— А что это вы здесь делаете, голубки?!
Голос Егора прозвучал так, будто кто-то включил сирену в тихой комнате. Дверь бани распахнулась, выпуская клубы пара, и в этом молочном тумане он увидел то, что навсегда изменит его жизнь. Вера, его жена, сидела на верхней полке, а рядом с ней — Валерий, сосед с третьего участка. Их губы были слишком близко друг к другу. Слишком.
— Егор! — Вера вскочила, хватаясь за полотенце. — Ты откуда?
— А ты как думаешь, откуда я?! — он шагнул внутрь, жар ударил в лицо, но внутри было еще жарче. — Решил жену порадовать, пива взял, рыбку копченую... Думал, попаримся вместе, поговорим... А тут вот оно как!
Валерий попытался что-то сказать, но Егор схватил березовый веник, висевший у двери, и замахнулся. Удар пришелся по плечу соседа — хлестко, со всей дури.
— Ты что творишь, мужик! — заорал Валерий, прикрываясь руками.
— Я?! Я творю?! — веник свистел в воздухе снова и снова. — Это ты с чужой женой... в моей бане... на моем участке!
Вера закричала, пытаясь оттащить мужа, но он был как разъяренный бык. Веник разлетелся на прутья после пятого удара, и тогда Егор схватил ковш с холодной водой и окатил обоих.
— Вон отсюда! — он развернулся к Валерию, который, прихватив одежду, метнулся к выходу.
— Погоди, мы можем все объяснить... — начала Вера, но муж перебил:
— Объяснить?! Что тут объяснять? Я своими глазами видел!
Он вышел из бани, хлопнув дверью так, что петли скрипнули. Пакет с пивом валялся у крыльца — три бутылки «Жигулевского», как она любила. Он схватил одну и с размаху швырнул об угол дома. Стекло разлетелось, пиво потекло по снегу желтыми ручейками. Вторая бутылка полетела следом. Третью он все-таки оставил — рука дрогнула.
Копченая рыба, завернутая в газету, лежала на заднем сиденье машины. Он развернул бумагу, посмотрел на золотистых лещей — покупал в том магазине на Советской, где всегда свежая. Вернулся к бане, распахнул дверь печи и швырнул рыбу прямо в угли. Запах горелой кожи и газетной бумаги мгновенно заполнил помещение.
— Ты с ума сошел! — Вера стояла уже одетая, волосы мокрыми прядями падали на плечи. — Это же... это безумие!
— Безумие? — Егор повернулся к ней, и в его глазах плескалась такая боль, что она отступила. — Безумие — это когда ты пашешь в этом проклятом городе, возишь деньги, думаешь о семье... а твоя жена... с соседом...
Он не договорил. Развернулся и пошел к машине. Ключи дрожали в руках — адреналин еще не отпустил, руки ходили ходуном.
— Куда ты?
— Не твое дело.
Мотор взревел, колеса прокрутились на обледенелой дороге, и машина рванула с места. В зеркале заднего вида он видел, как Вера стоит посреди двора, прижав руки к лицу.
«Двенадцать лет... Двенадцать лет вместе», — мысли роились в голове, как пчелы в потревоженном улье. Егор вел машину на автомате, не замечая знаков, светофоров. Только когда впереди возник торговый центр «Атлантик», он очнулся. Припарковался, достал сигареты из бардачка — бросил курить три года назад, но одна пачка всегда лежала на всякий случай.
Телефон завибрировал. Вера. Он сбросил вызов. Потом еще один. И еще.
Потом пришло сообщение: «Егор, это не то, что ты думаешь. Дай мне объяснить».
Он усмехнулся зло. Не то? А что тогда? Может, они просто обсуждали прогноз на завтра? Или рецепт варенья из малины?
Следующее сообщение было от Валерия: «Мужик, извини. Не хотел так. Давай встретимся, поговорим по-человечески».
По-человечески. Хорошее слово. Только где эта человечность была полчаса назад?
Егор вышел из машины и зашел в торговый центр. Ноги сами привели его в бар на третьем этаже — «Причал», где они с коллегами иногда отмечали удачные сделки. Бармен, Денис, узнал его сразу:
— О, Егор! Давненько не виделись. Что будешь?
— Виски. Двойной.
— Плохой день?
— Хуже не бывает.
Он опрокинул стопку залпом, поморщился. Алкоголь обжег горло, но в голове чуть прояснилось. За соседним столиком сидела компания — молодые ребята, лет по двадцать пять, громко смеялись над чем-то в телефоне. Жизнь продолжалась. Для них. Для всех остальных.
Телефон снова ожил. На этот раз звонила Светлана, его сестра. Он долго смотрел на экран, потом все-таки ответил:
— Да.
— Братишка, что случилось? Вера мне написала, сказала, ты уехал...
— Света, не сейчас.
— Егор, поговори со мной. Что произошло?
Он выдохнул, провел рукой по лицу:
— Приехал на дачу. Хотел сделать сюрприз. А там... Вера с Валерием. В бане.
Пауза. Долгая, тяжелая пауза.
— Ты серьезно?
— Очень.
— Господи... Егор, слушай, где ты? Давай приеду. Не надо сейчас одному.
— Я в «Атлантике». В баре.
— Жди, я через двадцать минут буду.
Она приехала через пятнадцать. Светлана всегда была такой — если брату плохо, она бросала все. Подсела рядом, положила руку на плечо:
— Рассказывай.
И он рассказал. Про то, как хотел удивить жену, как купил ее любимое пиво и рыбу, как представлял, как они будут сидеть в бане, парить веником друг друга, смеяться... А потом — эта картина. Вера и Валерий.
— Сколько времени это продолжается, как думаешь? — спросила Светлана тихо.
— Не знаю. Может, месяц. Может, год. А может, и все двенадцать лет.
— Не накручивай себя. Надо с ней поговорить.
— О чем говорить? Я все видел!
— Тем более. Ты должен услышать ее версию. Иначе всю жизнь будешь гадать.
Егор допил виски, покрутил пустую стопку в руках. Светлана была права. Нужны были ответы. Вопросов накопилось столько, что они грозили взорвать ему мозг.
— Поехали ко мне, — предложила сестра. — Переночуешь, успокоишься, а завтра на свежую голову разберетесь.
Он кивнул. Энергии спорить не было.
Квартира Светланы пахла корицей — она обожала эти ароматические свечи. Егор плюхнулся на диван, уставился в потолок. Сестра принесла плед, чай.
— Помнишь, как вы познакомились? — она села напротив.
— В библиотеке. Я курсовую писал по экономике, она — по литературе. Она уронила стопку книг, я помог собрать.
— Она тогда была такая... светлая. Всегда улыбалась.
— Да, — Егор закрыл глаза. — Интересно, когда это началось? Когда она перестала улыбаться мне?
За окном сгущались сумерки. Город зажигал огни, готовился к вечеру. А у Егора впереди была долгая ночь без ответов, полная вопросов и боли, которая никак не хотела утихать.
Егор вернулся домой под утро. Ключ в замке провернулся с привычным щелчком, но квартира встретила его не тишиной — на кухне горел свет. Вера сидела за столом, перед ней дымилась чашка кофе. Выглядела она так, будто вчера ничего не случилось. Волосы уложены, макияж свежий, даже любимый халат надела — тот самый, бордовый с узорами.
— Ты где был? — она подняла на него глаза, и в них не было ни стыда, ни раскаяния. Только лёгкое раздражение.
Егор остановился в дверном проёме. Кровь забурлила в висках.
— Я где был? — переспросил он медленно, словно не расслышал. — Это ты у меня спрашиваешь, где я был?
— Егор, не начинай опять...
— Не начинать?! — голос сорвался на крик. — Ты хоть понимаешь, что вчера произошло?!
Вера поставила чашку, вздохнула — устало, как будто он донимал её какой-то ерундой:
— Понимаю. Ты устроил сцену, избил человека веником, испортил рыбу. Мы взрослые люди, могли бы поговорить спокойно.
— Спокойно? — Егор шагнул вперёд, руки сжались в кулаки. — Ты целовалась с соседом в нашей бане! На нашем участке! И ты говоришь мне про спокойствие?!
— Это просто случайность. Мы выпили немного, разговорились...
— Случайность! — он ударил кулаком по косяку двери. — Случайность — это когда ты споткнулся или пролил кофе! А не когда язык в рот другому мужику засунула!
Вера встала, скрестила руки на груди. Её лицо оставалось непроницаемым — ни слезинки, ни намёка на переживания:
— Ты преувеличиваешь. Ничего такого не было. Валерий просто помог мне печку растопить, мы немного выпили...
— Вру я, значит? Галлюцинации у меня были?
— Ты видел то, что хотел увидеть.
Что-то внутри Егора переключилось. Вот это её спокойствие, эта наглость — она стояла перед ним и врала, глядя прямо в глаза. И ни капли совести.
— Убирайся, — сказал он тихо.
— Что?
— Я сказал — убирайся из моей квартиры.
Вера рассмеялась — коротко, презрительно:
— Из твоей? Егор, на случай если забыл, мы в браке двенадцать лет. Это наша квартира. И я никуда не пойду.
— Да неужели?
Он развернулся и пошёл в спальню. Распахнул шкаф — её вещи занимали две трети пространства. Блузки, платья, джинсы — он начал сгребать всё охапками, швыряя на пол. Вера влетела следом:
— Ты что делаешь?! Прекрати немедленно!
— Помогаю тебе собираться, — он вытащил из прихожей большой чёрный мешок для мусора и стал запихивать туда одежду.
— Ты спятил! Отдай мои вещи!
Она попыталась вырвать у него платье, но Егор отстранил её рукой. В мешок полетели туфли, сумки, косметика с туалетного столика. Он работал быстро, методично, не слушая её крики.
— Егор, остановись! Давай поговорим нормально!
— О чём говорить? — он завязал первый мешок и потащил ко входной двери. — Ты же ничего не сделала, верно? Это всё моя фантазия.
Второй мешок наполнялся быстрее. Книги, которые она любила, фотоальбомы, украшения — всё летело внутрь. Вера металась по квартире, пытаясь что-то спасти, но он был неумолим.
— Ты пожалеешь об этом! — она схватила телефон. — Я вызову полицию!
— Вызывай, — Егор открыл входную дверь и вытащил первый мешок на лестничную площадку. — Расскажешь им, как изменяла мужу. Думаю, им будет интересно.
Он спустился вниз, волоча мешок по ступенькам. Рассвет только занимался, во дворе было пусто. Егор вышвырнул мешок прямо на асфальт, вернулся за вторым. Вера стояла в дверях, лицо её наконец изменилось — появился страх.
— Егор, пожалуйста... Давай обсудим это...
— Поздно обсуждать.
Третий мешок оказался самым тяжёлым — туда попали её коллекция обуви и зимние куртки. Егор с трудом дотащил его до двора и швырнул рядом с остальными. Соседка тётя Зоя из второго подъезда как раз выгуливала свою таксу и остановилась, разинув рот.
— Доброе утро, Зоя Петровна, — кивнул Егор.
— Егор Викторович... что происходит?
— Генеральная уборка. Выношу хлам.
Он вернулся наверх. Вера сидела на полу в прихожей, наконец расплакалась. Но слёзы её не трогали — слишком свежа была картина из бани, слишком больно резала память.
— Забирай свои мешки и проваливай, — сказал он, стараясь не смотреть на неё. — Можешь пойти к Валерию. Уверен, он тебя приютит.
— У меня нет денег... Некуда идти...
— Надо было об этом думать раньше. До того, как ноги раздвинула перед соседом.
— Мы ничего не... Я же объяснила!
Егор присел рядом, посмотрел ей в глаза:
— Знаешь, Вера, даже если бы ничего не было вчера в бане — твоя реакция сегодня всё равно убила бы во мне всё. Ты пришла домой как королева, без капли стыда. Ты не извинилась. Ты даже не попыталась понять, как мне больно. Ты просто решила, что я дурак и всё проглочу.
— Это не так...
— Это именно так. И знаешь что? Я устал. Устал терпеть, устал закрывать глаза. Может, это и правда было впервые. А может, ты уже десять раз налево ходила, пока я в командировках пропадал. И я никогда не узнаю правду, потому что ты врать мастер.
Он встал, вытер руки о джинсы:
— Через неделю подам на развод. Можешь готовить документы.
— Егор...
— Всё. Разговор окончен.
Он вошёл в квартиру и закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, слушая, как за дверью Вера всхлипывает. Потом послышались шаги — она спускалась вниз. Егор подошёл к окну, выглянул: Вера стояла посреди двора, окружённая тремя мешками с её вещами, и говорила по телефону. Через десять минут подъехала машина — Валерий. Конечно же.
Сосед помог ей загрузить мешки в багажник, обнял за плечи. Они уехали.
Егор вернулся на кухню. Её чашка всё ещё стояла на столе — кофе давно остыл. Он взял чашку и вышвырнул в мусорное ведро, не глядя. Потом достал телефон и набрал номер адвоката.
— Алло, Виктор Степанович? Доброе утро. Мне нужна консультация по разводу. Срочно.
Жизнь не закончилась. Она просто изменилась. И возможно, к лучшему.
Прошло три недели
Егор сидел в кафе «Молоко» на Пушкинской — новое место, открылось месяц назад. Светлана настояла, чтобы он вышел из дома, перестал жевать себя изнутри. Напротив него сидела Арина, её подруга, архитектор. Тридцать два года, рыжие волосы до плеч, умные серые глаза.
— Значит, ты действительно выкинул все её вещи во двор? — она улыбалась, помешивая капучино.
— Угу. Соседка до сих пор на меня косо смотрит.
— А мне кажется, ты поступил правильно. Такая наглость...
Егор пожал плечами. Говорить о Вере стало легче — боль притупилась, превратилась в тупую занозу где-то в груди.
— Адвокат сказал, что через два месяца всё будет готово. Она подписала соглашение без лишних вопросов.
— Наверное, совесть всё-таки проснулась?
— Скорее поняла, что выжать из меня ничего не получится. Квартира на мне, дача тоже. Она получит свою долю деньгами, и разойдёмся.
Арина кивнула, отпила кофе. За окном падал мокрый снег, город готовился к февралю. Официантка принесла их заказ — панкейки с кленовым сиропом, круассаны. Простая еда, простой разговор. Никакой фальши.
— А как ты? — спросила Арина. — Внутри как?
Егор задумался. Как он? Месяц назад хотел убить Валерия голыми руками. Две недели назад напился в стельку и орал на весь двор под окнами того самого соседа, пока Светлана не утащила его домой. А сейчас...
— Легче, — признался он. — Знаешь, когда ты перестаёшь держаться за то, что уже сгнило, сразу проще дышится.
— Мудро.
— Да какая там мудрость. Просто устал злиться. Она сделала свой выбор, я — свой. Жизнь продолжается.
Телефон завибрировал — сообщение от Светланы: «Ну как? Арина ничего?»
Он усмехнулся, ответил: «Всё отлично. Спасибо, сваха».
— Светка интересуется? — Арина заметила его улыбку.
— Она переживает за меня. Думает, что я превращусь в озлобленного мизантропа.
— А ты не превратишься?
— Постараюсь не превратиться.
Они доели, вышли на улицу. Снег усилился, крупные хлопья оседали на волосах Арины, таяли на её шапке. Она выглядела... живой. Настоящей. Без масок и вранья.
— Слушай, — сказала она, останавливаясь у своей машины. — Я понимаю, что у тебя сейчас непростое время. Но если захочешь просто поболтать, или сходить куда-нибудь... Звони. Правда.
— Спасибо. Обязательно.
Она уехала, а Егор решил пройтись пешком. Город был красивым в снегопад — тихим, припорошенным, другим. Он шёл по центральной улице, мимо витрин, мимо кофеен, мимо людей, спешащих по своим делам. У театра остановился — здесь они с Верой были на премьере «Евгения Онегина» пять лет назад. Она тогда плакала в финале, а он не понимал почему. Теперь понимал. Татьяна тоже сделала выбор — осталась с нелюбимым, но правильным. А Вера выбрала лёгкий путь, страсть вместо верности.
Его телефон снова ожил. Неизвестный номер. Он ответил осторожно:
— Да?
— Егор... Это Валерий.
Тишина. Потом — смех. Егор рассмеялся так громко, что прохожие обернулись.
— Ты звонишь мне? Серьёзно?
— Послушай, мне нужно с тобой поговорить. Это важно.
— Мне с тобой нечего обсуждать.
— Вера... Она беременна.
Мир качнулся. Снег продолжал падать, люди проходили мимо, где-то играла музыка из магазина. Но Егор слышал только стук собственного сердца.
— Что ты сказал?
— Она беременна. Два месяца.
Два месяца. Егор быстро посчитал в уме. Декабрь, ноябрь... Они были вместе в ноябре, в последний раз. Потом он уехал в командировку на три недели.
— И что ты хочешь от меня услышать?
— Она говорит, что ребёнок от тебя. Но я... Я не уверен.
Егор закрыл глаза. Конечно. Вот так всегда. Грязь, ложь, неразбериха.
— Валерий, это ваши проблемы. У меня будет развод через полтора месяца. И кто там у неё от кого — меня больше не касается.
— Но если это твой ребёнок...
— Если это мой ребёнок, — медленно проговорил Егор, — она бы сказала мне сама. А раз звонишь ты, значит, она не уверена. И я не собираюсь играть в эти игры.
Он сбросил звонок, заблокировал номер.
Снег падал. Мокрый, тяжёлый, февральский. Егор достал сигарету, прикурил. Затянулся глубоко, выдохнул дым в белое небо.
Может, и правда был его ребёнок. А может, Валерия. А может, вообще третьего, о котором он не знает. Но это уже не его история. Он сделал шаг в сторону, отпустил прошлое.
И впервые за месяц почувствовал не боль, а облегчение.
Телефон завибрировал — Арина: «Забыла сказать. В субботу выставка современного искусства. Составишь компанию?»
Егор улыбнулся, набрал ответ: «С удовольствием».
Жизнь продолжалась. Новая жизнь. Его жизнь.