Герман
Уже несколько минут стою у двери подъезда Лизы и не могу заставить себя набрать номер ее квартиры на домофоне. В руках букет белых роз, точно такие же я дарил ей пять лет назад. Сейчас они означают для меня второй шанс.
Два дня прошло после утренника. Два дня я думал о том, как выглядела Алиса, когда обнимала меня, как смеялась, как серьезно спрашивала про папу. Моя дочь. Умная, добрая, прекрасная. И она не знает, кто я такой.
Наконец нажимаю кнопку.
– Кто там?
– Это я. Герман.
Молчание. Долгое, тяжелое молчание.
– Поднимайтесь, – наконец говорит она.
Четвертый этаж, дверь 43, старый панельный дом, но стены свежевыкрашенные, чисто, скромно. Здесь жила и живет моя дочь, пока я жил в трехэтажном особняке с с бывшей женой.
Дверь открывается, Лиза выглядит усталой, немного напуганной, но еще более красивой, чем я ее знал пять лет назад. Темные волосы распущены, легкий макияж, на ней домашний свитер и джинсы. Она действительно очень красивая. Она все еще для меня та самая Лиза, в которую я влюбился когда-то.
– Проходи, – говорит она сухо.
Вхожу в маленькую прихожую, снимаю ботинки. Все очень скромно, но чисто и уютно. На стенах детские рисунки, на полке фотографии Алисы с рождения до сегодняшнего дня. Я жадно их жадно. Первая улыбка, первые зубки, первые шаги. Все это происходило без меня.
– Где Алиса?
– Спит. А эти цветы зачем?
– Как извинение. Знаю, что розы не исправят того, что я сделал, но... – протягиваю ей букет.
– Не исправят, – соглашается она, но цветы берет. – Проходи в гостиную.
Комната крошечная: диван, стол, телевизор, книжная полка. На диване лежит та кукла, которую я подарил Алисе. Рядом детские книжки, альбом для рисования, цветные карандаши.
– Присаживайся, – предлагает Лиза, ставит розы в вазу.
Сажусь на край дивана, не знаю, с чего начать. Столько хочется сказать, но слова не идут.
– Уютная квартира.
– Не лги. Ты видел и уютнее и красивее.
– Я не хотел...
– Знаю, что хотел. Хотел сказать что-то приятное, чтобы я подобрела. Но давай без этого, хорошо? Давай честно.
– Хорошо. Честно. Мне больно видеть, что ты живешь в таких условиях. Больно понимать, что могло бы быть по-другому.
– Могло бы, если бы ты не бросил беременную женщину ради выгодного брака.
Слова бьют как пощечина, но я их заслужил.
– Я не бросал тебя. Я не знал о беременности.
– А если бы знал? – Лиза садится напротив меня, скрещивает руки на груди. – Что бы ты сделал?
Молчу, потому что не знаю. Тогда, пять лет назад, я мог бы выбрать Карину даже зная о ребенке. Мог бы предложить Лизе деньги на аборт или содержание. Мог бы стать тем подонком, которым был тогда.
– Вот именно, – говорит Лиза, видя мое молчание. – Ты бы выбрал другую. Потому что она была выгоднее.
– Возможно, – признаю. – Тогда я был дураком.
– А сейчас?
– Сейчас я понимаю, что потерял все, что имело значение.
– И решил вернуться? Как в кино – богатый мужчина осознал свои ошибки и хочет забрать бедную женщину с ребенком?
– Не забрать. Заслужить. Заслужить право быть рядом.
Лиза встает, подходит к окну, смотрит на двор, где играют дети.
– Знаешь, что самое страшное? – говорит она, не оборачиваясь. – Я ждала тебя. Даже после того, как увидела твое предложение другой, да, да, я все видела своими глазами. Ждала, что ты найдешь меня, объяснишь, что это была ошибка. Ждала, что ты прибежишь, когда узнаешь о ребенке.
– Лиза...
– Я ждала тебя в роддоме. Когда начались схватки, думала: «Сейчас он появится, скажет, что все это время искал меня». Рожала одна и все ждала.
Сердце разрывается от боли. Представляю двадцатилетнюю Лизу, одинокую, испуганную, рожающую нашего ребенка в окружении чужих людей.
– Потом ждала, что ты придешь в первый день рождения Алисы. Во второй. В третий. Накрывала стол, покупала торт, а сама смотрела в окно.
– Прости...
– Недавно Алиса спросила: «Мама, а почему мой папа меня не любит?» Знаешь, что я ответила? «Он не знает, какая ты замечательная. Если бы знал, обязательно пришел бы».
Слезы текут по ее лицу, мне хочется подойти и стереть их.
– А теперь ты пришел, – продолжает Лиза. – Когда мне уже не двадцать. Когда я научилась жить без тебя. Когда Алиса научилась не задавать вопросов про отца. И хочешь, чтобы мы тебя впустили.
– Хочу, – шепчу. – Очень хочу.
– Почему сейчас? Почему не три года назад? Не год назад?– Лиза поворачивается ко мне, в глазах слезы.
– Потому что три года назад я был женат на женщине, которую не любил, и думал, что это нормально. Год назад только развелся и пытался понять, как дальше жить. А сейчас... сейчас случайно встретил вас в магазине и понял – вот оно, то, что я искал всю жизнь.
– Красиво сказано.
– Правдиво сказано. Лиза, я знаю, что у меня нет права просить прощения. Но я прошу. Не для себя. Для Алисы. Она заслуживает иметь отца.
– Отца, а не спонсора, который появляется раз в месяц с дорогими подарками.
– Я хочу быть настоящим отцом. Читать ей сказки, учить кататься на велосипеде, водить в театр, помогать с уроками. Хочу быть рядом, когда ей будет плохо, и радоваться, когда ей будет хорошо.
– А когда ты устанешь от родительских обязанностей? Когда поймешь, что дети это не только радость, но и бессонные ночи, истерики, болезни, каждодневная ответственность?
– Не устану.
– Откуда такая уверенность?
Встаю, подхожу к ней.
– Потому что я уже устал. Устал жить пустой жизнью. Устал делать вид, что мне хватает работы и денег. Мне скоро тридцать шесть лет, Лиза. Я успешный бизнесмен, у меня есть все, о чем мечтают мужчины. Но когда Алиса обняла меня в костюме Деда Мороза, я понял – вот оно, счастье. Вот ради чего стоит жить.
– А я? – тихо спрашивает она. – Что ты чувствуешь ко мне?
Самый важный вопрос. Тот, от ответа на который зависит все.
– Я люблю тебя, – говорю, смотрю в глаза. – Любил тогда, люблю сейчас. Все эти годы не было дня, чтобы я о тебе не думал. Не было женщины, которую я не сравнивал бы с тобой. Ты была и остаешься единственной.
– Но выбрал другую.
– Выбрал карьеру. Выбрал то, что считал правильным, а не то, что чувствовал. Самая большая ошибка в моей жизни.
Лиза молчит, изучает мое лицо. В ее глазах война между болью прошлого и робкой надеждой на будущее.
– Я не могу простить тебя прямо сейчас, – говорит наконец. – Рана слишком глубокая.
– Понимаю.
– Но... можем попробовать. Ради Алисы. Медленно, осторожно, по шагам.
– Что это значит?– сердце делает кувырок от радости.
– Это значит, что ты можешь иногда нас навещать. Как... знакомый семьи. Алиса будет привыкать к тебе, а ты – к отцовству. Посмотрим, как пойдет.
– А потом?
– Потом видно будет. Может быть, я смогу рассказать ей правду. Может быть, даже смогу простить тебя. А может быть, поймем, что ошибались, и разойдемся навсегда.
– Рискну.
– Но есть условия, – строго говорит она. – Никаких дорогих подарков. Никаких попыток купить ее любовь. Никакой лжи. И если я скажу «хватит» – уходишь и больше не появляешься.
– Согласен на все.
– Тогда... приходи завтра 31-го, в два часа дня. Познакомлю тебя с Алисой как со своим старым другом. Посмотрим, как пойдет общение.
Хочется упасть на колени, поцеловать ей руки, поблагодарить за этот невероятный шанс. Но сдерживаюсь.
– Спасибо, – говорю просто. – Не подведу.
– Посмотрим.
Ухожу, чувствуя себя школьником, которого простили за двойку и разрешили пересдать экзамен. Второй шанс. Возможность все исправить.
Главное – не испортить все снова.
Лиза
31 декабря. Половина седьмого вечера. Режу овощи на оливье на кухне, а в голове все еще свежи воспоминания о дневной прогулке.
Герман пришел ровно в два, как договаривались. Алиса встретила его с любопытством, расспрашивая все утро, кто такой этот «мамин старый друг», которого она скоро увидит.
– Здравствуй, Алиса, – Герман присев на корточки, чтобы оказаться на ее уровне.
– Дядя Герман, это вы!
– Да, я.
– Ух, ты, как здорово! А вы точно мамин друг? – не отставала Алиса. – А не мой папа?
Сердце замерло. Я быстро вмешалась.
– Алиса, дядя Герман – мой старый знакомый. Мы… работали вместе.
Соврала. Но что еще я могла сказать?
– Хочешь, пойдем гулять? – предложил Герман. – На улице снег, можно слепить снеговика.
– Можно! Мама, можно?– Глаза Алисы загорелись.
И вот мы втроем вышли во двор. Обычный двор с детской площадкой, качелями и горкой. Ничего особенного, но когда Герман взял Алису за руку, чтобы помочь спуститься по скользким ступенькам, картина стала выглядеть... семейной.
Я шла рядом и наблюдала, как они общаются. Герман оказался удивительно терпеливым с ребенком. Помогал Алисе лепить снеговика, не раздражался, когда она десять раз переделывала нос из палки, внимательно слушал ее бесконечные рассказы о садике.
– А вы умеете кататься с горки? – спросила дочка.
– Давно не пробовал, – улыбнулся Герман. – А ты меня научишь?
– Конечно! – Алиса важно потащила его к горке. – Только нужно правильно сесть, а то упадете!
Я смотрела, как этот успешный бизнесмен в дорогом пальто послушно садится на ее санки-ледянки, как Алиса объясняет ему технику спуска, как они вместе съезжают вниз, смеясь от восторга. И что-то болезненно сжималось в груди.
Так должно было быть пять лет назад. Мы с Германом должны были гулять с нашим ребенком, лепить снеговиков, кататься с горок. Должны были быть семьей.
– Мама, смотри! – кричала Алиса. – Дядя Герман умеет делать ангелочков на снегу!
Герман лежал на спине в сугробе, размахивая руками и ногами, изображая снежного ангела. Алиса хохотала и пыталась сделать рядом такого же. Они были покрыты снегом с ног до головы, раскрасневшиеся от холода и веселья.
А я стояла в стороне и чувствовала себя лишней. Потому что отец и дочь нашли общий язык мгновенно, без моего участия. Потому что в моем сердце все еще жила любовь к этому мужчине, как бы я ни пыталась ее похоронить.
– Лиза, иди к нам! – позвал Герман. – Делаем семью ангелов!
Семью. Он сказал «семью», и у меня перехватило дыхание. На миг я позволила себе представить, что мы действительно семья. Муж, жена, дочка. Гуляем в выходной день, радуемся снегу и друг другу. Вечером вернемся домой, будем пить чай у камина, а Алиса расскажет папе о своих детских секретах...
– Мама! – Алиса дернула меня за рукав. – Ты что стоишь? Иди к нам!
– Вы играйте. А я посмотрю.
– Что-то не так?– Герман встал, отряхнулся от снега, подошел ко мне.
– Все нормально, – быстро ответила.
– Лиза... – он говорил тихо, чтобы Алиса не слышала. – Если тебе неприятно...
– Не неприятно. Просто... непривычно.
– Я понимаю. Для меня тоже все ново.
Мы смотрели друг на друга, и между нами повисло что-то невысказанное. Те самые чувства, которые я пыталась похоронить, но которые оказались живее всех живых.
– Дядя Герман, – Алиса подбежала к нам, запыхавшаяся и счастливая, – а можно вы еще придете к нам в гости?
– Если мама разрешит, – осторожно ответил он.
– Мама? – Алиса посмотрела на меня с мольбой в глазах. – Можно?
Что я могла ответить? Что не хочу видеть этого человека, который заставляет мое сердце биться быстрее? Что боюсь поверить ему снова?
– Можно. Иногда можно.
К четырем часам мы устали от прогулки и вернулись к подъезду. Алиса повисла на руке у Германа.
– А можно вы зайдете к нам домой? Я покажу вам свою комнату!
– В другой раз, – мягко сказал он. – Сегодня я уже занял у вас много времени.
– Но... – Алиса расстроилась. – А когда в другой раз? Сегодня Новый год!
Герман посмотрел на меня.
– А можно... можно я приду поздравить вас с Новым годом? Позже?
Сердце екнуло. Новый год с Германом? Это будет слишком... интимно. Слишком похоже на семейный праздник.
– Ура! – Алиса захлопала в ладоши, не дав мне ответить. – Дядя Герман придет на Новый год! Мама, можно? Ну пожалуйста!
Я видела ее счастливые глаза и понимала: не могу отказать. Алиса так редко бывает по-настоящему рада чему-то. Обычно наши новогодние вечера проходят тихо, мы вдвоем смотрим детские передачи, ужинаем оливье, смотрим на то, как соседи запускают салюты во дворе, а потом ложимся спать.
– Хорошо, – услышала я свой голос. – Приходи, в девять вечера.
– Спасибо, – тихо сказал Герман, и в его глазах было столько благодарности, что стало неловко.
– Ура! – Алиса подпрыгнула. – У нас будет настоящий Новый год!
Настоящий. Значит, все предыдущие были ненастоящими? Мы поднялись домой, а Герман уехал. Алиса весь вечер болтала о новом знакомом.
– Мама, а дядя Герман такой добрый! И веселый! И он умеет делать снежных ангелов!
– Да, умеет, – соглашалась.
– А еще у него такой же нос, как у меня. И брови. Мы очень похожи, правда?
– Похожи, – шептала, чувствуя, как сжимается сердце.
– Мама, а может быть, дядя Герман – это мой папа, который вернулся из командировки?
– Почему ты так думаешь?– это был вопрос, которого я боялась больше всего.
– Ну, он же похож на меня. И ты говоришь, что работала с ним раньше. И он такой... правильный.
– Правильный?
– Да, такой, каким должен быть папа. Добрый, красивый, не кричит. И с ним весело.
Да, Герман действительно был прекрасен с дочерью. Терпеливый, внимательный, искренне заинтересованный в общении. Я видела, как он смотрел на нее, с такой любовью, словно не было этих пяти потерянных лет.
А еще я видела, как он смотрел на меня. Тем же взглядом, что и в прошлом. С нежностью, с сожалением, с надеждой.
И самое страшное, я чувствовала, что отвечаю ему тем же. Любовь никуда не делась. Она просто спряталась под слоем боли и обид, но стоило Герману появиться рядом, как она проснулась с новой силой.
Теперь он придет снова, будет встречать с нами Новый год. И мне нужно решить, готова ли я к тому, что наша жизнь может измениться навсегда?
Может быть, людям действительно нужно дать второй шанс?
Продолжение следует...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«После измены. Новый год для троих», Ольга Дашкова
***
Содержание:
***
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
