Незавершенные произведения искусства обладают особым обаянием — как недописанное письмо или фраза, оборванная на самом интересном месте. Они будто приоткрывают дверь в мастерскую художника, где еще пахнет маслом, а идея не успела застыть в окончательной форме. Недаром Плиний Старший замечал, что именно такие работы нередко восхищают сильнее законченных: в них видна не столько результативность, сколько живая работа мысли и руки.
В статье собрала пять знаменитых примеров того, как отсутствие финального штриха стало не слабостью, а достоинством — и обеспечило этим произведениям почетное место в крупнейших музеях мира.
Святой Иероним в пустыне. Леонардо да Винчи, ок. 1480-1490
Леонардо, как известно, был человеком, который умел начать почти все — и закончить лишь избранное. «Святой Иероним» из собрания Ватиканских музеев — единственная его живописная работа в папских коллекциях и, возможно, одна из самых исповедальных.
Картина написана маслом и темперой на ореховой доске и пережила драматичную судьбу: после смерти художника ее распилили на части, а голову святого и вовсе отделили от тела. Лишь в XIX веке панель была вновь собрана — редкий случай, когда реставрация буквально возвращает произведению целостность.
Иероним изображен в момент покаянного напряжения: иссохшее тело, камень в руке, взгляд, устремленный к едва намеченному кресту. Рядом — лев, верный спутник святого, а вдали проступает леонардовский пейзаж: горы, вода, воздух, в котором уже угадывается будущее «сфумато».
Незавершенность здесь особенно красноречива. Анатомически точное, почти скелетное лицо старца — результат штудий Леонардо, который изучал человеческое тело с почти пугающей дотошностью. В 2019 году, на выставке в Метрополитен-музее, зрители даже могли разглядеть отпечатки его пальцев в слое краски — редкое ощущение физической близости к мастеру, который обычно держится на почтительной дистанции.
Манчестерская Мадонна. Микеланджело Буонарроти, ок. 1494
Микеланджело всегда оставался скульптором, даже когда брался за кисть. «Мадонна Манчестерская» — одно из трех сохранившихся живописных панно мастера и наглядное доказательство того, что живопись для него была чем-то вроде рельефа на плоскости.
Картина получила свое название после выставки в Манчестере в XIX веке — к слову, именно тогда ее авторство окончательно закрепилось за Микеланджело после долгих споров. Написанная темперой на дереве, она выглядит скорее вылепленной, чем написанной: фигуры тесно сжаты, как в античном фризе, пространство почти отсутствует.
Мария кормит младенца, Иоанн Креститель смотрит прямо на зрителя, ангелы едва намечены на белом грунте. Плащ Девы так и не получил своих синих слоев — цвет словно замер на полпути. Причины незавершенности неизвестны, но, учитывая темперамент Микеланджело и его вечную занятость грандиозными проектами, это кажется почти закономерным.
Любопытно, что книга в руках Марии, вероятно, содержит пророчество Исайи о жертве Христа, а подчеркнутая телесность сцены отсылает к средневековой традиции Madonna lactans. Перед нами не столько идиллия, сколько напоминание о будущем страдании — мотив, который Микеланджело никогда не оставлял без внимания.
Портрет Рии Мунк III. Густав Климт, 1917-1918
Если у Леонардо незавершенность — следствие бесконечного поиска, то у Климта она становится знаком трагического обрыва. История Рии Мунк — одна из самых болезненных в его позднем творчестве.
Риа, дочь венской буржуазной семьи, покончила с собой в 24 года после разрыва помолвки. Ее мать, Аранка Мунк, заказала Климту три портрета — словно надеясь, что искусство сможет вернуть утраченное. Первый был отвергнут за излишнюю мрачность, второй — за отсутствие сходства. Третий стал последним.
На незавершенном портрете Риа изображена в профиль, с едва уловимой улыбкой, окруженная цветами. Ее лицо и верхняя часть тела написаны с характерной климтовской декоративностью, но ниже фигура словно растворяется. Ноги, фон, пространство — все остается в состоянии намека.
Эта незаконченность делает образ почти призрачным. Перед нами не столько портрет, сколько воспоминание, попытка удержать присутствие там, где его уже нет. Климт умер в 1918 году, так и не завершив работу.
Портрет Гюстава Жеффруа. Поль Сезанн, ок. 1895
Сезанн редко был доволен собой, и портретами — особенно. История его работы над образом критика Гюстава Жеффруа напоминает затянувшийся диалог, который так и не нашел финальной реплики.
Жеффруа одним из первых публично поддержал Сезанна, и художник, тронутый этим жестом, предложил написать портрет. В течение трех месяцев критик ежедневно позировал в своем кабинете, полном книг.
Однако результат разочаровал Сезанна. Он уехал, оставив работу незавершенной, жалуясь на «скудный результат». Лицо Жеффруа осталось почти бесцветным, на холсте видны подготовительные слои и карандашные линии. Кажется, что художник так и не решил, кем для него является этот человек — союзником или помехой.
Сезанн писал холст целиком, не выделяя главное, и часто оставлял лицо напоследок — рискованный метод, который нередко приводил к подобным итогам.
Мадонна с длинной шеей. Пармижанино, 1534-1540
Если бы маньеризм нужно было объяснить одной картиной, то этой картиной стала бы «Мадонна с длинной шеей». Пармижанино работал над ней шесть лет — и не успел закончить.
Пропорции здесь намеренно нарушены: шея Марии вытянута, пальцы удлинены, тело младенца напоминает мертвого Христа из «Пьеты» Микеланджело. Композиция странно асимметрична: справа тесно, слева — пусто.
Но именно эта «неправильность» и создает гипнотический эффект. Колонна рядом с Мадонной отсылает к богословскому тексту, где ее шея сравнивается с колонной, превращая анатомическое преувеличение в теологический жест.
Картина была все же установлена на алтаре, с пояснительной надписью о том, что судьба помешала художнику завершить работу.
Почти шедевры, ставшие вечными
Незавершенные шедевры рассказывают о художниках, пожалуй, больше, чем отполированные до совершенства произведения. В них видны сомнение, усталость, поиск и упрямство. Леонардо и Микеланджело не спешили. Климта и Пармижанино остановила смерть. Сезанн не смог примириться с результатом.
И все же именно эти работы сегодня считаются значимыми вершинами их творчества. Возможно, потому что они оставляют пространство — для взгляда, для мысли, для воображения. А искусству иногда полезно не договаривать.
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично»
Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды. Также можете заглянуть в мой личный телеграм-канал «(Не)критичная Ника»: в нем меньше теории и истории искусства, но больше лайфстайла, личных заметок на полях и мыслей о самом насущном.
Еще почитать:
• Бронзовый бегемот и обормот: история памятника Александру III
• Смеемся и плачем: два лица современного искусства
• Мимесис: как искусство больше 2000 лет пыталось «списать» у реальности
• «Портрет Элизабет Ледерер» Густава Климта: $236 млн за взгляд
• Завтрак аристократа: история одной паники на холсте