Часть 1. Визит без приглашения
Звонок настойчиво сверлил пространство прихожей, разрывая вязкую тишину квартиры. Римма, сидевшая за столом, заваленным картами старой Москвы и справочниками по архитектуре девятнадцатого века, вздрогнула. Она не ждала гостей. В её мире, сотканном из дат, фамилий купцов и маршрутов экскурсий, внезапные вторжения считались дурным тоном.
Она подошла к двери, посмотрела в глазок. Искажённое оптикой, но до боли знакомое, широкое лицо Станислава казалось карикатурой на прошлое, которое она так старательно стирала из памяти последние два года. Римма помедлила, взвешивая «за» и «против», затем щёлкнула замком.
— Привет, Риммуся, — Станислав шагнул через порог, не дожидаясь приглашения. Его массивная фигура заполнила узкий коридор, вытесняя воздух. Он пах не дешёвым одеколоном, а металлической пылью подземелья и резиной — вечный спутник его работы машинистом.
— Стас? — Римма не отступила, блокируя проход в комнату плечом. — Ключи ты сдал два года назад. А совесть, видимо, потерял ещё раньше. ЧТО ТЕБЕ НУЖНО?
Он ухмыльнулся, той самой самодовольной улыбкой, от которой у неё раньше сводило скулы.
— Гостеприимство у тебя хромает, как и всегда. Я по делу. Серьёзному.
Он бесцеремонно отодвинул её рукой, словно она была турникетом в метро, и прошёл на кухню. Римма проследила за ним взглядом, в котором читалось не страх, а холодное научное любопытство — как энтомолог смотрит на жука, заползшего на чистую скатерть.
Станислав опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Он оглядел кухню: новые обои, отсутствие его любимой щербатой кружки, стопки книг на подоконнике.
— Слышал, бабуля твоя, Агнесса Павловна, преставилась, — произнёс он, барабаня толстыми пальцами по столешнице.
— Полгода как. Ты на похороны не пришёл, хотя она тебя блинами кормила, — сухо ответила Римма, прислонившись к косяку.
— Работа, графики, сама понимаешь, тоннель не отпускает. Но речь не о блинах. Мне тут сорока на хвосте принесла, что бабка тебе не только стопку старых открыток оставила. Домик в деревне? Или, может, квартирку в центре, которую она сдавала в тихую?
Вот оно. Жадность. Она сочилась из него, как масло из неисправного механизма.
Часть 2. Механика чужой низости
Римма прошла к столу, села напротив. Её движения были плавными, отточенными годами работы на публике. Она привыкла держать внимание группы из сорока человек, перекрикивать шум улицы, но сейчас ей предстояло другое представление.
— Мы развелись. Имущество поделено. Нотариально заверено. Точка, — чётко произнесла она.
— Запятая, Римма, запятая! — Станислав наклонился вперёд, его лицо покраснело, но не от стыда, а от азарта. — Мы были в браке, когда бабка начала болеть. Я её возил по врачам? Возил. Лекарства покупал? Покупал. Значит, имею моральное право. Да и юридическое, если копнуть. Ты деньги-то, небось, из семейного бюджета на неё тратила, а наследство — тебе одной? НЕ БЫВАТЬ ЭТОМУ.
Римма вспомнила, как он «возил». Два раза за пять лет, и потом неделю ныл, что потратил бензин и выходной. А «покупал лекарства» — это когда она переводила ему деньги на карту, чтобы он заехал в аптеку по пути.
— Ты мелочный, Стас. Всегда им был. Помнишь, как ты чеки из продуктового проверял, чтобы я лишний йогурт не купила?
— Это экономия! Семья — это бюджет! — заявил он. — Не переводи стрелки. Регина, сестра моя, сказала, что видела документы. Ты вступила в наследство. Коммерческое помещение. Старый фонд. Центр. Это миллионы, Римма. Миллионы!
Римма внутренне усмехнулась. Регина. Золовка, работающая в архиве БТИ, всегда совала свой длинный нос куда не следует.
— И что ты хочешь?
— Половину. Или я подаю в суд на пересмотр раздела имущества. Найду свидетелей, что ты скрывала доходы, что ремонт тут делали на мои премии. Я тебе жизнь испорчу, по судам затаскаю. Ты же знаешь, я упёртый. Как мой поезд — только вперёд.
В его глазах не было ни капли тепла, только калькулятор, отсчитывающий нули. Он видел не женщину, с которой прожил десять лет, а сейф, код от которого он почти подобрал.
— Ты шантажируешь меня? — голос Риммы стал ровным, опасным.
— Я предлагаю сделку. Ты мне долю, я забываю о твоём существовании. Мне деньги нужны. Я вложился... неудачно. Надо перекрыть кислород кредиторам. Не тем, про которых в кино показывают, а обычным, людям, которые ждать не любят.
Часть 3. Иллюзия силы
Станислав чувствовал себя хозяином положения. Женщины, по его разумению, существа слабые, пугливые. Римма всегда избегала скандалов, уходила от конфликтов в свои книги, в историю. Он был уверен: стоит надавить, припугнуть скандалом, оглаской — и она сложится, как карточный домик.
— Значит, Регина всё разнюхала, — задумчиво произнесла Римма. — Да, помещение есть. Первый этаж, историческое здание, бывшая лавка купца Морозова.
У Станислава загорелись глаза. Купеческая лавка! Это же золотое дно. Аренда, бутик, ресторан — что угодно.
— Вот видишь! А молчала, как партизан. Давай так: оформляем дарственную на половину. Или продаём и пилим деньги. ПРЯМО СЕЙЧАС решаем, или я начинаю звонить адвокату. У меня есть один, зубастый.
— Ты думаешь, я отдам тебе то, что принадлежало моему роду, только потому, что ты повысил голос?
— Ты отдашь, потому что ты слабая, Римма. Ты интеллигенция вшивая, вы боитесь грязи. А я скандал устрою. Я тебе под дверь насру, фигурально выражаясь, на всех форумах напишу, какая ты аферистка, гидам твоим расскажу.
Он откинулся на спинку стула, скрестив ноги. Его наглость была настолько осязаемой, что хотелось открыть окно. Он считал, что загнал её в угол.
Римма молчала. Она смотрела на бывшего мужа и видела не человека, а набор примитивных инстинктов. Он думал, что её молчание — это страх. Он ошибался. Это была калибровка прицела.
Она понимала: по-хорошему он не уйдёт. Логика здесь бессильна. Уговоры он воспримет как слабость. Ему нужно шоу. Ему нужно увидеть её поражение, чтобы почувствовать своё величие.
— Ты хочешь войны, Стас? — тихо спросила она.
— Я хочу своё. Не зли меня, Римма.
Часть 4. Театр одной актрисы
Внутри Риммы, где-то в районе солнечного сплетения, сжалась холодная, острая пружина. Она вспомнила уроки сценического мастерства, которые брала для проведения театрализованных экскурсий. Гнев — это энергия. Истерика — это оружие, если ты контролируешь каждый децибел.
Она резко встала. Стул с грохотом опрокинулся назад. Станислав дёрнулся.
— ТЫ ХОЧЕШЬ СВОЁ?! — заорала она так, что задребезжала посуда в шкафу. Голос, обычно мелодичный и поставленный, превратился в визг пилорамы.
Стас опешил. Он открыл рот, но Римма не дала ему вставить ни слова.
— АХ ТЫ, ПАРАЗИТ! НИЧТОЖЕСТВО! ТЫ ДУМАЕШЬ, Я БОЮСЬ ТЕБЯ?! — Она схватила со стола стопку бумаг — черновики экскурсий — и швырнула их в воздух. Листы разлетелись белым хаосом, создавая эффект взрыва.
— Римма, ты чего... успокойся... — пробормотал Станислав, вжимая голову в плечи.
— Я ТЕБЯ КОРМИЛА! Я ТЕБЯ ОДЕВАЛА! А ТЫ МНЕ ТЕПЕРЬ УСЛОВИЯ СТАВИШЬ?! — Она наступала на него, размахивая руками, её лицо исказилось, глаза горели безумным огнём. — ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧЕГО МНЕ СТОИЛО ЭТО НАСЛЕДСТВО?! ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?!
Она схватила со столешницы тяжёлую папку с документами и с размаху ударила ею по столу перед его носом. Бам!
— На! Подавись! Жри! Хочешь долю? ХОЧЕШЬ ПРОБЛЕМ? ЗАБИРАЙ! — Она орала, срывая голос, намеренно доводя себя до красных пятен на шее. — Я устала! Я больше не могу это тянуть! Ты думаешь, это подарок? Это проклятие!
Станислав был сбит с толку. Её реакция была ненормальной, пугающей. Но сквозь этот визг его жадный мозг выхватил главное: она сдаётся. Она в истерике. Она готова отдать, лишь бы он отстал.
— Тихо, ты, дура психованная... Соседи вызовут... — прошипел он, но в голосе уже не было уверенности, только желание скорее взять своё и убраться подальше от этой сумасшедшей.
— ПУСТЬ ВЫЗЫВАЮТ! ПУСТЬ ВСЕ ЗНАЮТ, ЧТО ТЫ ВОР! — Римма схватила ручку и лист бумаги, быстро, размашисто, почти рвя бумагу, начала что-то писать. — На! Я отказываюсь! Я всё тебе отдам! Всё помещение! Целиком! Мне не нужно! Только УБИРАЙСЯ из моей жизни!
Она сунула ему под нос лист. Это было обязательство о передаче прав собственности на объект недвижимости в обмен на отказ от любых дальнейших претензий.
— Ты... серьёзно? Всё помещение? — Стас пробежал глазами по строчкам. Жадность боролась с осторожностью, но вид трясущейся, кричащей, потерявшей человеческий облик бывшей жены убедил его: она сломалась.
— ПОДПИСЫВАЙ! ИЛИ Я СЕЙЧАС ЭТУ БУМАГУ СОЖРУ! — орала она, брызгая слюной. — Забирай этот склеп! Давай! Будь мужчиной, возьми ответственность!
Станислав схватил ручку. В голове крутились цифры. Центр Москвы. Аренда. Продажа. Он богач. А она — истеричка, которая останется ни с чем.
Он подписал. Римма тут же, не прекращая изображать тяжелое дыхание и нервный тик, вытащила из папки уже подготовленные нотариальные бланки (они лежали там для другого дела, но подошли идеально как часть спектакля).
— Завтра к девяти утра к нотариусу, оформим переход прав. Я там уже была, всё готово. Только отстань от меня! ВИДЕТЬ ТЕБЯ НЕ МОГУ!
— Ладно, ладно, — Станислав встал, прижимая к груди копию расписки. — Сама предложила. Я за язык не тянул. Психическая...
Он поспешил к выходу, опасаясь, что она передумает или кинется на него с ножом. Дверь захлопнулась.
Римма стояла посреди кухни. Тишина медленно возвращалась в квартиру. Она выпрямила спину, поправила волосы, подошла к зеркалу. На лице не было ни следа безумия, только холодная, злая усмешка.
— Шах и мат, дорогой, — прошептала она.
Часть 5. Саркофаг с секретом
Прошло два месяца.
Римма вела группу туристов по Замоскворечью. Осеннее солнце золотило купола церквей, воздух был прозрачен и свеж.
— Обратите внимание на это здание справа, — её голос звучал ровно и вдохновенно. — Типичный образец купеческой застройки конца девятнадцатого века. Бывшая лавка. Сейчас, к сожалению, объект находится в плачевном состоянии.
Она увидела знакомую сутулую фигуру, стоящую у входа в то самое здание. Станислав выглядел ужасно. Осунувшийся, в мятой куртке, он яростно жестикулировал, разговаривая с двумя строгими людьми в форме и женщиной с толстой папкой.
Римма остановила группу чуть поодаль, якобы давая рассмотреть фасад.
— Это что за произвол?! — долетал голос Станислава. — Какая реставрация?! У меня нет таких денег!
— Гражданин, вы собственник, — чеканила женщина с папкой. — Здание является объектом культурного наследия федерального значения. Согласно охранному обязательству, которое перешло к вам вместе с правом собственности, вы обязаны провести противоаварийные работы фундамента в течение тридцати дней. Иначе — штраф в размере пяти миллионов рублей и изъятие объекта. А вот здесь — предписание о ликвидации незаконной перепланировки, сделанной предыдущими владельцами в девяностые. Стоимость работ оценена экспертной комиссией в двенадцать миллионов.
— Но я не знал! Мне бывшая жена подсунула! — взвыл Станислав.
— Незнание закона не освобождает от ответственности. Вы приняли наследственную массу и подписали акт приемки. Кстати, налог на землю для коммерческих объектов в этой зоне повышен с этого месяца. Счета вам уже высланы.
Стас схватился за голову. Он увидел Римму. Их взгляды встретились.
В его глазах плескался животный ужас. Он понял. Тот спектакль, та истерика — это было не поражение. Это был капкан. Она знала, что здание было «отравленным активом». Стены держались на честном слове, коммуникации сгнили, а статус памятника архитектуры запрещал сносить, перестраивать или даже менять окна без десятка экспертиз, каждая из которых стоила как новый автомобиль. Агнесса Павловна годами судилась с департаментом имущества и только чудом избегала штрафов благодаря старым связям, которых у Стаса не было.
Римма едва заметно кивнула ему и повернулась к туристам.
— Как видите, история — это не только красота, но и огромная ответственность, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Бремя владения прошлым бывает непосильным для тех, кто видит в нём только выгоду. Идёмте дальше, друзья. Нас ждёт усадьба Островского.
Она уходила лёгкой походкой, оставляя позади бывшего мужа, который стоял у разбитого корыта, сделанного из элитного, но совершенно бесполезного кирпича. Он получил своё наследство. И теперь оно медленно, но верно его пережёвывало.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»