— Серёж, ты правда считаешь, что это нормально? — голос Ольги дрожал от сдерживаемого гнева. — Сто пятьдесят тысяч! Просто взял и перевёл!
Сергей стоял у окна, глядя на дождливый двор. Капли стекали по стеклу, сливаясь в неровные дорожки, и он думал о том, что жизнь иногда течёт так же — непредсказуемо и неостановимо.
— Это моя мама, Оль. Она попала в больницу, нужна была операция.
— Твоя мама? — Ольга вскинула руки. — А квартира наша? А машина наша? Отпуск на Кипре тоже наш был, если ты забыл! У тебя нет ничего твоего. Всё наше!
Сергей медленно обернулся. Жена стояла посреди гостиной, лицо раскраснелось от возмущения. Восемь лет брака, а он будто впервые её видел.
— Оль, послушай...
— Нет, ты послушай! — она шагнула вперёд. — Мы планировали потратить эти деньги на ремонт в спальне. Я уже обои присмотрела, замеры сделали. А ты что? Даже не посоветовался!
Это всё началось три недели назад. Позвонила сестра Ирина — взволнованная, почти плачущая. У мамы нашли камни в желчном, нужна срочная операция. По полису делают через три месяца, а ждать нельзя. Частная клиника — сто пятьдесят тысяч.
Сергей тогда не раздумывал. Просто перевёл деньги. Сказал Ольге, что премию задержали на работе. Думал потом как-нибудь объяснит, сгладит. Но та вчера случайно увидела СМС-подтверждение перевода.
— Я не мог дать ей страдать, — тихо сказал он. — Это моя мама.
— А я кто? — Ольга ткнула себя пальцем в грудь. — Я тоже член этой семьи. Или нет? Мне тоже положено знать, куда уходят деньги!
Сергей устало провёл рукой по лицу. Он понимал — по-своему она права. Но как объяснить то чувство, когда звонит сестра и срывающимся голосом говорит: "Серёжа, маме плохо"?
— Сядь, пожалуйста. Давай спокойно поговорим.
— Спокойно? — она нервно рассмеялась. — Серёж, ты вообще осознаёшь? Мы копили два года! Откладывали с каждой зарплаты. Я от новой куртки отказалась, ты машину в сервис не возил, экономили!
Он помнил. Конечно, помнил. Каждый вечер они заполняли таблицу в ноутбуке — сколько потратили, сколько отложили. Ольга гордилась своей системой учёта. Называла это "финансовой дисциплиной семьи".
— Послушай, я верну. Попрошу в бухгалтерии аванс, возьму подработку.
— Дело не в деньгах! — Ольга прошлась по комнате. — Дело в том, что ты решил за меня. За нас. Даже не спросил моего мнения!
Сергей сел на диван. На журнальном столике лежал каталог обоев — Ольга отметила маркером несколько вариантов. Светлые тона с мелким цветочным узором. Она так увлечённо рассказывала об этом ремонте, показывала фотографии в телефоне, советовалась с подругами.
— Я знал, что ты скажешь "нет", — признался он. — Вот и не стал спрашивать.
Ольга застыла.
— То есть ты специально меня обошёл?
— Я спас маму от мучений! — голос Сергея сорвался. — У неё были приступы каждый день. Она не могла есть, не спала по ночам. Что я должен был сделать? Сказать: "Потерпи, мам, нам обои важнее"?
— Не смей! — Ольга побледнела. — Не смей меня выставлять бессердечной! Я никогда такого не говорила!
— Но подумала бы!
Повисла тишина. За окном проехал автобус, залив тротуар грязными брызгами. Где-то наверху заиграла музыка — соседи опять устроили вечеринку.
— Знаешь, что обидно? — Ольга тихо опустилась в кресло. — Ты даже не попытался со мной поговорить. Просто решил, что я откажу. Поставил клеймо — жадная, чёрствая.
Сергей посмотрел на неё. Впервые за весь спор увидел не гнев, а обиду в глазах.
— Я не это имел в виду...
— Тогда что? — она сжала подлокотники кресла. — Серёж, я действительно такая для тебя? Человек, с которым бесполезно о чём-то договариваться?
Он открыл рот, но слов не нашлось. Может, доля правды в этом была? Последний год они часто спорили о деньгах. Ольга требовала отчёта за каждую покупку дороже тысячи рублей. Сергей чувствовал себя подростком, выпрашивающим карманные расходы.
— Помнишь, как год назад я хотел брату на свадьбу подарить? — медленно произнёс он. — Двадцать тысяч. Ты устроила скандал. Сказала, что это слишком много. Мы тогда подарили блендер за три тысячи.
Ольга поджала губы.
— Я предлагала компромисс — десять тысяч. Это было бы разумно.
— А когда твоей сестре понадобились деньги на курсы английского — пятьдесят тысяч, — ты даже не спросила моё мнение. Просто сказала: "Я перевела Ирке".
— Это образование! — вспыхнула Ольга. — Совсем другое!
— Чем? — Сергей встал. — Тем, что это твоя родня? Значит, можно, а моя — нет?
Она открыла рот, но промолчала. Сергей видел, как в её глазах мелькнуло понимание.
— Господи, — Ольга закрыла лицо руками. — Получается, мы теперь считаем, чья семья важнее?
Он подошёл, опустился на корточки рядом с креслом.
— Оль, я не хотел так. Правда. Просто... мама вырастила меня одна. Отец ушёл, когда мне было пять. Она работала на двух работах, чтобы я в институт поступил. Когда я женился, она отдала все свои сбережения на первый взнос за квартиру. Сто двадцать тысяч — всё, что накопила за жизнь.
Ольга медленно опустила руки. В глазах блеснули слёзы.
— Я знаю эту историю. Ты рассказывал.
— Но ты не понимаешь, — Сергей сел на пол, прислонившись спиной к креслу. — Когда Ирка позвонила, я услышал мамин голос на фоне. Она стонала от боли. И я вспомнил, как в детстве просыпался ночью от её плача. Она плакала, когда думала, что я сплю. Плакала, потому что денег не хватало.
Ольга положила руку ему на плечо.
— Серёж...
— Я дал себе слово тогда, в десять лет, — продолжил он. — Когда вырасту, она никогда не будет плакать из-за денег. Никогда.
Они молчали. Дождь усилился, барабаня по козырьку балкона. У соседей сверху музыка сменилась на смех и топот — кто-то танцевал.
— Прости, — тихо сказала Ольга. — Я не подумала об этом. Просто... мне было так обидно, что ты не доверился.
— Я боялся, — признался Сергей. — Боялся услышать отказ. Не смог бы тогда посмотреть маме в глаза.
Ольга встала, подошла к окну. Постояла, глядя на мокрые крыши машин во дворе.
— Знаешь, о чём я думаю? — повернулась она. — Мы с тобой всё время говорим "моё" и "твоё". Моя семья, твоя мама. Наши деньги, но как будто они делятся пополам.
Сергей поднялся.
— К чему ты?
— К тому, что, наверное, не бывает "нашего", если мы постоянно делим. — Ольга провела рукой по стеклу, собирая конденсат. — Я вот требую отчитываться за каждый расход. А сама без спроса переводила сестре, родителям на дачу отдавала. И считала это нормальным.
Сергей подошёл, остановился рядом.
— Что ты хочешь сказать?
— Что мы оба неправы, — она посмотрела на него. — Я — потому что контролировала каждую копейку и превратила нашу семью в бухгалтерию. А ты — потому что побоялся довериться и решил всё сам. Мы друг от друга прячемся, Серёж. В собственной семье.
Он взял её за руку.
— И что теперь?
Ольга задумалась.
— Давай договоримся. У каждого из нас будет своя сумма в месяц — на личные нужды, на помощь родителям. Без отчётов и вопросов. А крупные траты обсуждаем вместе. Честно и открыто.
— Как в прошлый раз, когда ты предложила десять тысяч вместо двадцати? — не удержался Сергей.
— Нет, — она качнула головой. — Как сейчас. Когда я готова услышать про твою маму, а ты — про мои обои. И мы найдём выход.
Сергей обнял её.
— Обои будут. Обещаю. Я правда найду подработку.
— Не надо, — Ольга прижалась к нему. — Подождём пару месяцев, ничего страшного. Зато твоей маме стало легче?
— Намного. Операция прошла хорошо.
Они стояли, обнявшись, слушая дождь. А потом Ольга тихо рассмеялась.
— Знаешь, что смешно? Я сегодня утром думала, что мы разведёмся из-за этого.
Сергей напрягся.
— Серьёзно?
— Ага. Даже прикинула, как делить квартиру. — Она подняла голову. — Идиотка, правда?
— Мы оба идиоты, — улыбнулся он. — Чуть не потеряли друг друга из-за обоев.
— И из-за неумения договариваться, — добавила Ольга.
Вечером они сидели на кухне, пили чай с печеньем. Ольга достала блокнот, нарисовала таблицу.
— Смотри. Вот общий бюджет. Вот моя личная часть. Вот твоя. Согласна?
Сергей кивнул.
— А если у кого-то из родителей что-то случится?
— Тогда садимся вот так, — она показала на стол, — и решаем вместе. Без обид и обвинений.
Он взял её руку поверх блокнота.
— Договорились. Только давай ещё одно правило добавим.
— Какое?
— Доверять друг другу. По-настоящему.
Ольга улыбнулась.
— Идёт.
За окном закончился дождь. Выглянуло солнце, окрасив лужи во дворе золотистым светом. И Сергей подумал, что иногда семейные ливни тоже заканчиваются. Главное — не разбежаться по разным углам, а переждать вместе.