Ирина вытирала пыль с комода в третий раз за неделю. Руки двигались машинально, а мысли были далеко. Вернее, совсем близко — за стеной, где обустроилась их новая квартирантка Лена.
— Ир, ты опять за уборку? — Михаил вошел на кухню, потягиваясь после дневного сна. — Дай я лучше чай поставлю.
— Миш, а может, зря мы её взяли? — Ирина села за стол, скомкав тряпку в руках. — Не знаю я, как-то тревожно мне.
— Да брось ты, — муж включил чайник и повернулся к жене. — Девчонка приличная, учится хорошо, тихая. И денежки нам лишние не помешают. Ты же сама говорила — на лекарства откладывать надо.
Ирина кивнула, но тревога не отпускала. После двенадцати лет брака и стольких же попыток завести ребенка их трехкомнатная квартира казалась слишком пустой. Врачи разводили руками, обследования ничего не показывали, а беременность так и не наступала. Сдать комнату студентке было решением спонтанным — объявление на столбе увидела случайно, позвонила почти машинально.
Лена появилась у них три месяца назад. Девушка лет двадцати трех, с длинными темными волосами и огромными карими глазами, которые она умела делать совсем детскими и беззащитными. Приехала из области учиться на юриста, снимала угол у пожилой женщины, но та, по словам Лены, оказалась совсем невыносимой.
— Ирина Петровна, я так благодарна вам, — щебетала она в первый же вечер, усаживаясь на кухне с кружкой чая. — Вы даже не представляете, какой кошмар был у той старушки. Орала на меня за каждую крошку, проверяла мусорное ведро, считала, сколько я света жгу. А у вас так уютно, по-домашнему.
Михаил улыбался, разливая чай. Ирина тоже хотела улыбнуться, но что-то внутри сжималось, когда она смотрела, как Лена непринужденно общается с её мужем, как легко смеется над его шутками.
Первый месяц прошел спокойно. Лена оказалась на редкость удобной квартиранткой. Тихая, аккуратная, всегда здоровалась, иногда даже мыла посуду за собой без напоминаний. Но со временем Ирина стала замечать странности. То девушка задержится на кухне именно тогда, когда Михаил приходит с работы. То вдруг начнет рассказывать о каких-то проблемах в университете, и муж внимательно слушает, дает советы. То появится в общем коридоре в коротких шортиках как раз когда Михаил проходит мимо.
— Миш, может, попросим её съехать? — спросила как-то вечером Ирина, когда они ложились спать.
— С чего вдруг? — удивился муж. — Она же прекрасная девочка. Платит исправно, не шумит.
— Мне кажется, она... флиртует с тобой.
Михаил рассмеялся, обнял жену за плечи:
— Ир, ну ты серьезно? Она же ребенок почти. И потом, я тебя люблю. Всегда любил и буду любить. Перестань себя накручивать.
Ирина хотела поверить. Очень хотела. Но внутренний голос не умолкал.
А потом случилось то, чего она боялась больше всего. Поздним вечером Ирина вернулась из аптеки раньше обычного — забыла кошелек дома и пришлось возвращаться. Открыла дверь тихо, сняла обувь и услышала смех из кухни. Мужской и женский, слишком уж интимный.
Она замерла в коридоре.
— Михаил Сергеевич, вы такой внимательный, — доносился голос Лены. — А Ирина Петровна вас не ценит. Я вижу, как она на вас смотрит. Как будто вы ей в тягость.
— Лена, не надо так, — голос мужа звучал растерянно. — Ира просто устала. У нее здоровье не очень, переживает много.
— А вам тоже тяжело, я понимаю. Мужчине нужно внимание, тепло. А не постоянные походы по врачам и слезы.
Ирина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Хотела ворваться, устроить скандал. Но страх оказаться смешной, истеричкой, остановил её. Вместо этого она громко хлопнула дверью, изображая, что только пришла.
— Я дома! — крикнула она нарочито бодро.
В кухне воцарилась тишина. Потом послышались шаги, и Лена прошла мимо, бросив на ходу: «Доброй ночи, Ирина Петровна». В её глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку.
Следующие недели стали для Ирины пыткой. Михаил замкнулся в себе. Приходил с работы молчаливый, уставший, почти не разговаривал. На все попытки Ирины выяснить, что происходит, отвечал коротко: «Всё нормально» или «Устал просто». Она чувствовала, как между ними растет стена, но не знала, как её разрушить.
А Лена расцветала. Она стала одеваться ярче, делать макияж каждый день, ходить по квартире с видом хозяйки. Однажды Ирина застала её на кухне за приготовлением ужина.
— Ирина Петровна, не волнуйтесь, я приготовила на всех, — сказала девушка с милой улыбкой. — Вы же устали после работы. Отдыхайте.
— Спасибо, не надо, — холодно ответила Ирина. — Я сама управлюсь.
Но Михаил, войдя на кухню, не выдержал напряжения. Устало кивнул Лене:
— Спасибо. — И сел за стол, не глядя на жену.
И они поужинали втроем в тягостном молчании. Ирина ковыряла вилкой картошку, муж смотрел в тарелку, а Лена изредка пыталась завести разговор, но быстро замолкала. Ирина чувствовала, что их семья разваливается на части, но не понимала, как это остановить.
Прошло еще полтора месяца. Однажды утром Лена не вышла к завтраку. Ирина решила проверить, все ли в порядке, и постучала в дверь её комнаты. Ответа не было. Дверь оказалась не заперта, и Ирина заглянула внутрь.
Лена сидела на кровати с красными от слез глазами. Перед ней лежал тест на беременность.
— Что случилось? — спросила Ирина. Внутри всё словно оборвалось.
— Я... я беременна, — прошептала девушка, поднимая на неё взгляд. — И это от Михаила Сергеевича.
Стены комнаты поплыли перед глазами. Ирина схватилась за дверной косяк.
— Врешь, — прохрипела она. — Врешь!
— Не вру, — Лена встала, и в её голосе не осталось прежней кротости. — Мы с ним давно уже вместе. Он говорил, что вы ему опостылели со своими больницами и жалобами. Что он хочет настоящей семьи, детей. А вы ему этого дать не можете.
Ирина выскочила из комнаты. Руки дрожали так сильно, что она трижды промахнулась, набирая номер мужа.
— Миша, приезжай немедленно домой, — выдавила она сквозь слезы. — Срочно.
Он примчался через полчаса, лицо серое от страха. Лена сидела на кухне, спокойная и уверенная.
— Михаил Сергеевич, мне очень жаль, что так вышло, — сказала она мягко. — Но я хочу оставить ребенка. И вы должны признать своё отцовство.
— Какое отцовство? — взорвался Михаил. — О чем ты вообще говоришь? Между нами ничего не было!
Лена усмехнулась:
— Не было? А как же та ночь полтора месяца назад, когда Ирина Петровна уехала к маме? Вы меня утешали после ссоры с однокурсниками. Принесли вино. Мы много разговаривали, а потом...
— Ты сумасшедшая, — Михаил весь напрягся, как перед ударом. — Да, я приносил тебе чай, когда ты плакала. Но я ушел через десять минут!
— Это ваше слово против моего, — девушка достала телефон. — А у меня есть фотография вашей рубашки в моей комнате. И переписка, где вы пишете мне комплименты. И соседка видела, как вы выходили от меня поздно ночью.
Ирина смотрела на мужа. В его глазах был ужас, но не вина. И она вдруг поняла — он говорит правду. Все это время она ревновала, подозревала, а он действительно ничего не делал. Просто был слишком добрым. Слишком наивным.
— Что ты хочешь? — спросила Ирина, глядя на Лену. Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.
— Долю в квартире, — ответила та спокойно. — На ребенка. Через суд установлю отцовство, и суд обяжет вас выделить нам жилплощадь. Или мы можем договориться по-хорошему. Сейчас. Переоформите на меня одну комнату, и я исчезну из вашей жизни.
— А если нет? — тихо спросил Михаил.
— Тогда я подам на вас в суд. И расскажу всем вашим знакомым, коллегам, начальству, какой вы человек. Соблазнитель студенток. Бросаете беременную любовницу. Вы же работаете в школе, Михаил Сергеевич. Директором. Представляете, что будет, когда родители узнают?
Следующие дни были кошмаром. Лена никуда не уезжала, ходила по квартире с довольным видом. Михаил был на грани нервного срыва, Ирина не спала ночами. Они консультировались с юристом, но тот лишь развел руками: если будет доказано отцовство, суд действительно может обязать обеспечить ребенка жильем.
— Нужен тест ДНК, — сказал адвокат. — Но если она откажется делать его сейчас, придется ждать рождения ребенка. А это месяцы. И все это время она будет вас шантажировать.
Ирина не выдержала. Она вспомнила, как при заселении Лена показывала паспорт — они тогда сделали копию, но толком даже не посмотрели на неё, поверив милой девушке на слово. Что-то в поведении Лены теперь казалось ей слишком отработанным, слишком уверенным. Как будто девушка уже проходила этот путь раньше.
Ирина достала папку с документами квартирантки и впервые по-настоящему изучила копию паспорта. И тут она заметила странность. На фотографии было лицо Лены, но при внимательном рассмотрении видно было, что снимок словно наклеен поверх другого изображения — по краям проступали тонкие линии, едва заметные. А главное — дата рождения. Если Лене двадцать три года, она должна была родиться в 2002 году. Но в паспорте стояла дата 2009 года. Получалось, что девушке всего пятнадцать лет? Или это вообще чужой паспорт?
Ирина схватила сумку и поехала в ближайший МФЦ. Там объяснила ситуацию сотруднице, показала копию.
— Не могли бы вы проверить, действителен ли этот паспорт? — спросила она. — Я подозреваю, что он поддельный.
Сотрудница ввела данные в компьютер, нахмурилась.
— Подождите минутку, — она встала и ушла в соседний кабинет.
Через пять минут вернулась с начальницей отдела.
— Серия и номер существуют, — сказала начальница строго. — Но паспорт выдан на другое лицо. Несовершеннолетнюю девочку из Воронежа. Ей сейчас пятнадцать лет. Вы должны обратиться в полицию. Это серьезное правонарушение.
Ирина позвонила в полицию прямо из МФЦ. Руки тряслись, но она заставила себя говорить четко и спокойно.
Оперативники приехали через два часа. Сначала они долго изучали копию паспорта, делали запросы, проверяли данные. Потом поехали в квартиру Ирины.
Когда участковый и оперативник пришли, Лена сначала пыталась держаться уверенно. Она даже улыбалась, отвечая на вопросы.
— Ваш паспорт, пожалуйста, — попросил оперативник.
Лена помедлила, но протянула документ. Полицейский внимательно изучил его, потом показал напарнику. Они о чем-то тихо переговорили.
— Это не ваш паспорт, — сказал оперативник спокойно. — Фотография поддельная. Пройдемте для дачи объяснений.
Что-то в лице Лены переменилось. Маска слетела. Она метнулась к входной двери, но оперативник перехватил её за руку.
— Не стоит, — сказал он. — Хуже будет.
Лену увели. В отделении она сначала молчала, но когда ей показали, что её уже пробили по базе, сдалась.
Настоящее имя мошенницы было Алина Крапивина, ей двадцать восемь лет, и она находилась в розыске по двум делам о мошенничестве. Её схема оказалась отработанной до мелочей: она искала бездетные пары, снимала у них жилье по поддельным документам, втиралась в доверие, а через несколько месяцев заявляла о беременности от мужа и требовала деньги или долю в недвижимости. В одном случае она получила с семьи два миллиона рублей, в другом — заставила переписать на себя дачу. Обе семьи не пошли в полицию из страха огласки.
Беременности, конечно, никакой не было. Положительный тест она купила через интернет у реально беременных женщин — такие объявления, как выяснилось, не редкость.
Когда Ирина и Михаил вернулись домой после дачи показаний, они долго сидели на кухне в тишине. Потом Ирина заплакала, а муж обнял её и тоже не сдержался.
— Прости меня, — прошептала она. — Я не доверяла тебе.
— Прости и ты меня, — ответил он. — Я был слишком наивным. Хотел помочь, а привел беду в дом.
— Мы оба были наивными, — Ирина вытерла слезы. — Даже документы толком не проверили при заселении. Поверили красивым глазам и слезам.
Они решили больше никогда никому не сдавать комнату. Пусть квартира будет пустой, но спокойной.
А через полгода Ирина узнала, что беременна. Врачи не могли объяснить, как так получилось после стольких лет бесплодия. Но иногда, говорили они, когда сильный стресс отступает и организм успокаивается, случаются чудеса.
Когда родился сын, они назвали его Артемом. И каждый раз, глядя на него, Ирина вспоминала тот кошмар с Леной. Она поняла тогда важную вещь: доверие — это хорошо, но не слепое. Осторожность — не паранойя, а здравый смысл. И иногда самые страшные испытания приходят не от врагов, а от тех, кого мы впустили в свой дом.
Юлия Вернер ©