнуло. Будто лопнул самый главный трос, державший его над пропастью. Страх исчез. На его место пришла холодная, расчетливая пустота. Он посмотрел на своё отражение в стекле — уставшее лицо, каска, глаза, в которых разгорался темный, недобрый огонь.
— Жди меня у подъезда в семь, — сказал он. — Никуда не уходи.
Часть 4. Крысиный угол
Сергей спустился с небес на землю раньше конца смены. Бригадир что-то кричал ему в спину про штрафы, но слова отскакивали, не достигая сознания.
Прежде чем ехать домой, он завернул на рынок, в павильон «Хозтовары». Там пахло резиной и дешевым пластиком. За прилавком дремала знакомая продавщица.
— Мне монтировку, — попросил Сергей. — И набор отверток. Хороших, каленых. И кувалду. Небольшую, килограмма на два.
Выйдя с тяжелым пакетом, он направился не домой, а в соседний район, к тетке Тамаре. Нужно было узнать детали. Тамара торговала рыбой в небольшом ларьке. Увидев племянника, она вытерла руки о передник и испуганно оглянулась.
— Ты чего тут? Галка узнает — убьет.
— Тёть Том, скажи правду. Куда она деньги деть хочет?
— Ой, Сережка... — Тамара замялась, бегая глазками. — Она же в «пирамиду» какую-то влезла. Инвестиционный фонд, тьфу. Ей там напели, что она королевой станет. А у неё долги там, оказывается. Ей срочно взнос нужен, чтобы проценты перекрыть. Квартира — единственный актив. А ремонт твой цену поднял хорошо. Она специально ждала. Говорила: «Пусть дурачок сделает конфетку, тогда и продам».
Сергей слушал, и каждое слово падало в его душу, как тяжелый камень в болото.
— Дурачок, значит... — прошептал он. — Взнос нужен... Цену поднял...
— Ты только не говори, что я сказала! — запричитала тетка. — Она же меня со света сживет.
Сергей не ответил. Он развернулся и пошел к метро. В его голове складывался пазл. Жадность. Матерью двигала банальная жадность, помноженная на глупость. Она не просто предала его, она использовала его как бесплатную рабочую силу, а теперь выбрасывала, как ненужную ветошь.
Он вспомнил детство. Как она заставляла его переписывать домашние задания по пять раз, если почерк был неидеальным. Как выкинула его щенка, потому что тот погрыз тапок. «Я тебя воспитываю, делаю человеком», — говорила она.
Человек получился. Только теперь этот человек был очень зол.
Часть 5. Идеальный демонтаж
У подъезда стояла Полина. Она жалась к стене, словно пыталась слиться с серым бетоном. Увидев мужа с тяжелым пакетом, в котором звякало железо, она испуганно округлила глаза.
— Сережа, не надо. Давай просто уйдем. Снимем комнату. Я возьму дополнительные смены...
— Нет, Поля, — Сергей поцеловал её в холодный лоб. — Мы уйдем. Обязательно уйдем. Но сначала я заберу своё.
Они поднялись на этаж. Сергей открыл дверь своим ключом. В квартире слышались голоса. Галина Викторовна распиналась перед кем-то в гостиной:
— ... паркет дубовый, натуральный. Сантехника — Италия, чеки есть. Окна — тройной стеклопакет. Сын делал, он у меня мастер, золотые руки. Продаю срочно, сами понимаете, переезд к морю...
Сергей вошел в комнату. Галина Викторовна застыла с неестественной улыбкой. На диване сидел лысоватый мужчина в очках — риелтор, и молодая пара потенциальных покупателей.
— О, а вот и Сереженька! — фальшиво пропела мать. — Пришел попрощаться?
Сергей молча прошел в центр комнаты. Он не стал кричать с порога. Он аккуратно поставил пакет на пол, достал монтировку и кувалду.
— Сергей, ты что это удумал? — голос матери дрогнул, потеряв медовые нотки. — У нас гости.
— Здравствуйте, — вежливо сказал Сергей покупателям. — Вы квартиру смотрите? Хорошая квартира. Ремонт дорогой. Мой ремонт.
— Сергей! — взвизгнула Галина. — Выйди вон!
И тут Сергея прорвало. Но это был не тот гнев, которого от него ожидали. Он не стал бить мать или крушить мебель. Он начал работать. С той же методичностью, с какой мыл окна на высоте.
— Так, — громко, почти весело закричал он, подходя к стене. — Плинтус этот, дубовый, я покупал за две тысячи метр! Чек у меня!
ХРЯСЬ! Монтировка вонзилась под плинтус. Дерево с треском отлетело. Покупатели вжались в диван.
— Сережа, ты с ума сошел?! — заорала мать, бросаясь к нему.
Он повернулся к ней. Лицо его было красным, вены на шее вздулись, но глаза оставались ледяными. Он начал орать, перекрывая её вопли, но орал он цифры.
— Клей для плитки! Пять мешков! Четыре тысячи рублей! — он метнулся в коридор и ударил кувалдой по свежеуложенной плитке. Керамика брызнула осколками. — Демонтаж выполнен!
— Прекратите! Полиция! — запищал риелтор.
— Вызывайте! — захохотал Сергей, и этот смех был страшнее угрозы. — Это моя собственность! Я это купил, я это приклеил, я это отдираю! Имею право!
Он влетел в ванную. Удары посыпались один за другим.
— Раковина! Двадцать тысяч! Смеситель! Пятнадцать! — звенел металл, крошился фаянс. — Унитаз инсталляция!
Галина Викторовна спозла по стене в прихожей. Она хватала ртом воздух. Вся её схема, вся её "инвестиция" рассыпалась в прах под ударами кувалды.
— Это вандализм! — крикнула покупательница, хватая мужа за руку. — Пошли отсюда, они психи!
— Стойте! — закричала Галина. — Я скину цену!
— Куда скинешь? — Сергей выскочил из ванной, весь в белой пыли, с безумной улыбкой. — Тут теперь черновая отделка! Тут теперь руины! Ты хотела продать мой труд? Ты выкинула мою жену? Жри! Жри эти руины!
Он подбежал к окну.
— Откосы! Пластик высшего качества! — он рванул панель, и она с треском отошла.
Полина стояла в дверях, прижав руки ко рту. Она никогда не видела мужа таким. Это была истерика, да. Но это была истерика хирурга, ампутирующего гангрену. Он уничтожал не квартиру, он уничтожал власть матери над собой.
Покупатели сбежали, чуть не сбив с ног Полину. Риелтор испарился следом.
Галина Викторовна сидела на полу среди обломков паркета и битой плитки. Она уже не кричала. Она смотрела на сына с животным ужасом. Она поняла, что проиграла. Квартира в таком состоянии не стоила тех денег, что ей были нужны "вчера". Сделка сорвалась. "Пирамида" рухнет без её взноса. Она осталась в разбитом корыте, которое сама же и создала.
Сергей остановился. Тяжело дыша, он бросил монтировку к ногам матери.
— Всё, — сказал он хрипло. — Долг сына отдан. Я привел квартиру в то состояние, которое ты заслуживаешь.
Он подошел к Полине, взял её за руку. Его ладонь была горячей и пыльной.
— Пошли, Поль. Нам пора.
Они вышли из подъезда в вечернюю прохладу. Сергей не оглядывался. Его трясло, отходняк накатывал волнами тошноты, но спина была прямой. Полина сжала его руку крепче.
— Куда мы теперь? — спросила она.
— В хостел, — ответил Сергей, впервые за день улыбнувшись искренне. — А завтра снимем квартиру. Самую простую. И никакого ремонта. Никогда.
В окне второго этажа горел свет. Там, среди руин своей жадности, осталась женщина, которая так и не поняла, что, выгоняя невестку, она выгнала из своей жизни единственного человека, которому была нужна.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»