В январе каникулы новогодние окончились. Утятинцы на календари с лошадьми своими тоскливо посмотрели. “Фу, - в едином порыве они произнесли, - на рабооооту”.
А кому хочется на работу? Совершенно никому. Только пенсионеры Опенкины на работу просятся. “Бессовестные, - говорят они всем прохожим, - мы-то, в наше-то время, лишь один денечек отдыхали. А вы совсем совесть потеряли. Эх, вот бы нам поутру на работу спешить, эх, какие прекрасные были эти времена. А вы - лодыри. И загубили все”.
А мэр Грибов чутко уловил настроения народные. “Действительно, - согласился он с большинством избирателей, - прямо выть хочется”.
Потом нос задумчиво почесал. И по лбу себя стукнул.
“А чего это я, - подумал радостно Грибов, - страдаю? Сделаю-ка я ход конем. В апреле-то выборы грядут! И стоит мне как следует пойти навстречу пожеланиям граждан. Объявлю-ка я продолжение каникул новогодних. Народ ужасно обрадуется. И самому мне рано не вставать, не радеть за судьбы этих сограждан. А спать да на лыжах по огороду кататься”.
“Дорогие утятинцы, - срочное обращение к народу мэр Грибов в газетке опубликовал, - новогодину мы, к счастью, как-то пережили. Переползли, так сказать, эту важную веху. Но не чувствуем себя достаточно отдохнувшими. Чуем, что как-то не хватило нам отдыха. Как-то быстро времечко пробежало. Не успели мы перестроиться на рабочий лад. Я, мэр Грибов, народные чаяния не привык игнорировать. Потому постановил: новогодние каникулы пущай себе длятся. Сызнова вынимайте ингредиенты для салатов, емкости с морсами и другими напитками! Празднуйте изо всех сил! Далее. С середины февраля новогодние каникулы плавно у нас втекут в масленичную неделю. И снова мы отдыхаем! Снова бурно веселимся, на столбы лезем, блины поедаем круглосуточно. А как неделя эта с блинами окончится, как чучело мы сожжем до тла, так смело настраиваемся на продолжение отдыха! Каникулы тут у нас с вами мягко переходят в широкое отмечание новогодья наших китайских друзей. Прошу ответственно к празднованию подойти! И не осрамиться перед дружественной народной республикой. Фонарики, драконы, рисовые шарики - пусть все это присутствует на праздничных столах. Кто привык к "оливье" - пожалуйста, но не забывайте все же и про сладкие шарики. У некоторых из вас может возникнуть закономерный вопрос: наряжать ли ели заново? Ответственно заявляю: наряжать. Шаг следующий. Праздник всех мужчин мы гуляем, а потом и до женщин добираемся. И не успели тюльпаны завять у нас в вазах, а уже день города Утятинска на повестке дня. Ну тут уж совсем грешно нам с каникул новогодних выходить. Тут уж - хочешь или нет, - а отмечай трехсотлетие городского образования. Празднуем бурно, не жалея себя. Каникулы! Выборы опять же в апреле у нас предстоят. Тут уж вы, дорогие мои, не подкачайте. Празднуйте, но не забывайтесь! Отдайте голос тому кандидату, который делом заботу доказывает. Фамилия его на букву “Гэ”. Ну, вы поняли. И вот на этом моменте каникулы резко прекращаются. И начинаем мы майскую страду. Все, как один, трудиться бежим. В день всех трудящихся массово чтобы мне на местах рабочих сидели. Самолично проверю. Так постановил я, мэр Грибов. С Новым годом, с новым счастьем!”
Утятинцы обращение прочитали и за нарезку "оливье" уселись. Кто с радостью в глазах уселся, а кто и грустноватый - те грустили, кому салаты поднадоели немного. Или же начались у которых сбои в организмах. В печени покалывало или на талию излишки полезли.
Некоторые граждане в гости поплелись - по привычке. Тут и там возгласы раздавались: “А вы у нас вчера уже были!”, “Вася, не отпирай никому” или “Дома нет никого, уходите”.
Другие у телевизоров уселись тремя поколениями. По местному каналу “Иронию” с утра до ночи им крутили и всякие голубые “Огоньки” прошлых лет.
Изредка кто-то бенгальским огнем помахивал в сумерках. Или лениво хлопушкой хлопал.
... Первыми к концу января взвыли родители. “Откройте, - потребовали они, - школы и детсады! Сил уж нет на горы таскаться с ватрушками этими! Также мы выступаем против семейного кино в кинотеатрах - терпежа уж не имеем на носатое да ушатое создания любоваться, - а также утренников в Домах культуры! Дайте родителям отдохнуть! Мы не железные!”
Женщины, которые задолбались праздновать еще в декабре, на митинги вышли. “Долой, - заявляли они остервенелыми голосами, - кухонную неволю! Открывайте производства и прочие рабочие места! А не то мы устроим забастовку. Сядем под ель на площади и кастрюлями по брусчатке колотить начнем. Мы не шутим. Иначе захватим вокзал, почту и телеграф. Нам терять нечего!”
Женатые мужчины требовали отдыха от семьи. “Хотим, - выступали они с трибун, - законно сбегать каждый будний день из семейной обстановки! Долой каникулы! Выпустите нас трудиться! Нам тоже нечего терять!”
Пенсионеры хотели отдыха от внуков. Дети мечтали отдохнуть от новогодних игр на свежем воздухе - и радостного детства в целом. Домашние питомцы требовали отдыха от елочного “дождика” и хлопушек. Взмолились даже зловредные микроорганизмы в майонезных салатах. Мол, смена наша еще второго января окончилась, и на вот такие переработки мы не подписывались.
Все живое в едином порыве, таким образом, "Долой каникулярные времена!" заскандировало. В мрачное недовольство погрузился Утятинск. Тут и там вспыхивали вспышки небольших восстаний. Сколачивались ячейки, союзы и тайные кружки.
А пенсионеры Опенкины, видя разброды и шатания, в кандидаты на мэра подались. “А чего бы и нам мэрами не стать? - спрашивали они в листовках предвыборных. - Мы лично Грибова ничем не хуже. И обещаем вам, товарищи, навести порядок. Елки ваши лысые вывезти в зоопарки. Детей ваших по школам и яслям рассовать. Запретить категорически продажу петард, фонарей и драконов минимум на пятилетку. Всем все дадим, и побольше”.
Грибов на лыжах катится по огороду своему - и про недовольства не подозревает. А ему с вертолета листовок от Опенкиных вдруг скинули. Почитал мэр листовки внимательно. Ус покрутил. А затем решительно обрядился обывателем - надел треух заячий да телогрею. И пошел в народ.
Ходит по городу Грибов инкогнито. На митинги смотрит, на стачки родительские и скупые мужские слезы. К чете Опенкиных особенно бдительно присматривается. Те, пользуясь моментом, утятинцев супротив Грибова науськивают. “При нас, - уверяют, - все получше будет. Уж мы порядок наведем. Уж нам-то только дай волю”. Не узнали Опенкины Грибова в треухе - и ему пообещали порядок. Грибов побледнел и убежал в свой рабочий кабинет.
… “Дорогие мои, - экстренный выпуск на телевидении с Грибовым ночью же показали, - срочно на работу все прямиком с утра бежим! Я, собственно, уже у себя в кабинете сижу. Вон, видите, светится окошко мое - хоть и четыре щас часа утра? А на будущее попрошу только меня слушать, а всяких популистов - нет. Отнеситесь с пониманием к изменениям в рабочем графике. Всем - труд! Всем - май!”
И утятинцы, руки потерев, радостно работать с утра отправились. А дети их - знания школьные осваивать да в детсадах кашу манную есть.