— Твой братец опять ключи забрал! — Вера швырнула сумку на диван, не снимая пальто. — В третий раз за неделю! Как будто у него своей квартиры нет!
Дмитрий даже не поднял головы от ноутбука.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Поменять замки?
— Хочу, чтобы ты наконец поговорил с ним по-человечески! — Вера стянула шарф, намотала его на кулак. — Он приходит, когда хочет. Берёт, что хочет. Вчера мой новый термос унёс, представляешь? Тот, который я только на прошлой неделе купила!
— Может, случайно...
— Случайно? — голос Веры взлетел на октаву выше. — Дим, он твой брат. Не мой. Твой! И если ты не можешь с ним договориться, то я...
Она замолчала, сжав губы. Дмитрий знал это молчание. Оно всегда предшествовало чему-то серьёзному.
— Что «то я»? — он закрыл ноутбук, впервые за весь разговор посмотрел на жену.
— Ещё хоть раз твоя родня появится в моём доме, влеплю! Я им не спонсор! — прошипела Вера и ушла в спальню, громко хлопнув дверью.
Дмитрий остался сидеть на кухне. За окном начинало темнеть — январский вечер опускался на город рано, в половине пятого уже зажигались фонари. Он потер виски. История с Глебом действительно вышла из-под контроля. Младший брат словно решил, что их двушка на Профсоюзной — это его личный склад и гостиница одновременно.
Телефон завибрировал. Глеб. Конечно.
«Дим, можно сегодня переночую? У Светки скандал, выгнала. Подъеду к девяти».
Дмитрий посмотрел на закрытую дверь спальни. Потом на сообщение. Потом снова на дверь.
«Нет, не можешь. Снимай гостиницу».
Ответ пришёл мгновенно: «Ты серьёзно? Я брат твой или кто?»
«Именно поэтому. Разбирайся со Светланой сам».
Дмитрий выключил звук и положил телефон экраном вниз. В животе неприятно заныло. Глеб был не просто младшим братом — после смерти родителей три года назад Дмитрий чувствовал за него ответственность. Хотя Глебу уже тридцать, он вёл себя как подросток: менял девушек, квартиры, работы. Последние полгода встречался со Светланой, шумной рыжеволосой барменшей, которая то выгоняла его, то звала обратно.
Дверь спальни открылась. Вера вышла уже переодетая, в домашних штанах и свитшоте.
— Я в «Перекрёсток» схожу, — сказала она ровным голосом, избегая взгляда. — Нужно что-то?
— Вер...
— Нужно что-то? — повторила она жёстче.
— Нет. Спасибо.
Она ушла. Дмитрий услышал, как хлопнула входная дверь, потом лифт поехал вниз. Он встал, подошёл к окну. Через минуту увидел Веру внизу — она быстро шла к остановке, засунув руки в карманы пуховика. «Перекрёсток» был в другой стороне.
Что-то было не так. Совсем не так.
Дмитрий схватил куртку и выбежал из квартиры. Догнал Веру уже у метро «Профсоюзная» — она стояла у входа, разговаривая по телефону. Увидев мужа, быстро попрощалась и убрала телефон в карман.
— Следишь за мной теперь? — в её голосе не было злости. Только усталость.
— С кем говорила?
— С коллегой. По работе.
— В воскресенье? В семь вечера?
Вера улыбнулась, но улыбка вышла кривой, грустной.
— Хочешь знать правду? Хорошо. Это была Людмила Сергеевна. Риелтор. Я смотрю квартиру. Однушку на «Калужской».
Дмитрий почувствовал, как внутри всё сжимается, съёживается.
— Ты... что?
— Я устала, Дим. Понимаешь? Твой Глеб — это только верхушка. Твоя мама звонит каждый день и спрашивает, почему я ещё не беременна. Твоя тётя Валя приезжает и учит меня готовить, хотя я её об этом не просила. А ты... ты просто сидишь и молчишь. Всегда.
— Я сегодня отказал Глебу, — выдавил он.
— Поздравляю. Первый раз за год. — Вера обхватила себя руками. — Знаешь, что самое страшное? Я перестала чувствовать, что это мой дом. Наш дом. Там живёт куча людей, которым я ничего не должна, но они ведут себя так, будто я обязана... всем. И тебе тоже.
— Вера, не надо...
— Нет, надо. — Она посмотрела ему в глаза, и он увидел в них решимость, которой раньше не замечал. — Я посмотрю эту квартиру. В среду вечером. Если мне понравится — сниму. На месяц. Чтобы подумать.
Она развернулась и пошла к эскалатору. Дмитрий стоял, не в силах двинуться. Люди обтекали его с двух сторон — кто-то торопился в кино, кто-то с работы, кто-то на свидание. А он стоял и понимал, что его жизнь только что треснула пополам, и он даже не заметил, когда именно это произошло.
Телефон снова завибрировал. Глеб.
«Дим, ну ты чего? Я же не чужой. Помоги братану».
Дмитрий набрал номер. Глеб ответил после первого гудка.
— Слушай, братишка...
— Заткнись и слушай, — Дмитрий услышал собственный голос как будто со стороны — твёрдый, холодный. — Ключи от моей квартиры принесёшь завтра. Мой термос, который взял Вера, тоже принесёшь. И больше без звонка не появляйся. Понял?
— Ты что, с ума сошёл?
— Наоборот. Впервые за долгое время пришёл в себя.
Он отключился. Посмотрел на вход в метро, куда исчезла Вера. Потом достал телефон и написал сообщение маме: «Мам, давай встретимся завтра. Одному. Нам нужно поговорить».
Ответ пришёл почти сразу: «Что-то случилось?»
«Да. Но я всё исправлю».
Он не знал, получится ли. Но впервые за много месяцев чувствовал, что хотя бы пытается.
Среда выдалась серой и влажной. Вера вышла с работы пораньше — сказала начальнику, что к врачу, хотя на самом деле ехала смотреть квартиру на «Калужской». Людмила Сергеевна прислала адрес и добавила: «Хозяин сам покажет, я на другом объекте. Его зовут Егор, договорились на шесть вечера».
Дом оказался старым, девятиэтажным, но ухоженным — в подъезде пахло свежей краской, на стенах висели детские рисунки. Вера поднялась на пятый этаж, нашла квартиру 47, позвонила. Дверь открыл мужчина лет тридцати пяти, в джинсах и сером свитере, с короткой бородой и внимательными карими глазами.
— Вера? — он протянул руку. — Егор. Проходите, не стесняйтесь.
Квартира была маленькой — комната, кухня-ниша, совмещённый санузел. Но светлой. Два больших окна выходили во двор, где росли старые тополя. На подоконнике стояли кактусы в глиняных горшках, на стене висела полка с книгами.
— Я сам тут жил года три, — Егор прошёл на кухню, включил чайник. — Потом переехал к девушке. Вернее, к бывшей уже. Квартиру продавать не хочу, вот сдаю. Чай, кофе?
— Спасибо, ничего не надо, — Вера огляделась. — А мебель?
— Диван, стол, шкаф — всё останется. Техника тоже. Холодильник правда старый, но работает. — Он достал из шкафчика две чашки, насыпал в одну растворимый кофе. — Вы издалека переезжаете?
— Нет, я... — Вера замялась. — С «Профсоюзной». Просто нужно пожить отдельно какое-то время.
Егор кивнул, не задавая лишних вопросов. Налил себе кофе, прислонился к холодильнику.
— Понимаю. У меня похожая история была. Иногда нужно расстояние, чтобы разобраться.
Что-то в его интонации заставило Веру расслабиться. Она присела на диван — тот оказался удобным, мягким.
— Можно попробовать? На месяц сначала?
— Конечно. Договор на любой срок. — Егор поставил чашку. — Только я хотел бы сразу предупредить: соседи сверху шумные. Семья с двумя детьми, малыши топают постоянно. Если для вас это критично...
— Нет, всё нормально, — Вера улыбнулась. — У нас дома тоже постоянный шум. Только другого рода.
Они обсудили детали — оплату, коммунальные платежи, правила. Егор оказался на удивление простым в общении, без той натянутой вежливости, которую Вера ожидала от незнакомого хозяина квартиры. Он говорил спокойно, слушал внимательно, иногда улыбался одним уголком рта.
— Когда хотите заселиться? — спросил он, доставая ключи из ящика стола.
— В субботу можно?
— Без проблем. Я подъеду, помогу, если что-то тяжёлое нести.
Вера вышла из подъезда в половине седьмого. На улице уже стемнело, фонари отражались в лужах. Она достала телефон — три пропущенных от Дмитрия. Ни одного от Глеба. Странно.
Суббота началась с того, что Дмитрий вынес в прихожую её чемодан.
— Вер, может, не надо? — он стоял в дверях спальни, растерянный, с виноватым лицом. — Я правда поговорил с мамой. И с Глебом. Ключи он вернул, термос принёс...
— Дим, я приняла решение. Мне нужно время.
— Сколько?
— Не знаю. Месяц. Может, два.
Она не стала говорить, что внутри всё уже давно решилось. Что неделя его попыток наладить отношения с родней ничего не изменила в её ощущениях. Что она устала не от Глеба или свекрови, а от того, как Дмитрий годами не замечал её усталости.
Такси подало сигнал во дворе. Вера взяла сумку.
— Созвонимся, — она коротко обняла мужа, не глядя ему в глаза.
Егор ждал у подъезда — как и обещал, приехал помочь. На нём была спортивная куртка, волосы растрепал ветер.
— Тяжёлое есть? — он взял у неё чемодан, даже не спросив.
— Спасибо, там в основном одежда.
Они поднялись в квартиру. Егор показал, как работает душ (нужно подольше держать кнопку), где лежат запасные лампочки, оставил свой номер — на случай, если что-то сломается.
— Ну всё, я пошёл тогда, — он направился к выходу, но на пороге обернулся. — Кстати, если захочется куда-то сходить, погулять по району — пишите. Я тут всю жизнь прожил, знаю все интересные места.
— Угу, — Вера кивнула, не придав значения.
Но в воскресенье, когда она весь день просидела в четырёх стенах, листая соцсети и думая о Дмитрии, ей вдруг захотелось выйти. Просто подышать. Она написала Егору: «А где тут можно выпить нормальный кофе?»
Ответ пришёл через минуту: «На Обручева есть отличное место. „Точка". Хотите, встретимся через час?»
Вера долго смотрела на сообщение. Потом написала: «Давайте».
Кофейня оказалась маленькой, уютной, с низкими потолками и книжными полками вдоль стен. Егор уже сидел за столиком у окна, листал что-то в телефоне. Увидев Веру, встал, помахал рукой.
— Я капучино заказал, — сказал он. — Здесь его отлично делают.
Они проговорили два часа. Вера не планировала — просто получилось. Егор рассказывал про работу в IT, про то, как полгода назад расстался с девушкой, с которой встречался четыре года. Про то, как трудно начинать заново в тридцать пять.
— А вы надолго от мужа? — спросил он осторожно, когда официантка принесла третий капучino.
— Не знаю, — Вера обхватила чашку ладонями. — Честно не знаю.
— Понимаю. У меня было так же. Сначала съехал, думал — на недельку. А потом понял, что возвращаться уже не хочу. Просто не хочу, и всё.
Вера молчала. Егор не давил, не лез с советами. Просто сидел напротив, смотрел в окно, где мимо проходили люди с пакетами, собаками, колясками.
— Пойдёмте прогуляемся? — предложил он. — Если вам не холодно.
Они шли по вечерним улицам, говорили о книгах, фильмах, музыке. Егор оказался смешным — рассказывал истории из студенческой жизни так, что Вера несколько раз смеялась вслух. Давно она так не смеялась. От души, легко.
У подъезда он остановился.
— Спасибо за вечер, — сказала Вера.
— Мне тоже было приятно. — Егор улыбнулся, засунул руки в карманы куртки. — Может, ещё как-нибудь повторим?
— Может быть.
Она поднялась в квартиру, разделась, легла на диван. Телефон вибрировал — Дмитрий писал уже третье сообщение за вечер. Вера не стала читать. Закрыла глаза и подумала о том, что впервые за долгое время чувствует себя... живой? Нет, это слово не подходило. Скорее — свободной. Да, именно так. Свободной.
Следующие две недели пролетели незаметно. Вера ходила на работу, возвращалась в квартиру на «Калужской», готовила себе ужин под музыку. Егор писал каждый день — то ссылку на смешное видео, то фотографию заката из окна своей квартиры. Они встречались три раза: один раз в кино, второй — просто гуляли по парку, третий — Егор приготовил ужин у себя дома.
— Я не шеф-повар, — предупредил он, открывая дверь. — Но пасту делаю прилично.
Квартира у него была просторнее, чем та, что он сдавал. Двушка с панорамными окнами, минималистичным интерьером, большим количеством растений на стеллажах. На стене висела гитара.
— Играешь? — Вера кивнула на инструмент.
— Пытаюсь. Больше для себя. — Егор достал из холодильника вино. — Составишь компанию?
Они ужинали, разговаривали, и Вера вдруг поймала себя на мысли, что расслаблена полностью. Не нужно следить за тем, что сказать, как себя вести, не нужно думать, не обидит ли кого-то её слова. Егор слушал её истории про работу, про коллег, смеялся в нужных местах, задавал вопросы.
— А муж не против, что ты так долго живёшь отдельно? — спросил он, когда они перешли на второй бокал.
Вера помолчала.
— Он звонит. Просит вернуться. Обещает, что всё изменится.
— И ты веришь?
— Нет. — Она посмотрела Егору в глаза. — Я уже не верю.
Он протянул руку через стол, накрыл её ладонь своей. Тёплой, спокойной. Вера не отстранилась.
Разговор с Дмитрием состоялся в конце февраля. Они встретились в кафе на нейтральной территории — Вера специально выбрала место, где раньше не бывали вместе. Дмитрий пришёл раньше, сидел за столиком у окна, нервно теребил салфетку.
— Привет, — Вера села напротив, сняла куртку.
— Привет. — Он выглядел уставшим, постаревшим. — Как ты?
— Хорошо.
— Вер, давай поговорим нормально. Ты уже месяц живёшь непонятно где...
— Я живу на съёмной квартире. И мне там комфортно.
Дмитрий сжал челюсти.
— Что я должен ещё сделать? Я разговаривал с Глебом, с мамой, со всеми! Я изменился!
— Ты не изменился, Дим. — Вера сложила руки на столе. — Ты просто испугался, что я уйду. Но дело не в твоём брате и не в твоей маме. Дело в нас.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что мы с тобой разные. Я поняла это, когда уехала. Ты живёшь так, как удобно всем вокруг. А я устала подстраиваться.
— У тебя кто-то есть? — Дмитрий внезапно выпалил вопрос, глядя ей прямо в глаза.
Вера не стала врать.
— Да. Есть.
Тишина повисла между ними тяжёлым занавесом. Официантка принесла меню, но они не притронулись к нему.
— Кто он? — голос Дмитрия дрожал.
— Это не важно. Важно то, что я приняла решение. Я хочу развода.
Дмитрий откинулся на спинку стула, закрыл лицо руками. Вера смотрела на него и не чувствовала ни вины, ни жалости. Только облегчение. Наконец-то она произнесла это вслух.
— Я заберу свои вещи на следующей неделе, — сказала она спокойно. — Квартира твоя, я ничего не претендую. Просто хочу, чтобы всё прошло быстро и без скандалов.
— Вера...
— Дим, всё. — Она встала, взяла куртку. — Прости, если можешь.
Выйдя из кафе, Вера достала телефон и написала Егору: «Свободна. Официально».
Ответ пришёл через секунду: «Приезжай. Я дома».
Март принёс оттепель. Вера перевезла последние коробки с вещами к Егору — он предложил, и она согласилась, не раздумывая. Квартира на «Калужской» опустела, ключи она вернула через риелтора, даже не встретившись с хозяином лично. Как-то так вышло, что теперь её дом был там, где широкие окна, растения на полках и гитара на стене.
— Не боишься, что слишком быстро? — спросил Егор, помогая разбирать коробку с книгами.
— Нет. — Вера улыбнулась. — Я десять лет жила в неправильном месте. Теперь хочу попробовать жить правильно.
Он обнял её со спины, уткнулся носом в волосы.
— Тогда давай пробовать вместе.
В апреле пришли документы о разводе. Вера расписалась, не перечитывая, отправила курьером обратно. Дмитрий не звонил, не писал. Только один раз прислал короткое сообщение: «Желаю счастья». Она ответила: «Спасибо. Тебе тоже».
Глеб продолжал названивать Дмитрию, свекровь возмущалась «этой неблагодарной», тётя Валя рассказывала всем соседкам, какая Вера эгоистка. Но всё это происходило где-то далеко, в другой реальности, которая больше её не касалась.
Вера сидела на балконе, пила утренний кофе и смотрела, как солнце пробивается сквозь облака. Егор возился на кухне — готовил свои фирменные панкейки, напевая что-то под нос. Из соседней квартиры доносился детский смех.
«Я сделала правильный выбор», — подумала Вера и впервые за много лет поверила в это по-настоящему.
Она больше не была чьей-то женой, невесткой, объектом для упрёков и претензий. Она была просто собой.