Когда доверие стоит жизни.
Наталья остановилась у подъезда, переложила пакет с продуктами из одной руки в другую. Смена выдалась тяжёлая — две операции подряд, скандал с родственниками пациента, бесконечная беготня по отделению. Хотелось добраться до дома, снять форму и просто лечь. Даже не под плед — просто лечь и закрыть глаза.
Квартиру они купили три года назад. Вернее, купила она. На деньги, которые откладывала десять лет, работая медсестрой в реанимации. Сергей тогда работал менеджером в автосалоне — зарплата скакала от месяца к месяцу. Наталья не упрекала. Просто копила. Отказывала себе во всём, что казалось лишним. Копила на своё жильё, на место, где можно почувствовать себя в безопасности.
Когда набралась сумма, нотариус настояла оформить квартиру на обоих.
— Вы в браке. Это совместная собственность, так правильнее.
Наталья согласилась. Сергей радовался, обещал, что скоро и он начнёт приносить больше, что внесёт свой вклад. Она верила. У них был дом. Их собственный угол.
За последние месяцы что-то сломалось. Сергей стал другим — раздражительным, колким. То ужин не такой, то она поздно приходит, то денег мало. Наталья пыталась говорить, но он отмалчивался или огрызался. А потом начались разговоры о Викторе.
Виктор, младший брат Сергея, всегда вызывал у неё внутреннее напряжение. Слишком уж он следил за чужими делами, слишком много улыбался, слишком часто хвастался деньгами, которых явно не было — жил в съёмной квартире, ездил на машине, купленной лет десять назад. Но Сергей боготворил младшего брата. Считал его умным, успешным, тем, кто знает, как жить.
Два месяца назад случился последний скандал. Сергей пришёл навеселе и заявил, что Виктор придумал схему — можно заработать на перепродаже квартиры.
— Ты что, спятил? Это наш дом!
— Всего на пару месяцев! — отмахнулся он. — Продаём, покупаем дешевле, на разницу открываем дело. Потом выкупаем обратно. Витька всё просчитал!
— Я не собираюсь рисковать тем, на что потратила десять лет!
Он хлопнул дверью. Вернулся под утро. А через неделю случилась авария.
Сергей ехал на работу, не справился с управлением, врезался в отбойник. Черепно-мозговая травма. Искусственная кома. Врачи говорили осторожно: нужно ждать.
Наталья металась между работой и больницей. Сидела у его кровати, держала за руку, разговаривала. Врачи утверждали, что люди в коме иногда слышат. Виктор появлялся редко, делал озабоченное лицо, но она видела — переживания показные.
Прошло три недели. Сергей не приходил в себя. Наталья худела, почти не спала, работала на автомате. И в один из вечеров, возвращаясь домой, увидела у подъезда чужую машину. Дорогую, с тонированными стёклами.
На лестничной площадке слышались голоса. Мужские. Незнакомые. Она достала ключи, открыла дверь.
В квартире стояли трое — мужчина в костюме, женщина с планшетом, Виктор. Рассматривали комнаты, обсуждали планировку. Женщина делала пометки.
— Что здесь происходит?
Её голос прозвучал тише, чем она рассчитывала.
Виктор обернулся. На секунду на его лице мелькнуло что-то похожее на досаду, но он быстро улыбнулся.
— А, Наталья. Вовремя. Олег Викторович, Марина — риелторы. Показываем квартиру покупателям.
— Каким покупателям?
Спина похолодела.
— Всё законно, не переживай, — он достал папку, протянул бумаги. — Сергей оформил на меня генеральную доверенность. Ещё до аварии, дней за пять. Помнишь, я предлагал ему схему? Вот, смотри — печать, подпись, всё как положено.
Наталья взяла листы. Руки дрожали, буквы расплывались. Печать настоящая. Подпись похожа на Сергееву. Доверенность давала Виктору право распоряжаться долей брата.
— Он не мог, — прошептала она. — Это наш дом.
— Квартира в долевой собственности, — Виктор говорил спокойно, как учитель нерадивому ученику. — У каждого по половине. Сергей имеет право распорядиться своей частью. У меня доверенность. Закон на моей стороне.
— По закону супруг имеет преимущественное право выкупа!
— Имеет. Если есть деньги. Есть?
Мужчина в костюме кашлянул:
— Извините, но раз возникли спорные моменты, мы, пожалуй, вернёмся позже.
— Никаких спорных моментов, — отрезал Виктор. — Эмоции. Женщина переживает из-за мужа. Документы в порядке.
Она выставила их. Захлопнула дверь, заперла. Села на пол в прихожей, прижала колени к груди. В голове был хаос. Неужели Сергей правда это сделал? После ссоры? Из мести? Или Виктор как-то обманул его?
На следующее утро она пришла к нотариусу, чья печать стояла на доверенности. Пожилая женщина полистала архив, нашла дело.
— Да, помню этого молодого человека. Оформлял доверенность на брата. Я предупреждала — доверенность очень широкая, продажа доли в недвижимости. Он сказал, что брат помогает с инвестициями.
— Я должна была как-то участвовать?
— Нет. Он распоряжается своей долей. Но мы обязаны уведомить второго собственника. Отправили заказное письмо.
— Я ничего не получала.
— У нас квитанция. Возможно, затерялось.
Выходя из нотариальной конторы, Наталья поняла: ловушка захлопнулась. Сергей оформил доверенность. Может, под влиянием Виктора, может, в порыве злости — но оформил. И теперь брат может продать его долю. А она ничего не сможет сделать, пока Сергей не очнётся.
Юрист, к которому она обратилась, слушал внимательно, делал пометки.
— Ситуация неоднозначная. Доверенность формально действительна. Но можно подать иск о признании сделки недействительной — если докажете злоупотребление или введение в заблуждение. Параллельно попросите суд наложить обеспечительные меры, запрет на сделки с долей. Это остановит продажу. На время.
Наталья подала заявление. Суд назначили через месяц. Виктор нанял адвоката. Тот утверждал, что злоупотребления нет, доверенность оформлена правильно, жена просто блокирует законную сделку.
Каждый день был борьбой. Наталья ходила в больницу, сидела у кровати Сергея, держала его за руку, рассказывала, что происходит. Врачи говорили, что люди в коме иногда слышат. Но реакции не было.
Виктор звонил, писал сообщения. Уговаривал не сопротивляться, обещал деньги за её долю, если захочет продать квартиру целиком. Но Наталья понимала: если долю Сергея продадут, ей придётся жить с чужими людьми или продавать свою часть за копейки. А деньги Виктор присвоит — сошлётся на долги брата, на что угодно.
За пять дней до суда Сергей очнулся.
Когда Наталья пришла в палату, дежурная медсестра встретила её в коридоре.
— Он открыл глаза. Совсем слабый, почти не говорит, но в сознании.
Она бросилась к нему. Взяла за руку. Он посмотрел на неё мутным взглядом, пошевелил губами.
— Прости.
Еле слышно.
— Виктор... обманул. Сказал... временно. Налоговая... Я дурак.
Она гладила его по руке, успокаивала. А внутри всё горело. Виктор использовал брата, воспользовался его доверчивостью и страхом показаться неудачником. А когда случилась авария, решил, что это его шанс.
Через два дня Сергей смог подписать заявление об отзыве доверенности. Врачи подтвердили: в ясном сознании, понимает значение своих действий. Наталья отнесла документ нотариусу, копию в суд. Дело закрылось.
Виктор пытался угрожать — мол, подаст на неё в суд за клевету. Адвокаты объяснили: шансов нет. Формально закон не нарушен. Доверенность была настоящая. Но репутация уничтожена. Слухи разлетелись по профессиональному кругу: риелтор, который пытался выгнать из дома жену брата, пока тот в коме. Клиенты ушли, коллеги отвернулись.
Сергей восстанавливался медленно. Лежал дома, Наталья ухаживала, кормила, помогала заново учиться делать простые вещи. Он извинялся постоянно, плакал, называл себя идиотом.
— Я думал, Витька мне добра желает. Думал, брат не предаст. Он сказал — просто формальность, временная схема для инвестиций, потом всё вернётся. Я поверил.
Наталья молчала. Прощать было трудно. Но она понимала: он стал жертвой. Виктор годами внушал брату, что тот неудачник, что без него ничего не выйдет. И Сергей поверил.
Через полгода он вернулся на работу. Однажды вечером они сидели на кухне, пили чай.
— Спасибо, что не ушла. Я бы на твоём месте послал всё к чёрту.
— Думала об этом, — призналась она. — Но потом поняла: ты не враг. Ты ошибся. А враг — тот, кто использует чужую слабость ради выгоды.
Виктора они больше не видели. Он уехал в другой город, пытался начать заново. Но история всплывала. В узких профессиональных кругах новости расходятся быстро.
Наталья долго не могла избавиться от ощущения хрупкости всего, что казалось надёжным. Доверие — не бумага с печатью, которую можно передать кому-то. Его строят годами. Честностью, поступками, верностью. И терять из-за чужих манипуляций — всё равно что терять себя.
Но восстановить можно. Если есть силы. И если рядом тот, кто протянет руку, когда всё рушится.
Юлия Вернер ©