— Ань, ну ты же понимаешь, что маме на диване неудобно? Она уже не молодая, спина болит. Может, правда, к родителям съездишь на выходные? — Сергей виноватым взглядом посмотрел на жену.
Анна отложила в сторону детскую пижаму, которую только что гладила, и медленно повернулась к мужу.
— Серёж, мы с тобой уже не первый раз это обсуждаем. Я не поеду. Это моя квартира, мой дом. Твоя мама приезжает к нам в гости, а не мы к ней переезжаем.
— Но она же всего на два дня! Неужели так сложно уступить пожилому человеку? Ты же видишь, как она устаёт с дороги.
Анна почувствовала, как внутри закипает знакомое раздражение. Каждый месяц одно и то же. Валентина Ивановна приезжает из Перми якобы к внукам, но ведёт себя так, будто это её квартира, а не их семейное гнездо.
— Серёжа, я не против твоей матери. Пусть приезжает, пусть видится с детьми. Но почему я должна покидать собственный дом? Предложи ей гостиницу, если диван не подходит.
Муж нервно провёл рукой по волосам.
— Ты с ума сошла? Отправить родную мать в гостиницу? Да она никогда мне этого не простит!
Вечером того же дня, когда дети уже спали, Сергей получил сообщение от матери. Анна случайно увидела экран телефона: "Сынок, я, наверное, больше не приеду. Зачем мне там, где меня не ждут? Живите как хотите. Внуков, видимо, увижу только на фотографиях".
Лицо мужа вытянулось. Он молча встал и вышел на балкон, хотя давно избавился от этой привычки в стрессовых ситуациях.
Валентина Ивановна приехала в следующую пятницу, как обычно. Анна открыла дверь и с улыбкой поздоровалась. Свекровь кивнула сухо, прошла в единственную комнату к внукам, даже не разувшись.
— Бабушка приехала! — радостно закричал шестилетний Максим.
— Мои золотые! — расцвела Валентина Ивановна, доставая из сумки шоколадки. — Вот вам гостинцы!
Анна сжала кулаки. Она уже сто раз просила не давать детям сладкое перед ужином. У четырёхлетней Лизы аллергия на некоторые виды шоколада, о чём свекровь прекрасно знала.
— Валентина Ивановна, давайте после ужина, хорошо? — мягко произнесла Анна.
— Ах, да что с ними будет от одной шоколадки! — махнула рукой женщина. — Вот в мои времена детей не держали в ежовых рукавицах.
Анна ничего не ответила и вышла на кухню готовить ужин. Через десять минут она вернулась и застыла на пороге. Валентина Ивановна переставляла мебель.
— Что вы делаете?
— Да вот решила, что стол лучше к окну поставить. Света больше будет. У вас тут совсем темно, дети портят зрение.
— Это наша квартира, — тихо, но твёрдо сказала Анна. — Мы сами решаем, где что стоит.
Свекровь выпрямилась и посмотрела на невестку с плохо скрытым презрением.
— Вот видите, Серёжа, — обратилась она к сыну, который как раз вошёл в комнату. — Я только хотела помочь, а твоя жена сразу нападает. Может, мне действительно в гостиницу пойти?
Сергей беспомощно посмотрел на Анну. В его глазах читалось немое: "Ну уступи же!"
Ночью Анна не могла уснуть. Она лежала на диване на кухне, слушая, как за стеной сопят дети. Её собственная постель в комнате занята свекровью, а Сергей устроился на раскладушке рядом с детьми. В голове билась одна мысль: как же так вышло, что её выгнали из собственного дома?
Утром она встала раньше всех и пошла варить кофе. Валентина Ивановна уже хозяйничала на кухне — перемывала всю посуду, которую Анна с вечера оставила в раковине.
— Доброе утро, — устало поздоровалась Анна.
— Доброе, — не поворачивая головы, ответила свекровь. — Вот скажите мне, как можно оставлять грязную посуду на ночь? У меня Серёженька никогда в таких условиях не жил.
Анна глубоко вдохнула.
— Валентина Ивановна, я вчера легла очень поздно. Дети капризничали, младшая плакала. Я собиралась помыть посуду утром.
— Это всё отговорки! Я одна растила двоих детей и при этом дом был всегда в порядке. А вы, молодёжь, на всё жалуетесь. То времени нет, то сил.
Анна почувствовала, как в висках начинает пульсировать. Она хотела что-то ответить, но в этот момент на кухню вошёл Сергей.
— Мам, доброе утро! Как спалось?
— Да нормально, сынок. Правда, подушка у вас какая-то неудобная. И одеяло тонкое.
Сергей виновато глянул на жену.
— Аня, может, достанешь мамино одеяло из шкафа? То, потеплее.
— У нас нет другого одеяла, — ровным голосом произнесла Анна. — Есть то, что есть. Если твоей маме не подходит, пусть привозит своё.
Валентина Ивановна обиженно сжала губы и демонстративно вышла из кухни.
В субботу Анна повела детей в парк, чтобы хоть немного передохнуть от напряжённой атмосферы в квартире. Когда они вернулись, квартира благоухала выпечкой.
— Мама напекла! — радостно сообщил Сергей. — Шарлотку, твою любимую.
Анна прошла на кухню. На столе действительно красовался пирог, но вся кухня была в муке, на плите стояли грязные кастрюли, а в раковине громоздилась гора посуды.
— Спасибо, Валентина Ивановна, — натянуто улыбнулась Анна. — Но вы бы предупредили. Я планировала готовить сама.
— Ой, что там планировать! Я быстренько всё сделала, пока вы гуляли. Правда, с вашей кухней намучилась. Ничего на месте найти не могу. Вот у меня дома всё по полочкам разложено.
Максим подбежал к бабушке и обнял её.
— Бабуля, а ты всегда будешь к нам приезжать?
— Конечно, золотце моё! Если мама не прогонит.
Анна резко обернулась.
— Извините, что?
— Ну что вы так, Анечка, — слащаво улыбнулась свекровь. — Я же шучу. Хотя по вашему лицу видно, что моё присутствие вас тяготит.
— Валентина Ивановна, не надо при детях, — тихо попросила Анна.
— А что такого я сказала? Или правду говорить нельзя?
Маленькая Лиза подошла к маме и потянула её за рукав:
— Мама, а бабуля говорит, что у нас всегда грязно. Это правда?
Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она молча взяла дочку за руку и вывела из кухни.
Вечером, когда дети легли спать, разразился скандал. Сергей обвинил жену в неуважении к матери, Анна в ответ выложила всё, что накопилось за эти месяцы.
— Твоя мать учит наших детей не уважать меня! Она говорит им, что я плохая хозяйка!
— Мама просто волнуется за внуков!
— Она манипулирует тобой! Не видишь разве?
Они говорили на повышенных тонах почти час, пока соседи не постучали в стену.
— Знаешь что, — устало произнёс Сергей. — Может, нам действительно стоит всё обдумать. Если ты не можешь ужиться с моей матерью, то как мы дальше будем жить?
Анна почувствовала холод внутри. Она посмотрела на мужа и вдруг поняла, что он абсолютно серьёзен.
— Я имею право на собственную территорию, — медленно произнесла она. — Это мой дом. И если для тебя мать важнее жены, то да, возможно, нам не по пути.
Сергей ничего не ответил. Он взял подушку и ушёл ночевать на кухню.
Воскресным утром Валентина Ивановна собирала вещи. Лицо у неё было серое, руки слегка дрожали. Анна заметила это, но промолчала. За завтраком свекровь почти ничего не ела, только пила воду.
— Мам, может, останешься ещё на денёк? — робко предложил Сергей.
— Нет, сынок, поеду. Тут меня явно не ждут.
Она застёгивала сумку, когда вдруг покрылась испариной и схватилась за спинку стула.
— Мама! — бросился к ней Сергей.
Валентина Ивановна опустилась на стул, тяжело дыша. Анна, забыв все обиды, быстро достала тонометр. Давление зашкаливало — сто восемьдесят на сто десять.
— Скорую вызывай, — коротко бросила она мужу.
В больнице, пока врачи осматривали свекровь, Анна сидела в коридоре и думала. Что если что-то случится? Да, Валентина Ивановна невыносима, но она же мать Серёжи, бабушка детей. Разве можно желать ей зла?
Когда женщину перевели в палату и разрешили посетителей, Анна вошла первой. Валентина Ивановна лежала с закрытыми глазами, подключённая к капельнице.
— Валентина Ивановна, — тихо позвала Анна.
Свекровь открыла глаза. В них блестели слёзы.
— Простите меня, — неожиданно произнесла она. — Я всё понимаю. Веду себя ужасно. Просто...
Она замолчала, отвернувшись к окну.
— Просто что? — мягко спросила Анна, присаживаясь на стул у кровати.
— Мне так страшно, Анечка. Я одна в Перми. Серёжин отец умер три года назад, младший сын в Москве живёт, почти не звонит. И я чувствую, как становлюсь никому не нужной. Квартира пустая, друзья разъехались по детям. А здесь, с внуками, я будто снова важна. Будто ещё кому-то нужна.
Анна молчала, не зная, что сказать.
— Я просто хотела чувствовать себя нужной, — тихо добавила Валентина Ивановна. — Вот и начала всё переделывать, указывать. Думала, так верну ощущение, что я ещё на что-то гожусь. Что я не просто старая ненужная женщина. А вместо этого только всех от себя оттолкнула. И детей настроила против вас.
Анна взяла руку свекрови в свою.
— Вы нужны, Валентина Ивановна. Очень нужны. Детям нужна любящая бабушка, которая с ними играет, читает сказки, водит в парк. А не ещё одна строгая мама, которая всё критикует и воспитывает.
— Но я же хотела помочь...
— Знаете, как вы можете помочь? Просто быть бабушкой. Не переставлять мебель, не критиковать мой порядок, не давать детям сладости втайне. Просто любить их и проводить с ними время. Вот чего им не хватает. Вот чего не купишь ни за какие деньги.
Валентина Ивановна задумчиво кивнула.
— А вы... вы не против, если я буду приезжать?
— Конечно, не против. Но давайте договоримся. Вы живёте у нас как гостья, а не как хозяйка. Не вмешиваетесь в наши семейные дела и правила воспитания детей. А взамен получаете полные выходные с внуками — без нравоучений и указаний с моей стороны. Мы купим хороший раскладной диван, чтобы вам было удобно.
Женщина слабо улыбнулась.
— Звучит справедливо. И я... я постараюсь. Правда постараюсь держать язык за зубами.
Через месяц Валентина Ивановна снова приехала в Екатеринбург. Анна встретила её на пороге с улыбкой. В комнате стоял новый раскладной диван с ортопедическим матрасом, рядом лежали свежие полотенца.
— Это для вас, — сказала Анна. — Добро пожаловать, бабушка.
Свекровь растрогалась до слёз. Весь вечер она читала внукам сказки, играла с ними в настольные игры. Правда, один раз не удержалась и начала было критиковать порядок на полках, но быстро осеклась и извинилась.
— Простите, по привычке. Я работаю над собой.
Когда дети уснули, женщины впервые за долгое время спокойно поговорили за чаем.
— Знаете, Анечка, — призналась Валентина Ивановна. — Я теперь поняла, что самое страшное в старости — не болячки и не бедность. Самое страшное — быть не нужной. Чувствовать, что твоя жизнь кончилась, что ты никому не важна. Вот и хваталась за любую возможность показать, что я ещё чего-то стою.
— Вы стоите очень многого, — искренне сказала Анна. — Просто раньше мы с вами не могли найти правильный язык. Теперь нашли.
Сергей, наблюдавший за разговором жены и матери, облегчённо вздохнул. Кажется, война закончилась. И закончилась миром, а не поражением одной из сторон.
Валентина Ивановна уехала в понедельник утром. На пороге она крепко обняла Анну.
— Спасибо, доченька. За понимание. И за то, что не отказались от меня совсем.
— До встречи через месяц, — улыбнулась Анна. — Дети уже спрашивают, когда бабушка снова приедет сказки читать.
Когда дверь закрылась, Анна прислонилась к ней и закрыла глаза. Да, это было непросто. И наверняка будут ещё срывы, ещё моменты, когда Валентина Ивановна забудется и начнёт критиковать. Но главное — они нашли точку соприкосновения. Поняли друг друга.
Иногда за агрессией и колкостями скрывается просто страх одинокого человека, который боится стать ненужным. И стоит только это понять, протянуть руку вместо того, чтобы дать отпор, как всё встаёт на свои места. Не сразу, не идеально, но возможно.
Спасибо за прочтение👍