— Мам, ну хватит уже переживать! — Кирилл махнул рукой и устало опустился на диван. — Всё будет хорошо. Юля нормальная девушка, я её давно знаю.
Надежда Ивановна сжала губы и отвернулась к окну. Она никак не могла избавиться от тревожного чувства, которое поселилось внутри с того самого дня, когда сын объявил о предстоящей свадьбе.
— Знаешь, сынок, я не против твоей Юли. Она симпатичная, образованная. Но вот эта спешка меня настораживает. Вы знакомы всего полгода, а уже в ЗАГС собрались.
— Когда встречаешь того самого человека, не нужно ждать годами, — философски заметил Кирилл. — Папа твой разве долго ухаживал? Вы через три месяца расписались.
— То другое время было, — вздохнула женщина.
Отец Кирилла, Виктор Петрович, вошёл в комнату и тяжело опустился в кресло. Последние дни он выглядел уставшим и озабоченным.
— Сын, нам нужно серьёзно поговорить, — начал он. — Мы с матерью готовы дать тебе три миллиона на квартиру. Это всё, что мы накопили за жизнь.
Кирилл выпрямился, почувствовав серьёзность момента.
— Пап, я не знаю, что сказать. Это огромные деньги...
— Понимаю. Но есть одно условие. Я хочу, чтобы ты оформил всё правильно. Съезди к нотариусу, пусть он составит договор дарения. Чтобы в случае чего эта квартира осталась твоей личной собственностью.
Виктор Петрович достал из кармана визитку.
— Вот, знакомый нотариус. Запишись на приём, оформите всё как положено. Я сам с ним разговаривал. Он объяснил: договор дарения — это простая процедура. Пятнадцать минут, небольшая пошлина, и документ будет подтверждать, что деньги — твои личные. Если не дай Бог что случится, никто у тебя их не отберёт. Это железная защита.
Кирилл взял визитку и покрутил её в руках.
— Пап, ну зачем эти формальности? Мы же семья. Можно просто перевести деньги, и всё.
— Нет, — жёстко отрезал отец. — Либо через нотариуса, либо никак. Я не хочу, чтобы наши деньги ушли неизвестно куда. Половина браков распадается, это статистика. Соседка наша, помнишь, как осталась на улице после развода? Всё нажитое бывшему отдала.
Виктор Петрович помолчал, а потом добавил тише:
— Эти деньги... Мы их откладывали двадцать лет, сынок. На нашу старость, на лечение матери, если понадобится. Мы тебе отдаём всё. Просто хочу знать, что они в безопасности.
Надежда Ивановна подошла и положила руку сыну на плечо.
— Мы не против вашего брака, сынок. Просто хотим тебя защитить. Это наш родительский долг.
Кирилл кивнул. В душе ему было неловко от такого разговора, но он понимал, что родители правы. Три миллиона — огромные деньги для семьи. Отец всю жизнь работал инженером, мать была учительницей. Они жили скромно, откладывали каждую копейку, отказывали себе во многом.
— Хорошо, пап. Схожу к нотариусу.
Свадьба прошла скромно, в узком кругу родственников и друзей. Юля была красива в белом платье, улыбалась, танцевала. Родители Кирилла старались держаться приветливо, хотя Надежда Ивановна всё равно чувствовала какое-то беспокойство.
После торжества молодожёны уехали в короткое свадебное путешествие. Вернулись через неделю отдохнувшие и счастливые. Пора было заниматься квартирным вопросом.
Кирилл несколько раз собирался позвонить нотариусу, но каждый раз находились более срочные дела. То на работе аврал, то Юля звала куда-то, то просто забывал. Визитка так и лежала в кармане куртки.
— Кирюш, — как-то вечером начала Юля, — а когда твои родители дадут деньги на квартиру?
— Да вот, отец велел сначала к нотариусу сходить. Договор какой-то оформить.
Юлия нахмурилась.
— Договор? Зачем?
— Дарения, говорит. Чтобы квартира моей собственностью была, если что.
— Если что? — голос Юлии стал холодным. — То есть твой отец уже планирует наш развод? Мы даже месяца не прожили, а он уже подстилает соломку?
— Юль, ну не так. Он просто осторожный. Хочет подстраховаться.
— А я, значит, чужая? Не член семьи? — глаза Юлии наполнились слезами. — Я думала, мы с тобой одно целое теперь. А оказывается, твои родители мне не доверяют. Считают меня охотницей за квартирой!
Она отвернулась, и плечи её задрожали. Кирилл подошёл, обнял её, но она слегка отстранилась.
— Знаешь, как мне обидно? — продолжала Юля. — Мои родители тоже хотят нам помочь. И знаешь что? Они готовы дать даже больше — три с половиной миллиона. И никаких договоров не требуют! Потому что доверяют. Потому что считают тебя членом семьи, а не... не каким-то чужаком, которого нужно контролировать.
Кирилл растерялся. Он не ожидал такой реакции.
— Милая, ты не так всё понимаешь...
— Нет, это ты не понимаешь! — Юлия встала и прошлась по комнате. — Мне очень больно. Получается, что в глазах твоих родителей я... я никто. Временная. Ненадёжная.
Она вытерла слезу и посмотрела на Кирилла.
— Знаешь что? Передай своему отцу, что мы обойдёмся без его денег. Не нужна нам такая помощь с условиями. Купим на мои деньги квартиру, и всё. Пусть твои родители не беспокоятся — я их сына не обману.
— Юль, подожди! — Кирилл снова обнял её. — Не надо так. Это же глупости. Конечно, я хочу, чтобы мы объединили деньги и купили что-то хорошее. А этот договор... да ладно, забудем про него.
— Ты уверен? — она подняла на него глаза, полные слёз. — Я не хочу быть причиной ссоры между тобой и родителями.
— Конечно уверен. Мы же муж и жена. Семья. К чёрту все эти бумажки.
Юлия прижалась к нему, и Кирилл почувствовал, как она расслабилась.
— Спасибо, милый. Я так рада, что ты на моей стороне. Я никогда тебя не подведу, обещаю.
На следующий день Кирилл позвонил отцу.
— Пап, слушай, насчёт этого договора... Может, не будем? А? Юлины родители тоже помогают, дают денег даже больше, чем вы. И никаких бумажек не требуют. Как-то неловко получается. Они нам доверяют, а мы...
В трубке повисла тишина.
— Сынок, — наконец медленно произнёс Виктор Петрович, — я понимаю, что тебе неудобно. Но пойми и ты меня. Это наши последние деньги. Накопления всей жизни. Я просто хочу быть уверен...
— Пап, ну что ты как маленький! Я что, вчера родился? Понимаю всё прекрасно. Но мы с Юлей семья. Нам делить нечего. Если оформлять, то без всяких договоров. Просто переведёшь деньги, и всё. Или ты моей жене не доверяешь?
Виктор Петрович тяжело вздохнул. Он чувствовал, что сын совершает ошибку, но переубедить его не мог. Настаивать дальше означало окончательно поссориться.
— Хорошо. Как скажешь. Скину тебе деньги на карту.
— Вот и отлично! Спасибо, пап. Ты лучший!
Когда Виктор Петрович положил трубку, Надежда Ивановна с тревогой посмотрела на него.
— Что случилось?
— Сказал, что договор не нужен. Юлька, видимо, против.
— Витя, может, тогда вообще не давать денег? Пока не одумается?
— Не дашь — обидится, отдалится совсем. А дашь — рискуешь потерять всё. Вот и выбирай, — мужчина провёл рукой по лицу. — Дадим. Он наш сын. Может, пронесёт.
Деньги пришли на карту Кирилла через два дня. Три миллиона рублей. Он несколько раз перечитал сообщение от банка, не веря своим глазам. Это было похоже на сон.
— Юль, деньги пришли! — радостно сообщил он жене, входя в комнату. — Три миллиона! Можешь представить?
Юлия медленно подняла глаза от журнала. На мгновение в них мелькнуло что-то странное — холодное, расчётливое. Но Кирилл этого не заметил.
— Представляю, — тихо ответила она и снова опустила взгляд. — А мои родители переведут свою часть на мой счёт. Три с половиной миллиона. Вместе получится шесть с половиной.
— Вот здорово! Можем начинать искать варианты.
Юлия отложила журнал и задумчиво посмотрела в окно.
— Давай вот что сделаем, — сказала она после паузы. — Ты переведёшь свои деньги на мой счёт, я объединю их с деньгами от родителей, и мы купим квартиру. Так удобнее будет.
Кирилл задумался. Что-то в этом предложении его смутило.
— А почему именно на твой счёт?
— Кирюш, ну какая разница? Мы же семья. Или ты мне не доверяешь? — Юлия подошла и обняла его. — Просто так проще. Одна операция вместо двух. К тому же, папа уже переводит деньги мне. Неудобно будет просить его переводить на другой счёт. Не хочу лишний раз беспокоить.
Она поцеловала его в щёку, но поцелуй был каким-то быстрым, механическим.
— Ладно, — кивнул Кирилл, отгоняя сомнения. — Какая разница, действительно.
На следующий день он перевёл три миллиона на счёт Юлии. Та проверила поступление в приложении и удовлетворённо кивнула.
— Отлично. Скоро у нас будет своё гнёздышко.
Квартиру нашли довольно быстро. Двухкомнатная, в хорошем районе, с ремонтом. Хозяйка торопилась продать, поэтому немного сбросила цену. Получилось ровно шесть миллионов пятьсот тысяч рублей. Сделка прошла гладко. Юлия перевела деньги со своего счёта, квартиру оформили на Кирилла, как и договаривались.
Родители приехали посмотреть на обновку. Надежда Ивановна ходила по комнатам, трогала стены, заглядывала в шкафы.
— Хорошая квартира, — одобрила она. — Светлая, тёплая. Только вот балкон маловат.
— Мам, да какая разница! Зато своя! Больше не нужно платить за аренду.
Виктор Петрович молча изучал документы на кухне. Когда он увидел, что оплата прошла со счёта Юлии, сердце тревожно ёкнуло. Он перечитал строчки несколько раз, пытаясь понять, всё ли правильно. Квартира оформлена на сына — это хорошо. Но деньги шли с чужого счёта. Это плохо.
— Кирилл, — позвал он сына и показал на бумаги. — А почему оплата с её счёта? Где твои три миллиона?
— Пап, я перевёл ей на карту. Юлины родители тоже дали деньги на её счёт. Вот мы и объединили всё там. Так проще было.
— Проще? — Виктор Петрович почувствовал, как внутри всё похолодело. — Сынок, а договора дарения-то нет. Получается, что квартира куплена на деньги с её счёта. В случае развода как доказывать будешь, что три миллиона твои были?
— Да какой развод, пап! — отмахнулся Кирилл. — Мы только поженились. Не накликай!
Виктор Петрович хотел что-то сказать, но промолчал. Что теперь говорить? Сделка состоялась, документы подписаны. Он только тяжело вздохнул и отложил бумаги в сторону.
Вечером, уже дома, он долго сидел на кухне, не зажигая свет. Надежда Ивановна вошла и включила люстру.
— Что случилось?
— Всё случилось. Квартиру купили на деньги с её счёта. Договора дарения нет. Если разведутся, доказать ничего не сможем.
— Господи, — женщина опустилась на стул. — Как же так? Ты же ему говорил!
— Говорил. Не послушал. Жена против была этого договора. Вот и результат.
Надежда Ивановна закрыла лицо руками. Внутри всё сжалось от страха и предчувствия беды.
Первые месяцы жизни в новой квартире молодожёны обустраивались, выбирали мебель и строили планы. Кирилл старался не замечать, что Юля стала немного другой. Менее внимательной, менее нежной. Он списывал это на усталость, на бытовые хлопоты.
Но уже через полгода начались первые ссоры. Юлия стала чаще задерживаться на работе, меньше времени проводить дома. Она становилась раздражительной, холодной, отстранённой. Иногда Кирилл ловил её взгляд — пустой, равнодушный, как будто смотрел на неё чужой человек.
— Ты вообще понимаешь, что я устаю? — кричала Юлия во время очередного скандала. — Я весь день на ногах, а ты хочешь, чтобы я ещё и по дому бегала!
— Я тоже работаю! И между прочим, помогаю тебе, когда могу!
— Помогаешь? Ты думаешь, если раз в неделю посуду помоешь, это помощь?
Скандалы становились всё громче и продолжительнее. Соседи уже стучали в стену, требуя тишины. Он пытался найти компромиссы, предлагал вместе сходить к психологу, но Юлия отказывалась.
— Мне не нужен никакой психолог! Мне нужен нормальный муж, а не это!
Однажды в конце рабочего дня Кирилл пришёл домой и обнаружил, что дверь заперта изнутри на цепочку. Он позвонил, постучал, но никто не открывал. Через несколько минут Юлия написала сообщение: «Забирай свои вещи и уходи. Мне нужна пауза».
Так началась их разлука. Он переехал к родителям, надеясь, что это временно. Звонил Юлии, просил встретиться и поговорить, но она отвечала холодно и односложно.
Спустя месяц Юлия подала на развод.
Когда Кирилл получил уведомление из суда, он не мог поверить своим глазам. Жена требовала не просто развода, но и раздела имущества. Причём она претендовала на большую часть квартиры.
— Это невозможно! — Виктор Петрович не кричал, но голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Мы дали три миллиона! Это наши деньги! Наши!
— Папа, я знаю. Адвокат говорит, что нужны доказательства. Договор дарения или хотя бы расписка. Но у нас ничего этого нет.
— Как нет? Я же переводил тебе на карту! Есть выписка из банка!
— Есть. Но дальше я перевёл эти деньги Юле. А она купила квартиру. Получается, юридически она покупатель.
Виктор Петрович замер. Он понял, что попали в ловушку.
— А что говорит адвокат?
— Говорит, что шансы небольшие. Квартира куплена в браке, но на деньги, которые поступили с её счёта. Туда же поступили деньги от её родителей. Без договора дарения доказать, что три миллиона мои, почти невозможно.
Началась судебная тяжба. Родители Кирилла наняли хорошего адвоката, собрали выписки из банка, показывающие перевод трёх миллионов от Виктора Петровича сыну. Но этого было недостаточно.
На одном из заседаний адвокат Юлии предоставил суду документы, которые перевернули всё с ног на голову.
— Ваша честь, — начал он, — квартира стоимостью шесть миллионов пятьсот тысяч рублей была оплачена безналичным переводом со счёта моей доверительницы. На этот счёт поступили средства от её родителей в размере трёх миллионов пятисот тысяч рублей. Это подтверждается договором дарения между Юлией Сергеевной и её родителями, заверенным нотариально.
Он положил на стол документ. Кирилл с ужасом посмотрел на печать нотариуса и подписи. Юлины родители оформили всё правильно. А его отец понадеялся на честное слово.
— Что касается остальных трёх миллионов рублей, — продолжал адвокат, — истец утверждает, что эти средства также были переданы Юлии Сергеевне её родственниками в качестве дополнительной помощи. Однако никаких документов, подтверждающих иное происхождение этих денег, ответчик предоставить не может.
— Но я переводил деньги сыну! — не выдержал Виктор Петрович. — Вот выписка из банка!
— Да, я вижу, — судья изучила документы. — Вы перевели три миллиона рублей на счёт вашего сына. Но что произошло с этими деньгами дальше? Ваш сын перевёл их на счёт супруги. Юридически это выглядит как добровольная передача денег. Договора дарения между вами и сыном нет. Следовательно, нельзя определить целевое назначение этих средств.
— Но это же очевидно! — Надежда Ивановна не могла сдержать слёз. — Мы дали деньги на квартиру! Зачем ещё?
— К сожалению, очевидность не является юридическим доказательством, — ответила судья. — Закон требует документального подтверждения. У родителей ответчицы есть договор дарения, заверенный нотариусом. У вас такого документа нет.
Процесс затянулся на несколько месяцев. Адвокат Кирилла пытался доказать, что деньги от Виктора Петровича предназначались именно для покупки квартиры и должны считаться личным вкладом Кирилла. Но без договора дарения это было почти невозможно.
Адвокат Юлии настаивал, что Кирилл добровольно передал деньги жене, и они стали их общей собственностью. А поскольку основная часть средств на покупку квартиры поступила от родителей Юлии по нотариально заверенному договору дарения, эта часть является её личной собственностью.
Когда было вынесено решение, в зале суда повисла тяжёлая тишина.
Судья зачитала постановление медленно, чётко выговаривая каждое слово:
— Суд установил следующее. Квартира стоимостью шесть миллионов пятьсот тысяч рублей была приобретена в период брака. Три миллиона пятьсот тысяч рублей, что составляет пятьдесят четыре процента от стоимости квартиры, были подарены Юлии Сергеевне её родителями по нотариально заверённому договору дарения. Эти средства являются её личной собственностью и не подлежат разделу.
Надежда Ивановна сжала руку мужа. Виктор Петрович сидел неподвижно, словно окаменев.
— Остальные три миллиона рублей, что составляет сорок шесть процентов стоимости квартиры, суд признаёт совместно нажитым имуществом супругов, — продолжала судья. — Эта часть подлежит разделу в равных долях. Таким образом, Юлии Сергеевне причитается пятьдесят четыре процента плюс двадцать три процента, итого семьдесят семь процентов стоимости квартиры. Кириллу Викторовичу — двадцать три процента.
— Как это возможно? — шептала Надежда Ивановна, вытирая платком глаза. — Наши деньги, наши три миллиона... И всё пропало?
Кирилл молчал. Понимал, что сам во всём виноват. Если бы послушал отца, оформил договор дарения, всё было бы иначе. Но он доверял Юле. Верил, что она его жена, что они семья, что никакого обмана быть не может.
В коридоре суда, когда все выходили, Кирилл случайно столкнулся взглядом с Юлией. Она стояла у окна со своим адвокатом, что-то обсуждая. Заметив бывшего мужа, на мгновение остановилась. В её глазах не было ни сожаления, ни стыда. Только холодное удовлетворение.
Родители купили сыну квартиру, а после развода невестка выгнала его и присвоила недвижимость. Эта мысль теперь не давала покоя ни днём, ни ночью. Три миллиона родительских накоплений фактически потеряны. Квартира досталась бывшей жене. Он остался почти ни с чем.
Юлия сразу после решения суда выставила его долю на продажу. Купить её Кирилл не мог — денег не было. Нашёлся покупатель, который выкупил двадцать три процента за смешную сумму. Меньше полутора миллионов.
Через два месяца после развода Кирилл возвращался с работы и увидел на светофоре знакомую фигуру. Юлия садилась в новенькую иномарку премиум-класса. Рядом стоял мужчина лет тридцати пяти в дорогом костюме. Он обнял её за талию, и Юлия рассмеялась — легко, беззаботно. Так она никогда не смеялась с Кириллом.
Машина тронулась, и Кирилл проводил её взглядом. Потом достал телефон и открыл их старую переписку. Нашёл дату — за три недели до свадьбы Юля писала: «Скоро у нас будет своё гнёздышко. Я так счастлива!» Тогда он воспринял это как романтику. Теперь видел совсем другое.
Вырученные за долю деньги он попытался отдать родителям, но они даже слышать об этом не хотели.
— Оставь себе, — устало сказал Виктор Петрович. — Начни жизнь заново. Только запомни этот урок. Доверяй, но проверяй. И оформляй документы. Всегда.
Отец помолчал, а потом добавил:
— Мы тебя не виним, сынок. Просто... просто храни это. Может, когда-нибудь пригодится.
Но Кирилл видел, как постарел отец. Виктор Петрович всегда был подтянутым, энергичным мужчиной. Теперь спина сгорбилась, в волосах появилось больше седины, а в глазах поселилась какая-то безысходная усталость.
Он переехал в съёмную комнату на окраине города. Работал, копил деньги, пытался забыть этот кошмар. Но каждый раз, когда приезжал к родителям, видел, как постарела мать. Как отец стал молчаливым и замкнутым.
Надежда Ивановна больше никогда не заговаривала на эту тему. Но иногда, поздним вечером, она стояла у окна и смотрела на дом напротив. Там жила их соседка, та самая, которая много лет назад осталась без жилья после развода. Виктор тогда приводил её в пример, говорил — надо быть осторожнее, надо всё оформлять.
А теперь они сами оказались в такой же ситуации. Три миллиона рублей, которые должны были стать началом счастливой жизни их единственного сына, ушли в никуда. И вернуть их было невозможно.
Она вспоминала, как Виктор настаивал на договоре дарения, как просил сына съездить к нотариусу. Объяснял, что это простая процедура, пятнадцать минут. А Кирилл отмахнулся. Доверился жене. И теперь расплачивался за эту доверчивость.
В комнате на столе лежала та самая визитка нотариуса, которую отец давал сыну перед свадьбой. Кирилл нашёл её в старой куртке уже после развода. Маленький кусочек картона, который мог бы изменить всё. Но время упущено. Квартира продана. Деньги потеряны.
Однажды вечером, спустя год после развода, Кирилл сидел в своей комнате и листал новости в телефоне. Случайно наткнулся на свадебное фото в соцсетях. Юлия в белом платье, рядом — тот самый мужчина в дорогом костюме. Дата свадьбы — всего через восемь месяцев после их развода.
В комментариях кто-то написал: «Какая красивая пара! Как давно вы вместе?»
Юлия ответила: «Уже больше двух лет. Наконец-то смогли пожениться».
Кирилл медленно опустил телефон. Два года. Значит, они были вместе ещё до развода. Может быть, даже до свадьбы с ним.
Он закрыл глаза и вспомнил тот вечер, когда Юля так убедительно плакала, обижаясь на договор дарения. Как говорила про доверие, про семью. Как целовала его — быстро, механически.
Все кусочки сложились в одну картину. И эта картина была страшной.
И ничего уже нельзя было вернуть.
Спасибо за прочтение👍