Выигрыш, который всё изменил.
Светлана никогда не была азартным человеком. Лотерейные билеты казались ей пустой тратой денег, а участие в телевикторинах — чем-то несерьезным, почти стыдным. Но в тот августовский вечер, когда по телевизору шла передача «Угадай мелодию», она от скуки зарегистрировалась на сайте и ответила на вопрос. Просто так, от нечего делать.
Когда через неделю ей позвонили из студии и сообщили, что она прошла в финал, Светлана подумала, что это розыгрыш. Но голос в трубке звучал серьёзно, называл её по имени-отчеству, перечислял подробности анкеты. Съёмки назначили на конец месяца.
Она никому не рассказывала. Ни сестре Ольге, которая жила в соседнем подъезде и постоянно жаловалась на нехватку денег. Ни брату Игорю, который после развода перебивался случайными заработками. Ни матери, которая в свои семьдесят пять всё ещё работала вахтёршей в поликлинике, потому что пенсии не хватало. Светлана просто поехала в Москву, отстояла три часа за кулисами, вышла под яркий свет софитов и ответила на все вопросы правильно.
Главным призом было жильё в новостройке. Тридцать восемь квадратных метров в спальном районе подмосковного города. Для Светланы, которая всю жизнь снимала углы и комнатушки в коммуналках, это было как сказка.
Когда ведущий объявил её победительницей, она не кричала от счастья и не прыгала. Просто стояла, крепко сжимая в руках символический ключ, и тихо плакала. А потом подписала все бумаги, получила документы и уехала домой.
Дома её ждала съёмная однушка на окраине, где она прожила последние восемь лет. Тёмная, с вечно текущим краном и соседями, которые по выходным устраивали пьянки. Но теперь всё должно было измениться.
Светлана решила, что сообщит семье о выигрыше только после того, как въедет. Не из жадности, а просто потому, что знала: начнутся разговоры, советы, а может, и претензии. Ей хотелось насладиться этой победой хотя бы недолго.
Но удержать тайну не получилось. Передачу показали в середине сентября, и уже на следующий день к ней позвонила Ольга.
— Света, это правда? Ты выиграла? Соседка звонила, говорит, тебя по телику видела!
— Правда, — ответила Светлана, и что-то сжалось внутри. — Я хотела сама сказать, но...
— Ты молодец, сестрёнка! — голос Ольги звучал восторженно. — Слушай, а давай я к тебе сегодня приеду? Обсудим всё.
Обсуждение началось в тот же вечер. Ольга пришла не одна, а с Игорем и матерью. Сели на кухне, и Светлана сразу поняла: это не поздравления, а что-то другое.
— Света, мы тут посоветовались, — начала мать, наливая чай. — Жильё-то у тебя теперь есть. А у Оли трое детей в двушке ютятся, Игорь после развода вообще по углам скитается. Ты одна, тебе проще.
— Мама, я не понимаю, к чему ты ведёшь.
— Ну как же, доченька, — мать взяла её за руку. — Давай ты продашь, а деньги мы поделим. По-честному, на всех. Тебе хватит на хорошую комнату, а Оле и Игорю помощь.
Светлана медленно отняла руку.
— Я не буду продавать. Это моё. Я это выиграла.
— Ну ты даёшь, — усмехнулась Ольга. — Мы же семья. Как ты можешь жить в своё удовольствие, когда у родных проблемы?
— У меня тоже были проблемы, — тихо сказала Светлана. — Всю жизнь. И никто мне не помогал.
— Да что ты несёшь? — вспыхнул Игорь. — Мы всегда были рядом!
— Рядом? — Светлана встала из-за стола. — Два года назад, когда я после операции лежала, кто ко мне приехал? Никто. Я одна домой на такси ехала, еле до подъезда дошла. Когда мне денег взаймы нужны были на лечение зубов, кто дал? Никто. «У самих проблемы», — сказали вы. А теперь, когда у меня появилось хоть что-то своё, вы тут как тут.
Мать всплеснула руками:
— Света, опомнись! Ты что, с ума сошла? Мы твоя семья!
— Вот именно, — ответила Светлана. — Семья, которая вспомнила обо мне только тогда, когда мне повезло. Извините, но это остаётся у меня. Идите домой.
Они ушли, хлопнув дверью. А на следующий день начался кошмар.
Сначала Ольга написала пост в социальных сетях. Длинный, со слезами и подробностями о том, какая Светлана эгоистка. Как она отказалась помочь родным, как озлобилась, как изменилась. Пост набрал сотни комментариев, люди осуждали Светлану, не зная всей истории.
Потом подключился Игорь. Он снял видео, где рассказывал, что сестра ведёт себя странно, агрессивно, возможно, у неё начались проблемы с психикой. Что семья переживает, но она отказывается от помощи.
Мать дала интервью местной газете. Там она жаловалась, что дочь стала неадекватной после выигрыша, что деньги её испортили, что она боится за её здоровье.
Светлана читала всё это и не верила своим глазам. Её номер телефона откуда-то утёк в сеть, и теперь ей звонили незнакомые люди, ругали, называли бессердечной. На работе коллеги стали коситься, начальник вызвал на разговор и намекнул, что такие скандалы портят репутацию компании.
А потом пришла повестка в суд. Ольга и Игорь подали заявление о признании Светланы недееспособной и назначении опеки. В качестве доказательств они приложили скриншоты из интернета, показания соседей, с которыми явно договорились заранее, и медицинские справки сомнительного происхождения.
Светлана сидела на кухне, держа в руках судебную бумагу. Если она проиграет, то потеряет всё. Свободу, право распоряжаться своей жизнью. Они оформят на неё опеку, продадут выигрыш и поделят деньги, а её упрячут в какой-нибудь интернат для душевнобольных.
В ту ночь она не спала. Сидела у окна, смотрела на тёмные дома напротив и думала: а может, правда проще сдаться? Продать, поделить, купить себе комнату и жить тихо, без всего этого кошмара. Семья всё равно не отстанет. Может, они правы? Может, она действительно эгоистка?
Но к утру она поняла: если сдастся сейчас, то будет сдаваться всю жизнь. Будет виновата во всём, что идёт не так у Ольги и Игоря. Будет вечно должна. И это не закончится никогда.
Она поехала к юристу. Молодая женщина внимательно выслушала её, посмотрела документы и сказала:
— Дело серьёзное, но не безнадёжное. Суд обязательно назначит судебно-психиатрическую экспертизу — это стандартная процедура. Вам нужно будет пройти её в государственном учреждении. И мы соберём доказательства, что их обвинения ложные.
Когда суд назначил экспертизу, Светлана прошла обследование. Психиатр, пожилой мужчина с добрыми глазами, поговорил с ней несколько часов в течение нескольких дней, провёл тесты и в конце сказал:
— Вы абсолютно здоровы. Более того, вы один из самых адекватных людей, которых я видел за последнее время. Дам соответствующее заключение суду.
Светлана также наняла частного детектива. Тот несколько недель собирал информацию об Ольге и Игоре и нашёл интересное: оказалось, что они уже пытались провернуть подобную схему с дальней тёткой, у которой была дача. Тогда не получилось, потому что женщина умерла раньше, чем они успели довести дело до суда. Детектив нашёл свидетелей и документы.
За неделю до судебного заседания к Светлане пришла мать. Одна. Села на кухне, долго молчала, потом сказала:
— Света, ну зачем ты упираешься? Оля говорит, что если ты сейчас откажешься от суда и продашь, они забудут все претензии. Поделим по-хорошему, и всё.
— Мама, ты понимаешь, что они пытаются отобрать у меня единственное, что у меня есть?
— Ну, доченька, — мать потёрла руки, — пойми, у них дети. Им нужнее. А ты молодая, заработаешь ещё.
— Мне сорок два года, мама. Я не молодая. И я всю жизнь зарабатываю. А они?
— Не говори так, — мать нахмурилась. — Они твои брат и сестра. Кровь.
— Кровь, — повторила Светлана. — Которая вспомнила обо мне только сейчас. Знаешь, когда я после операции лежала, мне было так плохо, что я думала, не умру ли. Я вам звонила. Каждому. Оля сказала, что у неё дети болеют. Игорь сказал, что на работу надо. А ты сказала, что ноги болят.
— Ну так болели же! — возмутилась мать.
— А сейчас не болят? До суда дойти можешь, а ко мне в больницу не могла?
Мать встала, резко задвинула стул.
— Ну как хочешь. Я пыталась по-хорошему. Но знай: это ты разрушила семью. Ты.
Она ушла. И Светлана вдруг поняла, что ничего не чувствует. Ни боли, ни обиды. Просто пустоту. Как будто внутри неё что-то окончательно оборвалось.
Судебное заседание состоялось в конце ноября. Светлана пришла с юристом, с пачкой документов и с твёрдым намерением отстоять своё право на жизнь.
Ольга и Игорь сидели напротив, изображая заботливых родственников. Мать вытирала платочком несуществующие слёзы. Их адвокат, напыщенный мужчина в дорогом костюме, зачитывал обвинения: неадекватное поведение, отказ от помощи семье, агрессия, изоляция от близких.
Когда дали слово Светлане, она встала и сказала спокойно:
— Ваша честь, я всю жизнь прожила одна. Работала, платила за съёмное жильё, лечилась на свои деньги. Моя семья никогда не интересовалась мной до тех пор, пока я не выиграла. Теперь они хотят признать меня недееспособной, чтобы завладеть моим имуществом. У меня есть заключение судебно-психиатрической экспертизы о том, что я здорова. И есть доказательства того, что они уже пытались провернуть подобное с другим родственником.
Она передала судье документы. Тот внимательно изучил их, нахмурился, посмотрел на Ольгу и Игоря.
— У вас есть что сказать в свою защиту?
Ольга попыталась оправдываться, что это всё неправда, что детектив всё выдумал, что тётку они любили и хотели помочь. Но судья прервал её:
— Довольно. Я вижу здесь явную попытку манипуляции и злоупотребления правом. Заключение судебной экспертизы однозначно: гражданка дееспособна и психически здорова. Дело о признании гражданки Светланы недееспособной закрывается за отсутствием оснований. Более того, я направлю материалы дела в прокуратуру для проверки действий заявителей на предмет злоупотребления правом и клеветы.
Светлана вышла из зала суда. Ноги дрожали, во рту пересохло. Юрист обняла её за плечи:
— Всё. Вы свободны. Они больше не смогут вам ничего сделать.
Ольга и Игорь попытались подойти, но Светлана остановила их жестом:
— Не надо. Больше никогда не звоните мне и не приходите. Для меня вас больше не существует.
Мать всхлипнула, попыталась что-то сказать, но Светлана повернулась и пошла прочь. Не бегом, не торопливо. Просто пошла.
Она въехала в своё новое жильё через месяц. Светлое, с большими окнами, с видом на парк. Здесь пахло краской и новизной, здесь не было тяжести прошлого. Она купила себе удобный диван, повесила на стену картину с морским пейзажем, поставила на подоконник фикус.
Первую ночь она не спала, просто сидела у окна, пила чай и смотрела на огни города. И думала о том, что иногда самые большие враги — это те, кто называет себя семьёй. Но настоящая семья — это не кровь, а уважение и любовь. А уважать и любить нужно, прежде всего, себя. Потому что если ты не защитишь себя, никто не защитит.
Через полтора года Светлана узнала, что против Ольги и Игоря возбудили уголовное дело за попытку мошенничества и клевету. Следствие, изучив материалы, переданные из суда, нашло ещё несколько эпизодов, когда они пытались обмануть других людей. Дело дошло до суда, и обоим дали условные сроки с обязательными работами.
Мать больше не звонила. Иногда Светлана думала о ней, но без жалости. Просто констатировала факт: есть люди, которые выбирают сторону зла, даже если это их собственные дети творят это зло.
А Светлана продолжала жить. Работала, путешествовала, встречалась с подругами. Завела кота — рыжего, наглого, который спал на её подушке и будил по утрам, тыкаясь холодным носом в щёку.
И каждый раз, возвращаясь домой, открывая дверь, она благодарила судьбу за тот выигрыш, который изменил всё. Не потому, что дал крышу над головой, а потому, что показал, кто есть кто. И научил самому главному — не бояться отстаивать своё право на счастье, даже если против тебя весь мир.
Как-то весной, через три года после той истории, Светлана сидела на скамейке в парке напротив дома и читала книгу. Было тепло, пахло сиренью, где-то кричали дети.
— Света?
Она подняла глаза. Перед ней стояла мать. Постаревшая, сгорбленная, с потухшим взглядом.
— Здравствуй, мама.
— Можно присесть?
Светлана кивнула. Мать села рядом, долго молчала, потом сказала тихо:
— Оля и Игорь больше со мной не общаются. Говорят, что это я виновата, что ты отказалась помогать. Что я тебя неправильно воспитала. — Она помолчала. — А я просто хотела, чтобы всем было хорошо.
— Всем, кроме меня, — спокойно ответила Светлана.
— Я не так хотела, — мать сжала руки. — Я думала, ты поймёшь. Ты ведь сильная, ты справишься. А они...
— Они взрослые люди, мама. И ты сделала свой выбор тогда, три года назад.
— Я знаю. — Мать встала. — Просто хотела сказать... что была неправа. Поздно уже, наверное, но всё равно.
Светлана смотрела ей вслед, как она медленно идёт по аллее, и ничего не чувствовала. Ни торжества, ни злорадства, ни жалости. Просто смотрела.
Потом вернулась к книге. У неё был выходной, дома ждал кот, вечером она планировала встретиться с подругой. У неё была своя жизнь. Наконец-то.
Юлия Вернер ©