Лиза
Алиса уснула у него на руках, и я наблюдаю, как Герман несет ее в детскую. Такой осторожный, нежный, словно держит самое хрупкое сокровище в мире. И в этот момент понимаю: он действительно любит ее. Не как идею отцовства, не как способ вернуться в мою жизнь, а просто любит маленького человека, который доверчиво заснул у него на плече.
– Спи, моя хорошая, – слышу я его шепот из детской. – Папа никуда не денется. Папа будет рядом всегда.
Папа. Он назвал себя папой.
Сердце сжимается от боли и одновременно от надежды. Пять лет я мечтала услышать эти слова. Пять лет представляла, как он склоняется над кроваткой нашей дочери и говорит ей «спокойной ночи».
– Ты сказал «папа», – шепчу, когда он выходит из детской.
– Я и есть ее папа. Хочу им быть. Официально.
Официально. Это значит многое. Это значит признание отцовства, права и обязанности, невозможность просто исчезнуть, когда надоест играть в семью.
– Это нужно заслужить.
– Буду заслуживать каждый день. Всю оставшуюся жизнь.
– Герман, – говорю наконец, – я не готова сразу к большим переменам, я уже говорила. Но... можем попробовать. Медленно.
– Как медленно?
– Не знаю, не могу сказать точно.
– А мы?
– А «мы»... тоже видно будет.
– Спасибо. За сегодня. За шанс. За то, что позволила мне быть папой хотя бы на одну ночь.
– Эта ночь еще не кончилась, – отвечаю тихо.
Мы возвращаемся в комнату. Телевизор тихо бормочет новогоднюю программу, на столе остались недопитые бокалы шампанского, повсюду детские игрушки. Обычный беспорядок после праздника, но почему-то сейчас все это кажется особенно уютным.
– Хочешь чаю? – спрашиваю, не зная, с чего начать серьезный разговор.
– Лиза, – Герман садится на диван, похлопывает рядом с собой, – давай просто поговорим. Честно.
Сажусь рядом, но не слишком близко. Все-таки между нами пять лет боли и недоверия.
– О чем? – спрашиваю, хотя знаю ответ.
– Обо всем. О том, что было. О том, что есть. О том, что могло бы быть.
Молчу, собираясь с мыслями. Столько хотелось ему сказать все эти годы. Столько боли накопилось, что не знаю, с чего начать.
– Ты хочешь знать, как я жила эти пять лет? – спрашиваю наконец.
– Если ты готова рассказать.
– Готова. Потому что ты должен понимать цену своего выбора.
Встаю, подхожу к окну. За стеклом кружится снег, почти такой же, как в тот вечер пять лет назад, когда я узнала о твоем предательстве.
– Первые месяцы были адом, – начинаю. – Беременность, токсикоз, мама уговаривает на аборт. Я работаю по ночам, печатаю тексты, брала переводы, чтобы накопить на роды. Засыпаю за компьютером и просыпаюсь с болью в спине.
Герман молчит, но я чувствую его напряжение.
– Рожала одна. В палате лежали женщины, к которым приходили мужья с цветами и подарками. А ко мне никто не пришел. Акушерка спросила: «А где отец?». Я соврала, что он в командировке.
– Лиза...
– Не перебивай. Ты хотел честности – получай. Поворачиваюсь к нему.– Знаешь, что самое страшное? Я ждала тебя. Даже после того, что видела в ресторане. Ждала, что ты объявишься, скажешь, что все это ошибка. Когда начались схватки, думала: «Сейчас он ворвется и будет держать меня за руку»
Герман закрывает глаза, сжимает кулаки.
– Первый год был кошмаром. Алиса плохо спала, я не высыпалась. Мама помогала, но и ей было тяжело.
– Почему не обратилась ко мне? – тихо спрашивает он. – Я бы помог.
– Чем? Деньгами? – горько смеюсь. – Думаешь, достаточно было купить нашу совесть, и ты мог бы спокойно жить с женой?
– Я не так думал...
– Ты вообще не думал! Ты выбрал карьеру и удобство, а последствия должна была разгребать я.
Сажусь обратно на диван, чувствуя, как поднимается старая злость.
– Знаешь, что Алиса спрашивала в три года? «Мама, а почему мой папа меня не любит?» Знаешь, что я отвечала? «Он не знает, какая ты замечательная». Врала собственному ребенку, чтобы защитить ее от правды о том, что ее отец – трус и подонок.
– Я был трусом, – соглашается Герман. – И подонком. И я это понимаю.
– Понимаешь сейчас. А тогда?
– Тогда я думал, что поступаю правильно. Что строю будущее, карьеру, стабильность. Думал, что любовь – это роскошь, которую не могу себе позволить.
– А что изменилось?
Герман встает, проходит по комнате.
– Жизнь с Кариной показала мне, что такое настоящий ад. Знаешь, как это – жить с человеком, которого не любишь? Который не любит тебя? Просыпаться каждое утро и понимать, что день будет пустым?
– Расскажи.
– Мы жили как соседи по коммуналке. У каждого своя комната, свои дела, свои любовники. Карина изменяла мне открыто, а я... я закрывался в работе и думал о тебе.
Слушаю его исповедь и чувствую странное удовлетворение. Значит, он не был счастлив. Значит, заплатил за свой выбор.
– Каждый день, – продолжает он, – я думал о том, какой была бы наша жизнь. Представлял, как мы просыпаемся вместе, завтракаем, планируем выходные. Как у нас рождается ребенок, как мы его растим...
– Но этого не было.
– Не было. Потому что я был дураком, который поверил, что деньги важнее любви. Что статус важнее счастья,– Герман останавливается рядом со мной.– Лиза, я не прошу прощения. Потому что знаю – то, что я сделал, непростительно. Но прошу шанса. Шанса исправить хотя бы то, что еще можно исправить.
– А если я не смогу простить? Если боль слишком глубока?
– Тогда буду просто отцом Алисы. Без тебя. Но буду.
Смотрю на него и вижу не того самоуверенного бизнесмена, которого знала пять лет назад. Вижу уставшего мужчину, который понял цену своих ошибок.
– Знаешь, что меня больше всего ранило? Не то, что ты выбрал ее. А то, что я не стоила честности. Ты мог сказать мне правду: «Лиза, я встречаюсь с другой, мы расстаемся». Больно, но честно. А ты лгал до последнего.
– Я боялся причинить тебе боль.
– И причинил ее в десятки раз больше.
– Знаю. И буду жить с этим всю жизнь.
Мы стоим в тишине. Телевизор показывает веселые клипы, за окном падает снег, а между нами пять лет боли, которые медленно превращаются в понимание.
– А ты знаешь, что меня удивило сегодня?.
– Что?
– Ты не пытался купить любовь Алисы дорогими подарками. Принес простые вещи, но играл с ней, слушал ее, был рядом.
– Потому что понял: любовь нельзя купить. Ее можно только заслужить.
– Урок дорого стоил.
– Самый дорогой урок в жизни. Но если благодаря ему я смогу вернуть вас... оно того стоило.
– Герман, я изменилась,– смотрю ему в глаза, мы так близко друг от друга.– Я больше не та наивная двадцатилетняя девочка, которая верила в сказки.
– Я знаю. И я изменился. Стал понимать, что важно в жизни.
– А что важно?
– Вы. Ты и Алиса. Возможность быть нужным, любимым. Возможность заботиться о тех, кто дороже жизни.
Слова звучат правильно, но...
– Как мне поверить, что ты не исчезнешь снова? Что не испугаешься родительских обязанностей, детских болезней, трудностей переходного возраста?
– Потому что за эти пять лет я понял: жизнь без вас, это не жизнь. Это существование. А я хочу жить.
Смотрю в его глаза и вижу правду. Боль, раскаяние, надежду. Но главное – любовь. Ту самую любовь, которая была между нами пять лет назад и которая, оказывается, никуда не делась.
– Лиза, – тихо говорит, – ты знаешь, что самое удивительное в нашей встрече?
– Что?
– То, что она произошла именно перед Новым годом. В детском магазине, где Алиса выбирала игрушки. Если бы ты пошла в другой магазин, если бы мы пришли в разное время... Мы бы так и не встретились.
Да, это действительно удивительно. Случайность? Или судьба?
– Может быть, – продолжает Герман, – кто-то наверху решил дать нам второй шанс. Под Новый год случаются чудеса, правда?
Чудеса. Да, сегодня я в это поверила. Поверила, глядя на счастливую дочь, которая весь вечер играла с папой. Поверила, когда он нес ее спать и шептал слова любви.
– Герман...
– Да?
– Мне нужно время. Чтобы привыкнуть к мысли, что ты снова в нашей жизни. Чтобы понять, готова ли я дать нам еще один шанс.
– Я понимаю.
– Не знаю, сколько времени потребуется. Может быть, месяц. Может быть, год.
– Я буду ждать.
– А если я так и не смогу простить?
– Тогда буду рядом как отец Алисы. Но надеяться не перестану,–Герман медленно поднимает руку, нерешительно касается моей щеки.– Можно?
Я знаю, о чем он просит. И не отстраняюсь.
Он наклоняется ко мне, очень медленно, давая возможность остановить его. Но я не останавливаю. Потому что хочу этого. Потому что скучала по его прикосновениям больше, чем готова признать.
Его губы касаются моих. Робко, нежно, как в первый раз пять лет назад. Никакой страсти, никакого напора. Просто мольба о прощении, выраженная без слов. Я не отвечаю на поцелуй, но и не отстраняюсь. Позволяю ему целовать меня и чувствую, как внутри что-то оттаивает.
– Лиза, – шепчет, отрываясь от моих губ, – дай нам шанс. Пожалуйста. Дай мне доказать, что я изменился. Что могу сделать вас счастливыми.
Смотрю в его глаза и вижу надежду и любовь. И понимаю: мое сердце уже решило. Вопреки разуму, вопреки боли прошлого.
– Один шанс, – шепчу. – Последний.
– Спасибо. Не подведу.
За окном кружится снег, и я думаю: возможно, чудеса действительно случаются под Новый год. Возможно, любовь сильнее боли. Возможно, у нас действительно есть будущее.
Время покажет.
А пока я позволяю себе поверить в сказку. Ведь в нее так иногда хочется верить.
Герман, прошло 5 месяцев
Май в этом году был теплым и солнечным, идеальным для новых начинаний. А сегодня особенный день. Лизе исполнилось двадцать шесть.
За эти пять месяцев моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Официально я стал отцом Алисы – документы оформили в марте, и теперь в ее свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит мое имя. Она зовет меня папой и, кажется, уже не помнит время, когда меня не было в ее жизни.
– Папа, а можно мы с мамой на выходных поедем на дачу? – спросила она вчера. – Там такой большой сад, и я хочу посадить цветы!
У меня действительно загородный дом, который Алиса называет дачей и который я купил в апреле, мечтая переехать туда всей семьей. Просторный, светлый, с большим участком, где Алиса могла бы бегать и играть. С детской комнатой, которую я обустроил специально для нее, и с кабинетом для Лизы.
Но Лиза все еще не готова к таким переменам.
– Герман, это слишком быстро, – сказала она, когда я показывал ей фотографии дома. – Мне нужно время.
Время. За эти месяцы я понял, что Лиза измеряет нашу близость не днями и неделями, а доверием. Каждый мой поступок, каждое слово она пропускает через фильтр прошлого опыта, проверяя: а не обманет ли снова?
Я не тороплю ее. Дарю цветы по вторникам – просто так, не по поводу. Забираю Алису из садика, когда у Лизы переработка. Остаюсь дома с дочерью, когда она болеет, чтобы Лиза могла пойти на работу. Делаю все то, что должен делать отец семейства.
Но Лиза все еще держит дистанцию. Мы целуемся – осторожно, нежно. Держимся за руки, когда гуляем втроем. Она улыбается мне и говорит «спасибо», когда я помогаю с Алисой. Но когда я предлагаю купить ей новую квартиру или хотя бы помочь с ремонтом в нынешней, она качает головой.
– Нет, Герман. Не нужно.
– Почему?
– Потому что не хочу чувствовать себя купленной.
И я понимаю. Для нее материальная помощь – это все еще отголосок того выбора, который я сделал пять лет назад. Когда поставил деньги выше любви.
Поэтому сегодня, в ее день рождения, я готовлю особенный подарок. Не дорогой, не роскошный – честный. В кармане пиджака лежит кольцо. Тонкое, изящное, с небольшим бриллиантом. Выбирал его целый месяц, переезжая из магазина в магазин, пока не нашел именно то, что подходит Лизе. Нежное, красивое, без показной роскоши.
Как она сама.
Языковой центр, где работает Лиза, закрывается в шесть. В половине шестого я уже жду у подъезда, а рядом на сиденье лежит огромный букет белых роз. Алиса сидит на заднем сиденье, нарядная в новом платье, которое мы выбирали вчера.
– Папа, а мама удивится? – в сотый раз спрашивает она.
– Думаю, да, – улыбаюсь.
– А кольцо красивое?
– Очень красивое.
– А если она скажет «нет»?
Вопрос, которого я боюсь больше всего. Но...
– Не скажет, – отвечаю, больше убеждая себя, чем ее.
Скоро из здания выходит Лиза, увидев мою машину, удивляется, но улыбается. За эти месяцы я так привык к ее улыбке, по тому, как она освещает ее лицо, что теперь не могу без нее жить.
– Привет, – достаю из машины букет. – С днем рождения.
– Герман! – Лиза смеется, принимая цветы. – Они огромные! И прекрасные!
– Как виновница торжества.
Лиза встает на цыпочки и целует меня в щеку. Быстро, легко, но мне этого достаточно, чтобы сердце забилось быстрее.
– Мама! – кричит Алиса из машины. – У нас сюрприз!
– Какой сюрприз? – Лиза садится в машину, поворачивается к дочери.
– Не скажу! Это секрет до ресторана!
Ресторан, это небольшое уютное кафе недалеко от центра, где мы были на нашем первом свидании после примирения. Не дорогое, не пафосное, но с душевной атмосферой и вкусной едой.
Всю дорогу Алиса болтает без умолку.
– Мама, а знаешь, что мы вчера делали с папой? Мы заказали торт! Самый красивый торт в мире! А еще...
– Алиса, – смеюсь, – ты же обещала не рассказывать.
– Я не рассказываю! Я просто... намекаю!
Лиза смеется, и звук ее смеха заполняет машину теплом. За эти месяцы она стала смеяться чаще. Расслабилась, позволила себе быть счастливой. Это уже победа, даже если сегодняшний вечер закончится отказом.
В кафе нас встречает официант, я заранее договорился о столике у окна, с видом на парк. Заказываем ужин, Алиса требует «взрослый» лимонад, а не детский сок.
– Папа, а когда торт? – шепчет она мне на ухо.
– Скоро, принцесса.
Мы ужинаем, разговариваем, смеемся над алисиными историями про садик. Обычный семейный вечер, но для меня каждая такая минута, это подарок. Год назад я и представить не мог, что буду сидеть в кафе со своей дочерью и женщиной, которую люблю.
Наконец приносят торт – небольшой, украшенный цветами из крема и двадцатью шестью свечами.
– Ого! – Лиза хлопает в ладоши. – Какой красивый!
– Загадывай желание! – командует Алиса.
Лиза закрывает глаза, задувает свечи. Интересно, что она загадала? Надеюсь, что-то, связанное с нами.
– А теперь подарки! – объявляет Алиса, доставая из своей детской сумочке, сделанную своими руками открытку.
Лиза читает детские каракули, которые Алиса выводила под моим руководством: «Мамочка, ты самая красивая на свете! Я тебя люблю! Алиса» И слезы блестят в ее глазах.
– Спасибо, солнышко, – шепчет она, обнимая дочь.
– А теперь папин подарок! – Алиса смотрит на меня и кивает головой.
Сердце колотится как сумасшедшее. Встаю из-за стола, достаю из кармана маленькую бархатную коробочку. В кафе становится тише, другие посетители замечают, что происходит что-то важное.
– Лиза, – начинаю, опускаясь на одно колено рядом с ее стулом, – пять месяцев назад ты дала мне шанс. Шанс быть отцом нашей дочери и доказать тебе, что я изменился.
Лиза смотрит на меня широко раскрытыми глазами. В них удивление, страх, надежда.
– Ура! – хлопает в ладоши Алиса. – Как в кино!
– За эти месяцы, – продолжаю, открывая коробочку, – я понял, что ты не просто любовь всей моей жизни. Ты – мой дом, моя семья, мой смысл. Без тебя я существовал, но не жил.
Кольцо сверкает, тонкое золото, небольшой бриллиант – скромно, но со вкусом.
– Выходи за меня замуж, – голос дрожит от волнения. – Давай станем настоящей семьей. Официально, навсегда, до самой старости. Я люблю тебя.
Лиза молчит. Секунда, две, пять... Время растягивается в вечность. Я вижу, как по ее щекам текут слезы, но не могу понять, это слезы радости или сожаления?
– Мама? – тихо спрашивает Алиса. – Ты плачешь?
– Немножко, – шепчет Лиза, не сводя с меня глаз.
– А ты скажешь «да»? Как принцесса в сказке?
Лиза смотрит на кольцо, потом на меня, потом на Алису. И я вижу в ее глазах решение.
– Да, – шепчет так тихо, что я едва слышу.
– Что? – переспрашиваю, не веря своим ушам.
– Да! – громче повторяет Лиза, и на лице ее расцветает улыбка сквозь слезы. – Да, Герман, я выйду за тебя замуж.
– Ура! – кричит Алиса, подпрыгивая на стуле.
Другие посетители ресторана аплодируют. Я надеваю кольцо на палец Лизе, оно подходит идеально, словно было создано специально для нее.
– Спасибо, – шепчу, целуя ее руку. – Спасибо за второй шанс. За доверие. За любовь.
– Спасибо тебе, – отвечает она. – За то, что не сдался. За то, что доказал, что люди могут меняться.
Поднимаюсь с колен, обнимаю ее, она не отстраняется. Целую в губы, нежно, с обещанием любить и беречь до конца дней.
– А теперь у нас будет настоящая свадьба? – спрашивает Алиса. – С белым платьем и цветами?
– Обязательно, – смеюсь. – Самая красивая свадьба в мире.
– А можно я буду подружкой невесты?
– Конечно, солнышко, – отвечает Лиза. – Ты будешь самой красивой подружкой невесты.
– А когда у меня будет братик? – неожиданно спрашивает Алиса. – Или сестричка?
Лиза краснеет, а я смеюсь.
– Давай сначала свадьбу отметим, а потом видно будет.
– Но вы об этом подумаете?
– Подумаем,– смотрю на Лизу, и она кивает, улыбаясь.
Мы сидим дальше, кушаем торт. Я, моя невеста и наша дочь. За окном май, впереди лето, свадьба, вся жизнь. А в моем сердце – благодарность судьбе за то новогоднее чудо, которое вернуло мне семью.
За то, что любовь оказалась сильнее гордости. За то, что прощение возможно. За то, что у людей бывают вторые шансы.
И я клянусь себе: этот шанс я не упущу.
Никогда.
***
Иногда чудеса случаются не в сказках, а в реальной жизни. Иногда люди, которые должны быть вместе, наконец находят дорогу друг к другу. А иногда любовь действительно побеждает все – время, боль, гордость и страх.
Главное – не переставать в нее верить.
И верить в чудо, которого нам так не хватает.
Конец
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«После измены. Новый год для троих», Ольга Дашкова
***
Содержание:
***
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
