Наталья стояла у окна и смотрела на пустой двор. Маша спала в детской, и в квартире было так тихо, что слышалось, как тикают часы на кухне. Обычно эта тишина успокаивала, но сегодня она давила. В голове был полный туман, а сердце колотилось где-то в горле. Как же так получилось? Как она могла допустить, чтобы всё вышло наружу именно сейчас?
Ещё утром день обещал быть обычным. Маша проснулась, как всегда, в семь утра и потребовала кашу. Наталья покормила дочку, переодела, поиграла с ней в кубики. Потом уложила малышку спать и решила заняться домашними делами. Квартира небольшая, двухкомнатная, но Алексей всегда требовал идеального порядка. Он звонил каждый вечер с вахты и обязательно спрашивал, всё ли в доме убрано, помыта ли посуда, вытерта ли пыль. Наталья научилась жить по его графику, хотя раньше никогда не была помешана на чистоте.
Она как раз протирала зеркало в прихожей, когда услышала топот на лестничной площадке. Сначала не придала значения. Соседи часто шумели, особенно те, что этажом выше. Но потом раздался грохот в дверь. Один удар, второй, третий. Наталья вздрогнула и подошла к глазку.
Валентина Петровна. Свекровь стояла на площадке с красным лицом, сжав кулаки. Глаза её горели каким-то безумным огнём.
— Немедленно открой, или я выбью дверь! — кричала она, колотя по двери. — Слышишь меня, лгунья? Открывай сейчас же!
Наталья отшатнулась от двери. Внутри всё похолодело. Она сразу поняла, о чём речь. Значит, узнала. Как? Ведь прошла неделя с того визита в клинику. Она была так осторожна, просила врачей никому ничего не говорить, даже заплатила дополнительно за конфиденциальность.
— Валентина Петровна, что случилось? — дрожащим голосом спросила Наталья, не открывая замок.
— Что случилось? — истерично повторила свекровь. — Ты ещё спрашиваешь? Марина Степановна всё рассказала! Она работает в той самой клинике, где ты делала тест! На отцовство! Представляешь, какой позор? Мой сын тебя содержит, работает на вахте как проклятый, а ты?
Наталья прислонилась спиной к стене. Марина Степановна. Подруга свекрови. Конечно. Как она могла забыть, что эта женщина работает лаборанткой в той самой клинике? Господи, какая глупость! Нужно было ехать в другой конец города, в частную лабораторию, где никто не знает. Но там просили полторы тысячи за анализ, а здесь всего шестьсот. Наталья решила сэкономить. И вот результат.
— Откройте дверь, пожалуйста, — тихо попросила Наталья. — Я всё объясню. Только не кричите, а то Машу разбудите.
— Машу? — голос свекрови стал ещё громче. — Ты ещё смеешь её именем прикрываться? Марина показала мне бумаги! Леша не отец! Слышишь? Не отец этому ребёнку!
Наталья медленно повернула ключ в замке. Деваться некуда. Валентина Петровна влетела в квартиру, как ураган. Она была высокая, плотная, с крупными чертами лица и пронзительными серыми глазами. Сейчас эти глаза метали молнии.
— Садитесь, — попросила Наталья, показывая на кухню. — Я приготовлю кофе.
— Какой кофе? — свекровь прошла на кухню, но садиться не стала. Она оперлась руками о стол и уставилась на невестку. — Ты мне сейчас всё расскажешь. Кто отец? Давно ли ты изменяешь моему сыну? И вообще, зачем вышла замуж за Лёшу, если любишь другого?
Наталья села на стул и закрыла лицо руками. Слёзы сами покатились по щекам. Она знала, что этот разговор рано или поздно состоится, но думала, что успеет подготовиться. Придумать правильные слова. А теперь всё рушится, как карточный домик.
— Я не изменяла Алексею, — выдавила она. — Никогда. Это была ошибка. Одна-единственная ошибка до нашей свадьбы.
Валентина Петровна нахмурилась. Она медленно опустилась на стул напротив.
— Объясняйся, — жёстко сказала она. — И без вранья. Я через два дня еду встречать Лёшу с вахты. Так что либо я узнаю правду от тебя, либо просто расскажу ему про тест. Как считаешь, что будет лучше?
Наталья вытерла слёзы. Руки всё ещё дрожали, но нужно было взять себя в руки. Рассказать то, о чём она никому и никогда не говорила.
— Мы с Лёшей поругались тогда, — начала она тихо. — Это было за полгода до свадьбы. Он уехал на вахту, а я осталась в городе. Мне казалось, что всё кончено между нами. Он сказал по телефону, что не готов к серьёзным отношениям. Что ему нужно время подумать.
— И ты сразу побежала к другому? — с презрением спросила свекровь.
— Нет, — покачала головой Наталья. — Я просто была в отчаянии. Подруга позвала на день рождения к своему брату. Там было много людей. Музыка, алкоголь. Я выпила больше, чем следовало. А потом был этот парень. Он работал в банке, был вежливым, внимательным. Провожал меня до дома. Я пригласила его на чай.
Она замолчала, не в силах продолжать. Валентина Петровна сидела неподвижно, сжав губы в тонкую линию.
— Дальше, — требовательно сказала она.
— Утром я пожалела о случившемся, — продолжила Наталья. — Я даже не взяла его телефон. Просто попросила уйти. А через неделю Лёша вернулся с вахты. Сделал предложение. Сказал, что понял во время разлуки, как сильно меня любит. Я тоже его любила. Люблю до сих пор. Мы поженились, и я думала, что та ночь осталась в прошлом.
— А потом ты узнала, что беременна, — закончила за неё свекровь.
Наталья кивнула. Она помнила тот день до мельчайших подробностей. Две полоски на тесте. Радость, смешанная с ужасом. Лёша был счастлив, когда она сообщила ему новость. Он сразу начал планировать будущее, выбирать имена, обустраивать детскую. А она молчала, надеясь, что всё обойдётся. Что Маша родится похожей на Алексея.
— Когда Машенька появилась на свет, я увидела, что она не похожа на Лёшу, — призналась Наталья. — У неё были тёмные волосы и карие глаза. У нас обоих светлые. Лёша шутил, что дочка пошла в прабабушку. Но я знала правду. Я помнила того парня. У него были именно такие глаза.
— Почему ты не сказала сразу? — голос свекрови стал тише, но всё ещё оставался холодным. — Зачем обманывать?
— Как я могла? — всхлипнула Наталья. — Разрушить семью? Лишить Машу отца? Лёша так её любит! Он каждый день звонит, спрашивает, как дела, что нового. Присылает фотографии коллегам, показывает, какая у него красавица дочка. Для него Маша — смысл жизни.
Валентина Петровна встала и подошла к окну. Некоторое время она молчала, глядя на двор. Наталья не решалась прервать тишину. Она понимала, что сейчас решается её судьба.
— А тест зачем делала? — наконец спросила свекровь, не оборачиваясь. — Если и так всё знала?
Наталья судорожно вздохнула. Вот это был самый больной вопрос.
— Мне нужна была уверенность, — прошептала она. — Я не могла жить в неизвестности. Каждый раз, когда смотрела на Машу, меня терзали сомнения. Вдруг я ошибаюсь? Вдруг она всё-таки Лёшина дочь? Я думала, что тест всё расставит по местам. Успокоит меня. Но получилось наоборот.
— И что ты собиралась делать с этим знанием? — резко обернулась Валентина Петровна.
— Ничего, — честно ответила Наталья. — Просто жить дальше. Растить дочку. Любить мужа. Быть хорошей женой и матерью.
Свекровь вернулась к столу, но не села. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на невестку с каким-то странным выражением лица.
— Ты понимаешь, что натворила? — медленно произнесла она. — Мой сын живёт во лжи. Каждый день работает на вахте, чтобы обеспечить семью. Отказывает себе во всём. А семья-то...
Она не договорила, но Наталья всё поняла. Слёзы хлынули с новой силой.
— Простите меня, — прошептала она. — Я знаю, что не заслуживаю прощения. Но я правда люблю Лёшу. И Машу люблю больше всего на свете. Я никогда не хотела причинить ему боль.
— Но причинила же, — жёстко отрезала Валентина Петровна. — Как только он узнает, это его убьёт. Ты же знаешь, каким он был счастливым, когда Маша родилась? Как носился с ней, как боялся уронить, как по ночам вставал, чтобы дать тебе отдохнуть?
Наталья кивнула, уткнувшись лицом в ладони. Да, она всё это помнила. Помнила, как Алексей впервые взял дочку на руки и заплакал от счастья. Как целовал крохотные пальчики и обещал всегда защищать свою девочку. Как гордо показывал её родителям, друзьям, соседям.
— Я не знаю, что мне делать, — выдавила она сквозь слёзы. — Скажите, что мне делать?
Валентина Петровна долго молчала. Потом тяжело опустилась на стул.
— Знаешь, — начала она устало, — я всю жизнь учила Лёшу быть честным. Всегда говорила: правда дороже всего. И вот смотрю на тебя и думаю: а что такое правда? То, что написано в бумажке из лаборатории? Или то, что мой сын каждый вечер звонит и спрашивает, как там его девочка? Что он с первого дня считает Машу своей дочерью?
Наталья подняла голову. В глазах свекрови она увидела что-то новое. Не злость. Не презрение. Что-то другое.
— Марина показала мне результаты, — продолжила Валентина Петровна. — Она думала, что я сразу побегу к сыну, устрою скандал. Но я взяла те бумаги и долго на них смотрела. И знаешь, что подумала? Что моему внуку было три года, когда его настоящий отец погиб в аварии. А я уже полгода встречалась с Павлом.
Наталья замерла. Что? О чём она говорит?
— Я боялась одна остаться с ребёнком, — тихо призналась свекровь. — Денег не было, помощи ждать было неоткуда. И когда Павел сделал предложение, я согласилась. Не потому что любила. А потому что боялась. И знаешь что? Павел стал для Лёши отцом. Настоящим. Учил его плавать, кататься на велосипеде, играть в футбол. Был на каждом родительском собрании. Гордился каждой пятёркой. И Лёша никогда не задавал вопросов. Для него Павел всегда был папой.
Наталья слушала, боясь пошевелиться.
— Лёша не знает, — продолжила Валентина Петровна. — И не узнает. Потому что Павел был и остаётся его отцом. Не по крови, а по жизни. Понимаешь, о чём я?
— Но почему вы тогда так на меня накинулись? — прошептала Наталья.
Свекровь вздохнула и провела рукой по лицу.
— Потому что я испугалась, — призналась она. — Испугалась, что история повторяется. Что тайна всё равно выплывет наружу и разрушит жизнь моего сына. Я хотела защитить его. Закричала на тебя, потому что сама когда-то жила в таком же страхе. Боялась, что кто-то узнает и расскажет Павлу. Но никто не узнал. А если бы и узнали, думаю, Павел просто не поверил бы. Потому что Лёша был его сыном.
Она протянула руку и накрыла ладонь Натальи своей.
— Слушай меня внимательно, девочка. Марина обещала молчать за двадцать тысяч. Я отдам ей эти деньги. Возьму из своих накоплений. Она уничтожит все копии результатов. А ты забудешь об этом анализе. Навсегда. Маша — дочь Алексея. Точка.
— Но почему? — не поняла Наталья. — Почему вы помогаете мне?
— Потому что я вижу, как ты любишь моего сына, — сказала Валентина Петровна. — И знаю, что он любит тебя. И Машеньку. Для него она дочь. И будет ею всегда. А то, что написано в каких-то бумажках, это просто цифры. Не больше.
Она встала и направилась к двери. Обернулась на пороге.
— Только запомни одно. Больше никаких анализов. Никаких сомнений. Живи с мужем, растите дочку, и пусть вас обходят все беды. Понятно?
Наталья кивнула, не в силах произнести ни слова.
Когда за Валентиной Петровной закрылась дверь, Наталья ещё долго сидела на кухне неподвижно. В детской проснулась Маша и закричала. Наталья вытерла лицо, взяла себя в руки и пошла к дочке. Малышка протянула к ней ручки и засмеялась. Наталья взяла её на руки и крепко прижала к груди.
— Ты папина дочка, — прошептала она. — Самая любимая папина дочка.
И в этот момент она окончательно поверила в эти слова. Потому что отцовство — это не анализы и не бумаги из лаборатории. Это любовь, забота и готовность быть рядом каждый день. А Алексей всегда был и будет рядом со своей девочкой. Потому что он выбрал это сам. И это делает его настоящим отцом.
Спасибо за прочтение👍