— Давай-ка шевелись и за гостями ухаживай, — сказал Дима, даже не поднимая глаз от телефона.
Катя обернулась и увидела — в дверях стояла высокая женщина лет тридцати пяти в дорогом пальто, с огромной сумкой через плечо.
— Привет, Катюш, — натянуто улыбнулась Марина, сестра Димы. — Как дела?
— Здравствуй, — выдавила Катя и посмотрела на жениха.
Дима всё так же утыкался в экран, развалившись на диване. Марина прошла в комнату, скинула пальто прямо на кресло и плюхнулась рядом с братом.
— Дим, налей чайку, что ли.
— Кать, сестра приехала, — наконец оторвался от телефона Дима. — Накрой на стол нормально.
Катя почувствовала, как горячая волна поднимается от живота к горлу. Четыре года они встречались, полгода назад он сделал предложение, свадьба через месяц. И вот она стоит на кухне его съёмной квартиры, куда переехала три недели назад, готовит обед, а он велит ей прислуживать его сестре, которая явилась без предупреждения.
— Дима, я готовлю, — тихо сказала она. — Может, ты сам?
— Да ладно тебе, — отмахнулся он. — Чай налить — не космический корабль построить.
Марина смотрела на неё с любопытством, будто изучала редкое насекомое. Катя стиснула зубы, налила кипяток в чашку и поставила перед гостьей.
— Спасибо, — Марина даже не взглянула на неё. — Дим, а печенье есть?
— Кать, принеси печенье.
Катя молча достала пачку, положила на блюдце и вернулась к плите. Руки дрожали. Что это было? Почему она должна обслуживать его сестру, как официантка? И почему Дима считает это нормальным?
— Знаешь, братик, — протянула Марина, жуя печенье, — мне тут соседка рассказывала, что её невестка такая умничка — и готовит, и убирает, и с детьми сидит. Золото, а не жена. Ты молодец, что Катю выбрал, домашнюю девочку.
Домашнюю девочку.
— Ага, — согласился Дима. — Катька отличная, хозяйственная.
Она обернулась. Он улыбался сестре, довольный собой. А ведь Катя работала старшим менеджером в строительной компании, руководила отделом из семи человек, последние три года получала премии за лучшие показатели. Но для него она теперь просто "хозяйственная".
— Обед готов, — сухо произнесла Катя.
Они расселись за столом. Марина придирчиво рассматривала тарелки.
— Суп жидковат, — заметила она. — Я люблю погуще. И сметаны маловато.
— Сходи принеси ещё, — кивнул Дима Кате.
Та молча встала и принесла баночку. Села обратно, взяла ложку — есть совершенно не хотелось.
— А когда свадьба-то? — Скоро?
— Через месяц, — ответил Дима. — Седьмого числа.
— Ого, как быстро, — Марина посмотрела на Катю. — Ты платье уже выбрала?
— Да.
— А я могу посмотреть?
— Нет, — Катя встретила её взгляд. — Это личное.
Повисла неловкая пауза. Дима поперхнулся.
— Кать, ну что ты, Марин своя же, — заметил он примирительно.
— Я сказала нет.
Марина усмехнулась и продолжила есть. После обеда Катя молча убирала со стола, мыла посуду. За спиной слышались их голоса — Дима и Марина обсуждали какую-то семейную историю, смеялись. Кати будто не было.
— Кать, свари ещё кофе, — крикнул Дима с дивана.
Что-то щёлкнуло внутри. Катя выключила воду, вытерла руки и вышла из кухни.
— Нет, — спокойно сказала она.
— Что? — Дима недоуменно уставился на неё.
— Я сказала нет. Хочешь кофе — свари сам.
Марина приподняла бровь, откинулась на спинку дивана и скрестила руки. Явно собиралась наблюдать за представлением.
— Ты чего? — Дима поднялся. — Что случилось?
— Случилось то, что я не прислуга в этом доме, — Катя почувствовала, как голос становится твёрже. — Я весь день готовила, накрывала на стол, убирала. А ты даже спасибо не сказал.
— Так мы же вместе живём, — растерянно пожал плечами Дима. — Это нормально.
— Нормально, когда оба делают что-то по дому, — Катя шагнула ближе. — А не когда один лежит на диване, а второй обслуживает его и его родню.
— Это моя сестра! — возмутился Дима. — Она гостья!
— Гостья, которая приехала без предупреждения и ведёт себя так, будто я здесь горничная, — Катя посмотрела на Марину. — А ты, раз уж зашла речь, могла бы хотя бы поздороваться нормально, а не оценивающе меня оглядывать.
Марина медленно встала.
— Ничего себе, — протянула она. — Дим, у тебя тут бунт на корабле.
— Заткнись, Марин, — неожиданно резко бросил Дима.
Обе женщины замерли. Он покраснел, провёл рукой по волосам.
— Кать, ну прости, ладно? Я не подумал, честное слово.
— Не подумал? — Катя почувствовала, как накопившееся за вечер напряжение выливается наружу. — Дима, последние три недели я убираю эту квартиру одна. Ты ни разу не помыл посуду, не приготовил ужин, даже мусор не выносил. Я работаю столько же, сколько ты, прихожу домой уставшая, а ты лежишь и командуешь: "Кать, принеси, Кать, сделай".
— Я устаю на работе...
— И я устаю! — Катя не выдержала. — Но почему-то это даёт тебе право отдыхать, а мне — нет.
Марина хмыкнула.
— Знаешь что, братик, может, она и права.
— Да при чём тут ты? — огрызнулся Дима.
— При том, что я всё это уже проходила, — Марина взяла сумку. — Мой бывший муж точно так же считал, что я обязана на него работать. Закончилось разводом три года назад. Так что лучше сейчас разберись, пока не поздно.
Она накинула пальто и направилась к выходу.
— Удачи вам, — бросила напоследок и вышла.
Катя и Дима остались вдвоём. Он стоял посреди комнаты растерянный, она — у окна, скрестив руки на груди.
— Кать... — начал он.
— Дима, я люблю тебя, — тихо сказала Катя. — Но мне страшно. Страшно, что после свадьбы станет ещё хуже. Что ты окончательно решишь, что я твоя собственность, которая должна готовить, убирать и молчать.
— Нет, я так не думаю, клянусь, — Дима подошёл ближе. — Просто... я видел, как родители жили. Отец работал, мать вела дом. Мне казалось, что так и должно быть.
— Твоя мать не работала. А я работаю. И зарабатываю, между прочим, больше тебя.
Он вздрогнул. Катя продолжила:
— Я не против готовить или убирать. Но давай делить это поровну. Если я готовлю ужин — ты моешь посуду. Если я убираю ванную — ты пылесосишь. По-честному.
Дима молчал, переваривая услышанное. Потом медленно кивнул.
— Хорошо. Давай попробуем.
— И ещё, — Катя подняла палец. — Никогда, слышишь, никогда больше не смей командовать мной при гостях. Если хочешь что-то попросить — подойди и попроси нормально, вежливо. Я не прислуга.
— Понял, — он опустил глаза. — Прости меня. Правда прости.
Катя вздохнула. Первый раз за вечер почувствовала облегчение.
— Ладно. Но учти: если повторится, я уйду.
— Не повторится, — твёрдо сказал Дима.
Через неделю Марина снова приехала. На этот раз позвонила заранее. Катя открыла дверь — сестра Димы стояла с коробкой пирожных.
— Привет, — сказала Марина. — Можно войти?
— Конечно.
Они прошли на кухню. Дима возился с кофеваркой — учился варить кофе.
— Ого, — усмехнулась Марина. — Прогресс.
— Заткнись, — буркнул брат, но улыбнулся.
Они сели за стол втроём. Марина достала пирожные, разложила на тарелки.
— Слушай, Кать, — начала она. — Я хотела извиниться за прошлый раз. Вела себя по-хамски.
Катя удивлённо подняла брови.
— В прошлом браке я была на твоём месте, — продолжала Марина. — Муж считал меня домработницей. Я терпела, молчала, а потом не выдержала. Развелись скандально. Теперь живу одна, но счастливее стала. А когда увидела вас с Димкой... испугалась, что история повторяется. Хотела ему намекнуть, но получилось грубо.
— Понимаю, — кивнула Катя. — Спасибо за откровенность.
— Да ладно, — Марина махнула рукой. — Главное, что ты его построила. Вон, кофе варит.
— Эй, я слышу! — возмутился Дима, разливая кофе по чашкам.
Они рассмеялись. Атмосфера потеплела. Разговор потёк легко, без напряжения. Марина рассказывала о работе — она преподавала английский, Катя делилась новостями с работы. Дима подшучивал над обеими.
Когда гостья собралась уходить, Катя проводила её до двери.
— Ты знаешь, — сказала Марина, застёгивая пальто, — я рада, что Димка встретил тебя. Характер есть. Это хорошо.
— Спасибо.
— И ещё, — Марина улыбнулась, — если что — звони. Вместе веселее этих мужиков воспитывать.
Катя рассмеялась и закрыла за ней дверь.
Дима обнял её со спины, уткнулся носом в плечо.
— Прости меня ещё раз, — тихо сказал он.
— Прощаю, — Катя повернулась, посмотрела ему в глаза. — Но помни: мы партнёры, а не начальник с подчинённым.
— Помню. Обещаю.
Они вместе вернулись на кухню, где Дима принялся мыть посуду, а Катя протирала стол. Обычное бытовое действие, но от него на душе стало легче. Когда уважение — фундамент отношений, даже мытьё посуды превращается в момент близости.