Ключи от новой квартиры лежали на ладони, и Настя никак не могла поверить, что это реальность. Их собственное жильё. После пяти лет съёмных углов, скандалов с хозяевами и вечного ощущения временности — наконец-то дом. Их дом.
Антон обнял жену за плечи.
— Ну что, хозяюшка, пойдём смотреть наши хоромы?
Они поднялись на четвёртый этаж пешком, потому что лифт ещё не запустили. Квартира пахла свежей краской и новыми обоями. Двушка в новостройке: спальня, гостиная и небольшая кухня. Ничего лишнего, но своё.
Настя прошлась по комнатам, трогая стены, разглядывая окна. Уже представляла, где будет стоять диван, куда повесить шторы, как расставить мебель. Это было счастье. Чистое, простое, долгожданное.
Первый месяц они обживались вдвоём. Покупали мебель, развешивали картины, спорили из-за цвета штор. Настя готовила ужины на новенькой плите и чувствовала себя настоящей хозяйкой. Антон приходил с работы усталый, но довольный, садился на диван и говорил:
— Как же хорошо дома.
Именно дома. Не в съёмной квартире, не в гостях у родителей. Дома.
Всё изменилось в один телефонный звонок.
Антон сидел на кухне с телефоном у уха, и лицо его постепенно мрачнело. Настя мыла посуду и краем уха слушала разговор.
— Мам, ну это же ненадолго... Конечно, я понимаю... Нет, ну как так?.. Хорошо, хорошо. Приезжай.
Он положил трубку и тяжело вздохнул.
— Маму сократили на работе. Она говорит, квартплату не потянет одна. Просит пожить у нас, пока не найдёт что-то новое.
Настя вытерла руки о полотенце и обернулась.
— Пожить? На сколько?
— Ну, месяц-два, наверное. Она же не может на улице остаться.
— Антон, у нас тут две комнаты. Одна — спальня, вторая — гостиная. Куда её?
— На диване в гостиной устроится. Ненадолго же, Настюш.
Ненадолго. Это слово Настя запомнила.
Свекровь приехала через три дня. С двумя огромными чемоданами, коробками и тремя пакетами с кастрюлями.
— Настенька, родная, спасибо, что приютили! — она расцеловала невестку в обе щеки и сразу начала расставлять свои вещи по гостиной. — Я быстро, обещаю. Найду работу — и сразу съеду.
Первую неделю Настя старалась быть гостеприимной. Готовила завтраки, убирала, улыбалась. Свекровь, Лидия Петровна, была женщиной активной. Вставала рано, включала телевизор на полную громкость, начинала говорить по телефону, не закрывая дверь.
— Тонь, может, попросишь маму чуть потише? — шептала Настя мужу по утрам. — Я ещё хочу поспать, у меня выходной.
— Настюх, ну она же не специально. Привыкла одна жить. Потерпи немного.
Потерпи. Ещё одно слово, которое начало раздражать.
Лидия Петровна искала работу. По крайней мере, так она говорила. Сидела весь день на диване с ноутбуком, листала сайты с вакансиями, охала и вздыхала.
— Вот раньше было дело! Работы полно! А сейчас что? То возраст не тот, то опыт не подходит. Куда мне в мои годы устраиваться?
Настя прикусывала язык. Лидии Петровне было пятьдесят три года. До пенсии ещё далеко.
Но хуже всего было другое. Свекровь начала давать советы. Сначала невинные, будто между делом.
— Настенька, а ты суп-то на чём варишь? На курице? Ой, а я всегда на говядине. Так вкуснее получается. Попробуй как-нибудь.
Потом советы стали настойчивее.
— Настя, ты бы шторы перевесила. Вот так они криво висят, видишь? Давай я тебе помогу.
— Настя, в холодильнике бардак какой-то. Я вчера разобрала всё, по полочкам разложила. Так удобнее же.
— Настя, ты зачем пыль каждый день вытираешь? Это же бессмысленно. Раз в неделю достаточно.
Антон отмахивался, когда Настя пыталась поговорить.
— Ну что ты? Она же добра желает. Опыта у неё больше, в конце концов.
Прошёл месяц. Потом второй. Свекровь прочно обосновалась в гостиной. Её вещи заполонили полки, шкафы, комод. На диване появились подушки с вышивкой, на стенах — фотографии в рамках. Гостиная превратилась в отдельную территорию Лидии Петровны.
Настя больше не могла спокойно посидеть вечером с книгой на любимом диване. Не могла включить фильм — свекровь смотрела свои программы. Не могла даже просто побыть в тишине — Лидия Петровна всегда была рядом, говорила, советовала, комментировала.
Квартира перестала быть их домом. Она стала домом свекрови, в котором Настя и Антон были гостями.
А ещё были деньги. Вернее, их отсутствие. Лидия Петровна не участвовала в оплате счетов. Антон объяснял:
— Ну у неё же нет работы. Откуда деньги?
— Тонь, у неё есть пособие по сокращению. И она могла бы хотя бы на продукты складываться.
— Настюха, не мелочись. Это же моя мать.
Настя замолчала. Но в следующий раз, получив счёт за коммуналку, снова заговорила об этом. Разговор состоялся на кухне, но Лидия Петровна услышала и вышла из гостиной.
— Настенька, ты что же это? Меня выставить хочешь? — голос свекрови дрожал. — Я ж понимаю, что обуза вам. Но куда мне идти? На улицу?
Антон посмотрел на Настю с укором.
— Вот видишь, что ты наделала?
Настя почувствовала, как внутри поднимается волна обиды. Это она наделала? Она просто хотела, чтобы свекровь хоть немного участвовала в семейном бюджете. Но виноватой оказалась она.
— Извини, — выдавила она. — Я не то имела в виду.
Той ночью Настя долго не могла уснуть. Лежала и смотрела в потолок. Рядом сопел Антон, довольный, что конфликт исчерпан. А в гостиной громко работал телевизор — свекровь смотрела какое-то ночное шоу.
Прошло ещё три недели. Настя пыталась адаптироваться. Старалась не замечать советов, не обращать внимания на беспорядок, который свекровь оставляла после себя на кухне. Старалась не думать о том, что их счета за электричество выросли вдвое, а продуктов стало хватать едва ли на неделю.
Она пыталась сохранить хоть какие-то островки личного пространства. Но даже это не удавалось.
Однажды Настя вернулась с работы и обнаружила, что в спальне переставлена мебель.
— Лидия Петровна, это... зачем?
Свекровь вытирала руки о фартук и улыбалась.
— Настенька, да я ж добра хотела! Смотри, как удобно теперь! Кровать к окну отодвинула, шкаф на другое место поставила. По фэншую теперь у вас. Энергия правильно циркулирует.
Настя открыла рот, но слов не нашлось. Это была её спальня. Их с Антоном спальня. Последнее место, где она ещё чувствовала себя хозяйкой. И теперь даже сюда пришла свекровь со своими улучшениями.
Вечером она попыталась поговорить с Антоном.
— Твоя мама переставила мебель в нашей спальне.
— Ну и что? Она ж старалась. Хотела как лучше.
— Тонь, это наша комната. Она не должна была ничего трогать без спроса.
— Настя, ну ты чего? Из-за мебели теперь скандалы устраивать? Не нравится — переставь обратно.
— Дело не в мебели! Дело в том, что...
— В том, что ты не можешь потерпеть мою мать в нашем доме, — закончил за неё Антон. Голос его стал холодным. — Я правильно понимаю?
Настя замолчала. Что бы она ни сказала, всё равно окажется виноватой.
Ещё через месяц позвонил деверь. Максим, младший брат Антона, вечный неудачник и любимчик матери. Его выгнала очередная девушка, с которой он жил.
— Тонь, братан, выручи! — голос Максима в трубке звучал жалобно. — Мне негде переночевать. Я на пару дней, честное слово.
Настя слышала этот разговор и почувствовала, как внутри что-то ломается.
— Нет, — сказала она чётко и громко. — Нет, Антон. Ни на пару дней, ни на один. Нет.
Антон закрыл телефон рукой.
— Настя, ну ты что? Это же мой брат. Ему правда некуда идти.
— У него есть мать. Пусть живёт в гостинице. Пусть снимает комнату. Но не здесь.
— Насть, ну неужели тебе так жалко места?
— Мне не жалко места! — голос Насти сорвался на крик. — Мне жалко нашей жизни! У нас уже три месяца нет гостиной, потому что там живёт твоя мама. Она лезет во всё, даёт советы, переставляет мебель, тратит наши деньги! Теперь ты хочешь подселить сюда ещё и брата?
Лидия Петровна вышла из гостиной, услышав крики.
— Настенька, о чём вы тут спорите? Максимчик едет? Ну и правильно! Чего ему на улице мёрзнуть? Мы тут поместимся. Я с ним на диване, а ты с Антошей в спальне.
Настя посмотрела на свекровь, потом на мужа. И поняла: её мнение никого не интересует. Для них это не её квартира. Это территория семьи Антона. А она — просто невестка, которая должна подчиняться и молчать.
— Хорошо, — тихо сказала Настя. — Пусть приезжает. Устраивайте тут общежитие.
Она развернулась и ушла в спальню, закрыв за собой дверь.
Максим приехал вечером того же дня. С рюкзаком, гитарой и бутылкой пива. Он был весёлый, шумный, обнял Настю и сказал:
— Спасибо, сестрёнка, что приютила! Я быстро, обещаю.
Быстро. Ненадолго. Пару дней. Эти слова больше не значили ничего.
Максим устроился на раскладушке в гостиной. Лидия Петровна была в восторге — теперь у неё была компания. Они засиживались допоздна, смотрели телевизор, смеялись, курили на балконе. Настя не могла выйти из спальни, не наткнувшись на кого-то из них.
— Настюха, не сваришь супчику? — просила свекровь. — А то я что-то устала совсем.
— Настюха, у тебя шампунь есть? — спрашивал Максим, выглядывая из ванной в одних трусах. — А то я свой забыл.
— Настюха, ты чего такая мрачная? — удивлялся Антон. — Расслабься. Семья же.
Семья. Только почему-то семьёй считались все, кроме неё.
Настя начала задерживаться после работы. Гуляла по городу, сидела в кафе одна с чашкой кофе, заходила в книжные магазины и бесцельно бродила между стеллажами. Всё, лишь бы не возвращаться домой. Дома ей было душно. Не физически — морально. Будто воздуха не хватало.
Антон не замечал. Или делал вид, что не замечает. Он был доволен: мама рядом, брат рядом, все вместе, всё хорошо.
А ещё начались деньги. Точнее, их полное отсутствие. Максим тоже не работал. «Ищу что-то подходящее», — говорил он. Но поиски заключались в том, что он до обеда спал, потом играл на гитаре, потом смотрел сериалы с матерью.
Настя открыла холодильник утром в субботу и обнаружила, что продуктов почти не осталось. А ведь она закупалась три дня назад. На неделю должно было хватить.
Она посмотрела на Антона, который пил кофе.
— Тонь, нам надо поговорить.
— О чём?
— О деньгах. Твоя мама живёт у нас четыре месяца. Твой брат — две недели. Они не работают, не платят за коммуналку, не покупают продукты. Мы просто не тянем троих взрослых людей.
Антон поставил чашку.
— Настя, ты хочешь, чтобы я попросил у матери денег? Серьёзно?
— Я хочу, чтобы твоя мать хотя бы попыталась устроиться на работу. Настоящую работу. А не сидела весь день на диване. И чтобы твой брат тоже начал шевелиться.
— Они стараются. Просто сейчас сложно.
— Антон, они даже не стараются! — Настя почувствовала, как поднимается давление. — Твоя мать не ходила ни на одно собеседование за четыре месяца. Ни на одно! Она просто живёт здесь, как на курорте, и делает вид, что ищет работу. А твой брат...
— Хватит! — Антон резко встал. — Хватит, Настя! Они мои родные! Я не могу их выгнать на улицу, понимаешь? И если тебе это не нравится, то... то я не знаю.
— Что не знаешь?
— Я не знаю, что тебе предложить. Это моя семья. Я за них отвечаю.
— А я? — тихо спросила Настя. — Я тоже твоя семья?
Антон открыл рот, но ничего не сказал. Просто взял куртку и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Настя осталась стоять на кухне. В гостиной включился телевизор — проснулась Лидия Петровна. Потом послышался смех Максима. Обычное утро в их доме. Только дом это был уже не её.
Переломный момент случился в воскресенье. Настя проснулась от громкого смеха. Лидия Петровна, Максим и Антон сидели за столом, ели блинчики и болтали. Настя вышла, ещё не умывшись, в пижаме.
— О, наша красавица проснулась! — объявил Максим. — Насть, ты так вовремя! Хочешь?
— Это ты готовил? — удивилась Настя.
— Да нет, мама старалась.
Лидия Петровна улыбалась, накладывая блины на тарелку.
— Садись, Настенька, угощайся. Мы тут всей семьёй собрались, как хорошо!
Настя посмотрела на эту картинку. На чужих людей за её столом, в её квартире, в её жизни. На мужа, который улыбался матери и брату, будто всё в порядке. Будто жена, стоящая в дверях, вообще не существует.
И что-то внутри окончательно сломалось.
— Всей семьёй, — повторила она медленно. — Интересно.
Она развернулась и ушла в спальню. Оделась, взяла сумку, достала из шкафа маленький чемодан и начала складывать вещи.
Антон вошёл в комнату.
— Настя, ты чего?
Она молча продолжала паковать одежду.
— Настя, ты куда собралась?
— Отсюда, — ответила она, не оборачиваясь. — Из этого дома.
— Что? Ты о чём?
Настя закрыла чемодан, повернулась и посмотрела мужу в глаза.
— О том, что я больше не могу. Понимаешь? Мы мечтали о своём доме. О нашем гнезде. А это превратилось в общежитие для твоих родственников. Я здесь чужая. В собственной квартире. И ты даже не видишь этого.
— Настюха, ну не преувеличивай. Это же ненадолго.
— Ненадолго — это четыре месяца? Пять? Полгода? Антон, твоя мама даже не пытается искать работу. Твой брат живёт на всём готовом и даже не думает съезжать. А ты... ты просто закрываешь на это глаза.
— Они же семья. Я не могу их бросить.
— А меня ты можешь? — голос Насти дрожал. — Я тоже семья, Антон. Я твоя жена. Но когда дело доходит до выбора, ты всегда выбираешь их.
— Настя, я... — он растерянно смотрел на чемодан в её руках. — Куда ты?
— К подруге. У тебя три дня, Антон. Либо они съезжают, либо я подаю на развод. И это не ультиматум. Это последняя попытка спасти то, что у нас осталось.
Она взяла чемодан и вышла из спальни. В гостиной стояла тишина — свекровь и деверь всё слышали. Лидия Петровна смотрела с укором. Максим отводил глаза. Антон стоял посреди коридора, бледный и растерянный.
Настя вышла из квартиры, не оборачиваясь.
Она поехала к Ире, своей лучшей подруге. Та встретила её с объятиями.
— Господи, Настюха, наконец-то! Я же говорила — нельзя пускать родственников надолго. Они прирастают, как... как что-то очень прилипчивое!
— Я думала, это ненадолго. Я старалась быть доброй. А получилось, что я просто позволила им сесть себе на шею.
Ира заварила чай, достала печенье.
— И что теперь?
— Теперь либо Антон поймёт, что я серьёзно, либо я ухожу навсегда.
Антон звонил каждый день. Умолял вернуться, обещал поговорить с мамой и братом, клялся, что всё наладится. Настя молчала. Она устала от обещаний.
На второй день он написал сообщение: «Поговорил с ними. Мама обиделась. Максим сказал, что я предаю семью. Не знаю, что делать».
Настя ответила: «Решай. У тебя ещё день».
На третий день он приехал к Ире домой. Постучал в дверь, вошёл с букетом цветов и усталым лицом.
— Настюха, я всё понял. Они съехали. Мама вернулась в свою квартиру. Максим снял комнату у друга. Прости меня. Я был... я был трусом.
Настя посмотрела на него долгим взглядом.
— Как ты их убедил?
— Я сказал правду. Что потерял тебя из-за них. Что превратил нашу квартиру в проходной двор. Что забыл, что у меня есть жена, о которой я должен заботиться в первую очередь. Мама... мама плакала. Говорила, что не хотела разрушать нашу семью. Но потом собрала вещи и уехала. Максим обозвал меня предателем и тоже уехал.
— И как ты себя чувствуешь?
Антон тяжело вздохнул.
— Виноватым. Перед ними и перед тобой. Но я понял одно: я должен был поставить границы с самого начала. Должен был защитить нашу жизнь, наше пространство. А вместо этого позволил им захватить наш дом. Прости, Настя. Если ты ещё дашь мне шанс — обещаю, такого больше не повторится.
Она молчала. Потом тихо сказала:
— Если это повторится хоть раз, я уйду навсегда. Без разговоров, без шансов. Запомни.
— Запомню.
Они вернулись домой вместе. Квартира была пуста, убрана, в ней снова пахло свежестью. Гостиная освободилась от чужих вещей, диван стоял на своём месте, окна были распахнуты. Это снова был их дом. Их маленькое гнездо.
Лидия Петровна нашла работу через месяц. Оказалось, когда нет возможности сидеть на диване у сына, поиски идут гораздо быстрее. Максим тоже устроился — работать на складе, но это было начало.
Настя не злорадствовала. Просто поняла: иногда нужно поставить жёсткие границы, чтобы люди начали уважать твоё пространство. И тебя саму. Даже если эти люди — семья. Особенно если эти люди — семья.
Их отношения с Лидией Петровной наладились не сразу. Свекровь первое время обижалась, говорила подругам, что сын выбрал жену вместо матери. Но со временем приняла правила: в гости — пожалуйста, с предупреждением. Пожить — только в крайнем случае и на оговорённый срок. Лезть в чужую жизнь — нельзя.
Настя научилась быть доброй, но твёрдой. Гостеприимной, но не жертвенной. А Антон научился самому главному — защищать свою семью. Настоящую семью. Ту, которую он выбрал сам.
Юлия Вернер ©