Идея казалась идеальной. Владимир Петрович с женой Ниной владели двушкой в старом доме, их сын Андрей с невесткой Кристиной жили в однушке на окраине. Постоянные переезды друг к другу в гости, помощь с ремонтами, возня с внучкой — всё это натолкнуло Владимира Петровича на мысль.
— Нин, а давай продадим обе квартиры и купим одну большую? — предложил он как-то вечером за чаем. — Четырёхкомнатную. Или даже пятикомнатную, если найдём. Будем все вместе. И внучка рядом, и нам не одиноко, и детям помощь.
Нина засомневалась.
— Вить, а вдруг не уживёмся? Ты же знаешь, как это бывает. Две хозяйки на одной кухне.
— Да что ты! Кристина нормальная девочка. Мы же с ней прекрасно общаемся!
— Общаемся в гостях. А жить вместе — это другое.
Но Владимир Петрович был настроен решительно. Он поговорил с Андреем. Сын загорелся идеей.
— Пап, это вообще отлично! Мы же всё равно большую часть времени у вас. И с внучкой вам будет удобно нянчиться, раз мы рядом.
Кристина тоже поддержала. Сказала, что ей тяжело одной с ребёнком, а так всегда будет помощь. Да и экономия — не нужно снимать няню, бабушка всегда под рукой.
Решили быстро. Продали обе квартиры. Двушка родителей стоила дороже, однушка молодых — дешевле. В итоге Владимир Петрович с Ниной вложили шестьдесят процентов стоимости новой квартиры, Андрей с Кристиной — сорок. Купили просторную четырёхкомнатную в новом доме. Две комнаты Владимиру Петровичу с Ниной, две — молодым. Кухня и ванная общие.
Первый месяц всё шло гладко. Нина готовила завтраки, Кристина помогала с уборкой, Владимир Петрович возился с внучкой по вечерам. Андрей приходил с работы довольный — дома тепло, уютно, все вместе.
Но постепенно начались мелкие трения. Кристина стала делать замечания свекрови.
— Нина Васильевна, вы опять мясо пережарили. Андрей не любит сухое.
— Извини, Кристиночка, я думала, так правильнее.
— Нет, не правильнее. Я лучше знаю, что мой муж любит.
Нина промолчала. Владимир Петрович тоже не стал вмешиваться. Мелочи, бывает.
Потом Кристина начала указывать, как надо убирать.
— Нина Васильевна, вы неправильно пол моете. Надо сначала пылесосить, потом мыть. А вы наоборот делаете.
— Я всю жизнь так мою.
— Вот потому и грязь остаётся.
Нина стиснула зубы. Ей было шестьдесят два года, она вырастила сына, всю жизнь вела хозяйство, и тут какая-то девчонка учит её мыть полы.
А через неделю Кристина начала диктовать правила для всей квартиры.
— Владимир Петрович, не могли бы вы телевизор потише делать? Ребёнок спит.
— Да я еле слышу.
— Вам шестьдесят пять лет, слух уже не тот. А нам слишком громко.
Или:
— Нина Васильевна, не стоит так рано варить суп. Вы гремите кастрюлями, будите всех.
— Я в восемь утра встаю. Мне нужно позавтракать.
— Ешьте что-то холодное. Или готовьте с вечера.
Нина стала вставать в семь, чтобы успеть приготовить до того, как проснётся Кристина. Владимир Петрович включал телевизор через наушники. Они старались не шуметь, не попадаться на глаза, жить так, будто их здесь нет.
Владимир Петрович попытался поговорить с сыном.
— Андрей, твоя жена перегибает палку. Мы же не гости здесь. Это наш дом тоже.
— Пап, ну она просто хочет порядка. Ты же знаешь, она педантичная. Потерпите немного.
— Терпеть? В своей квартире?
— Ну вы же понимаете, с ребёнком тяжело. Дайте ей время привыкнуть.
Андрей отводил взгляд, когда говорил это. Владимир Петрович заметил, но промолчал. Сын сам знал, что оправдывает неоправданное.
Время шло, а Кристина не привыкала. Напротив, становилась всё требовательнее. Однажды она составила список правил и повесила его на холодильник.
«Правила проживания: тишина после десяти вечера, обувь снимать в коридоре, продукты подписывать, кто чьи, общие траты делить пополам».
Нина смотрела на этот лист и не верила глазам. Вечером она тихо сказала мужу:
— Вить, ты видел это?
— Видел.
— Мы же продали свои квартиры ради этого. Чтобы жить вместе, семьёй. А она нас как жильцов воспринимает.
Владимир Петрович пошёл разбираться. Нашёл Кристину на кухне.
— Кристина, это что такое?
— Что?
— Правила на холодильнике. Ты серьёзно?
— Владимир Петрович, я просто хочу, чтобы всем было комфортно. Если каждый будет знать свои обязанности, конфликтов будет меньше.
— Обязанности? В собственном доме?
— Это не только ваш дом. Это общий. Мы тоже вложились.
— Мы вложились больше! У нас была двушка, у вас однушка! Мы доплатили разницу!
Кристина холодно улыбнулась.
— Ну так вы же для себя старались. Хотели с внучкой рядом жить. Получили, что хотели. Теперь живите по правилам.
Владимир Петрович понял: договориться не получится. Эта женщина видела в них прислугу. Бесплатную няню для ребёнка и домработницу.
Ситуация накалялась. Кристина стала открыто грубить свекрови.
— Нина Васильевна, почему вы опять мою кастрюлю взяли? Я же просила не трогать мои вещи!
— Извини, я не знала, что она твоя.
— Как не знала? Я же вам говорила! У вас что, память совсем отшибло?
Нина отвернулась и вышла из кухни, чтобы не показывать слёз. Владимир Петрович догнал невестку в коридоре.
— Кристина, ты что себе позволяешь? Как ты разговариваешь с моей женой?
— А что я такого сказала? Правду? Она действительно постоянно всё забывает!
— Это возраст!
— Ну так пусть записывает!
Андрей снова встал на сторону жены.
— Пап, мам, ну потерпите. Кристина устаёт с ребёнком. Она нервная. Пройдёт.
Но не проходило. Кристина запретила им брать внучку на руки без её разрешения. Закрыла свою комнату на ключ. Перестала здороваться по утрам.
Нина начала ходить по квартире на цыпочках. Она боялась лишний раз войти на кухню, боялась открыть холодильник не в то время, боялась включить воду в ванной. Однажды вечером Владимир Петрович застал её стоящей у окна. Она смотрела вниз и тихо плакала.
— Нин, что такое?
— Я больше не могу. Давай съедем. Продадим эту квартиру и купим себе что-то маленькое. Но своё.
— Нин, как продадим? Мы же совладельцы. Нужно их согласие.
— Ну попросим.
Владимир Петрович попробовал поговорить с сыном.
— Андрюш, нам тяжело тут. Давайте разъедемся. Продадим квартиру, поделим деньги.
Андрей нахмурился.
— Пап, ты о чём? Мы только купили! Куда нам теперь деваться?
— Себе купите что-то поменьше. И нам купим.
— А разница? Ты думаешь, нам хватит на нормальное жильё? Мы вложили все деньги сюда!
— Мы тоже вложили!
— Ну так и живите! Нечего капризничать!
Владимир Петрович молча вышел. Он увидел в глазах сына то, чего боялся больше всего: сын выбрал. И выбрал не их.
На следующий день он пошёл к юристу.
Молодой адвокат внимательно выслушал его и покачал головой.
— Ситуация непростая. Напрямую заставить их продать квартиру через суд нельзя — для этого нужно согласие всех собственников. Но есть другой путь. Можно подать иск о разделе имущества и выделе доли в натуре. Скорее всего, суд признает, что выделить долю физически невозможно, и обяжет одну из сторон выплатить компенсацию другой.
— То есть?
— Либо они вам заплатят за вашу долю, либо вы им. Кто готов платить, тот и останется в квартире. Или суд может обязать продать квартиру по соглашению сторон, если иначе не решить. Но процесс долгий. И дорогой.
— Сколько времени?
— От полугода до года. Зависит от загруженности суда и наличия экспертиз.
— А денег?
— Тысяч двести-триста на всё — иск, оценка, экспертизы, адвокат. Может, больше.
Владимир Петрович вздохнул. Но другого выхода не было.
Они подали иск о признании невозможности пользования квартирой и прекращении общей долевой собственности. Андрей и Кристина были шокированы.
— Вы что, с ума сошли? Родители против собственного сына в суд пошли?
— Нам жить невозможно, — спокойно ответил Владимир Петрович. — Мы предлагали разъехаться добровольно. Вы отказались. Значит, пусть решает суд.
Кристина закатила истерику.
— Вы думаете, мы отдадим вам деньги просто так? Ничего подобного! Мы будем бороться!
Они наняли адвоката. Суд затянулся. Была назначена строительно-техническая экспертиза, которая установила, что выделить изолированные помещения под каждую семью невозможно — квартира имеет общие коммуникации, один санузел, одну кухню. Затем была проведена оценка стоимости долей.
Владимиру Петровичу с Ниной полагалось шестьдесят процентов, молодым — сорок.
Судья вынес решение: предложить сторонам договориться о выкупе доли одной стороной у другой, а при отсутствии согласия — продать квартиру с торгов и разделить вырученные средства пропорционально долям.
Ни одна из сторон не согласилась выкупить долю другой. Квартиру выставили на торги.
Андрей был в ярости.
— Вы нас на улицу выгоняете! С ребёнком!
— Мы тебя не выгоняем. Мы просто хотим жить отдельно. Ты получишь деньги, купишь себе жильё.
— На эти деньги нормальную квартиру не купишь!
— Мы тоже много потеряем. Суд, юристы, риелторы, торги — всё это расходы. Но нам важнее спокойствие.
Владимир Петрович посмотрел сыну в глаза.
— Андрюш, я всю жизнь работал, чтобы ты ни в чём не нуждался. Я отдал бы тебе всё. Но не могу отдать своё достоинство. И достоинство твоей матери.
Андрей отвернулся.
Квартира была продана с торгов через три месяца после решения суда. Владимир Петрович с Ниной получили свою долю — после вычета всех судебных расходов, оплаты торгов и агентских комиссий сумма оказалась меньше ожидаемой. Но этого хватило на небольшую двушку на окраине. Тихую, спокойную, только свою.
Андрей с Кристиной на свою долю купили однушку. Меньше той, что была у них до объединения — торги и судебные расходы съели часть денег. Кристина обвиняла свёкров во всех грехах, писала гадости в соцсетях, настраивала против них родственников.
Владимир Петрович не реагировал. Он сидел на своём балконе, пил чай и смотрел на закат. Нина готовила еду, не оглядываясь через плечо, не боясь сделать что-то не так. Она снова могла дышать свободно в собственном доме.
Андрей звонил редко. Когда звонил, говорил сухо, отстранённо. Внучку не привозил.
— Кристина запрещает. Говорит, вы нас предали.
— Мы себя спасли, сынок. Это разные вещи.
Прошло полгода. Андрей позвонил поздно вечером.
— Пап, можно я к вам приеду?
— Конечно. Случилось что-то?
— Да. Кристина подала на развод. Оказалось, она давно с кем-то встречается. Квартиру хочет себе забрать, говорит, на ребёнка оформлена.
Владимир Петрович молчал. Ему не было радостно. Просто грустно.
— Приезжай, сын. Поговорим.
Андрей приехал. Сидел на кухне, пил чай. Молчал долго, потом заговорил:
— Я был слепым. Она вас использовала. Меня использовала. Ей нужны были деньги, статус, бесплатные няньки. Когда вы ушли, всё стало ясно.
— Ты не слепой был, сынок. Ты просто любил. Но любовь не должна быть слепой. Она должна быть с уважением. А уважения у неё ни к кому не было.
Андрей переехал к родителям. Временно, пока не решит, что делать дальше. Нина готовила ему завтраки, Владимир Петрович разговаривал по вечерам. Они не попрекали его. Просто были рядом.
Нина как-то сказала мужу:
— Знаешь, Вить, мы дорого заплатили за урок. Но, наверное, так и должно было быть. Мы хотели быть ближе к детям. А оказалось, что близость бывает разная. Физическая и душевная. И они не всегда совпадают.
Владимир Петрович кивнул. Обнял жену за плечи.
Они смотрели в окно на свой тихий двор. Было почти темно, горели редкие фонари. Где-то внизу играли дети. Владимир Петрович подумал о том, что иногда спасти семью можно только расставшись. И что свобода стоит любых денег, даже если цена кажется слишком высокой.