Лиза
Уже третий день я вскакиваю от каждого звонка в дверь, хватаю Алису за руку крепче, чем нужно, и оглядываюсь на улице, ожидая увидеть знакомую фигуру. Герман найдет нас. Я это знаю. Вопрос только – когда?
– Мама, почему ты такая странная? – спрашивает Алиса за завтраком, рассматривая меня внимательным взглядом. – Ты все время грустная.
– Просто на работе много дел, солнышко, – отвечаю, намазывая на хлеб масло. – Скоро Новый год, все хотят решить свои проблемы до праздника.
Это отчасти правда. Сроки по сдаче перевода поджимают, на работе требуют годовой отчет, все как у всех в это время года. Но основная причина моего состояния – не работа.
– Мама, а дядя Герман хороший? – вдруг спрашивает Алиса, и я роняю нож.
За эти три дня она задавала этот вопрос раз десять. Каждый раз я отвечала уклончиво, но дочка настойчиво возвращается к теме.
– Почему ты о нем спрашиваешь?
– Он мне понравился, – честно говорит она. – У него добрые глаза. И он не ругался, когда я в него врезалась. А еще он пах так вкусно, как новогодняя елка.
Как новогодняя елка. Его парфюм всегда напоминал мне хвою и прохладу. Даже сейчас, спустя годы, я помню этот запах.
– Алиса, – осторожно говорю, – а если бы мы больше его не встретили, ты бы расстроилась?
– Не знаю. А почему мы его больше не встретим?– она задумывается, серьезно жуя хлеб.
– Ну... город у нас хоть и небольшой. Люди встречаются случайно и больше могут не увидеться.
– А мне бы хотелось увидеться, – решительно заявляет она. – Он красивый, как принц. А у принцев должны быть принцессы.
Сердце пропускает удар. Неужели четырехлетний ребенок может интуитивно чувствовать родственную связь?
– Солнышко, не все принцы находят своих принцесс, – говорю я мягко. – Иногда они живут в разных королевствах.
– Тогда принц должен найти принцессу и забрать ее к себе! – с жаром возражает Алиса. – Как в сказке про Золушку!
Если бы все было так просто. Если бы жизнь была сказкой, где добро всегда побеждает зло, а любовь преодолевает все препятствия.
После завтрака веду Алису в садик обычной дорогой, но все время оборачиваюсь. Мне кажется, кто-то следует за нами. Черная машина, которая едет слишком медленно. Мужчина в пальто, который появляется на каждом углу. Или это паранойя?
– Мама, а ты боишься? – спрашивает Алиса, когда я в третий раз останавливаюсь, делая вид, что завязываю ей шарф.
– Нет, конечно. Просто проверяю, тепло ли тебе.
В садике разговариваю с заведующей Ириной Петровной. Приятная женщина, работает здесь уже двадцать лет и понимает родителей с полуслова.
– Ирина Петровна, если кто-то посторонний будет интересоваться Алисой, обязательно позвоните мне, – прошу я.
– Что-то случилось? – она выглядит обеспокоенной.
– Возможно, ее отец попытается с ней увидеться. Но у него нет на это права.
– Понятно. Мы будем осторожны.
Но уже на следующий день Ирина Петровна звонит мне на работу:
– Лиза, к нам приходил мужчина. Представился представителем благотворительного фонда, хотел устроить детям новогодний праздник.
– Как он выглядел?– сердце замирает.
– Лет тридцати пяти, высокий, в дорогом пальто. Очень воспитанный, интеллигентный. Но что-то в нем настораживало...
– Что именно?
– Он слишком много интересовался именно Алисой. Спрашивал, как она адаптировалась, есть ли у нее друзья, как живет, в чем нуждается. Я сказала, что мы не обсуждаем личную жизнь детей с посторонними.
Это точно был Герман. Он нашел садик.
– Вы правильно сделали. Если он появится снова, сразу звоните мне.
– Лиза, может, стоит обратиться в полицию?
– Пока нет. Он ничего плохого не делал.
Но внутри все дрожит от страха. Что, если он попытается просто забрать Алису? Юридически у него нет никаких прав, он даже не записан как отец. Но у него есть деньги, связи, возможности. А у меня? Ничего.
Вечером, когда Алиса спит, я сижу за кухонным столом с чашкой остывшего чая и думаю о том, что делать дальше. Можно поменять садик, но он найдет и новый. Можно переехать в другой город, но куда? На что? У меня нет денег на переезд, нет связей в других городах, нет возможности бросить работу. А главное – имею ли я право лишать Алису отца? Даже такого, каким он оказался?
Звонок в дверь заставляет подпрыгнуть. На часах половина одиннадцатого вечера. Кто это может быть? Подхожу к глазку и замираю. За дверью стоит Герман.
– Лиза, – говорит тихо, и я понимаю, что он знает – я стою за дверью. – Мне нужно с тобой поговорить. Я не уйду, пока мы не поговорим.
Не отвечаю, надеясь, что он передумает и уйдет. Но Герман терпеливо ждет. Минута, две, пять...
– Лиза, пожалуйста. Я понимаю, ты меня ненавидишь. И имеешь право. Но у нас есть дочь. И она имеет право знать, кто ее отец.
– У меня есть дочь, – говорю я сквозь дверь. – У тебя никого нет.
– Ты не можешь стереть меня из ее жизни. Я ее отец, нравится тебе это или нет.
– Отец? – голос срывается на высокую ноту. – Ты пять лет не знал о ее существовании! Где ты был, когда у нее резались зубки? Когда она делала первые шаги? Когда болела? Где ты был, когда нам нечего было есть?
– Я не знал! – его голос тоже становится громче. – Ты не сказала мне!
– И правильно сделала!
– Лиза, открой дверь. Хотя бы дай мне объяснить...
– Объяснить что? Как ты делал предложение другой женщине, пока я носила под сердцем твоего ребенка?
Молчание. Долгое, тяжелое молчание.
– Я развелся, – наконец говорит он. – Полгода назад. Карина... это была ошибка. Самая большая ошибка в моей жизни.
– И что это меняет?
– Все! Я свободен. Я могу быть отцом Алисе. Могу помогать вам. Могу...
– Можешь что? – прислоняюсь лбом к двери. – Можешь вернуться и играть в счастливую семью? Думаешь, достаточно сказать «прости», и все будет как раньше?
– Нет, – тихо отвечает, – Я знаю, что потерял тебя навсегда. Но дочь... Лиза, дай мне шанс узнать дочь.
– Она не нуждается в отце, который появляется по настроению.
– А вдруг нуждается? Вдруг ей не хватает мужского внимания? Отцовской любви?
Попадает в больное место. Конечно, не хватает. Я вижу, как Алиса смотрит на других детей с папами. Как грустнеет на праздниках, когда все хвастаются подарками от отцов.
– Что ты хочешь? – устало спрашиваю.
– Встречаться с ней. Изредка. По выходным. Я не буду рассказывать ей, кто я, пока ты не будешь готова. Просто... дай мне быть рядом.
– А потом? Когда она привяжется к тебе? Что тогда?
– Не знаю, – честно признается он. – Но я обещаю – не причиню ей боль.
– Как не причинил мне?
Снова молчание.
– Я изменился, Лиза. Эти пять лет многому меня научили. Я понял, что потерял самое дорогое ради иллюзий.
– Это не моя проблема.
– Но это проблема Алисы. Она спрашивает про отца, правда? Рано или поздно ей понадобится правда.
Он прав. И я это знаю. Вопросы Алисы становятся все настойчивее, и скоро я не смогу отделываться общими фразами.
– Мне нужно подумать.
– Сколько времени тебе нужно?
– Не знаю.
– Лиза... я буду ждать. Сколько понадобится. Но я не исчезну из ее жизни. Ни сейчас, ни потом.
Слышу шаги – он уходит. Я остаюсь стоять у двери, прислушиваясь к тишине.
– Мама? – сонный голос Алисы заставляет обернуться. Она стоит в дверях спальни, растрепанная, с любимым мишкой в руках. – С кем ты разговаривала?
– Ни с кем, солнышко. Это... соседи шумели. Иди спать.
– А мне показалось, что это дядя Герман, – серьезно говорит она. – У него такой же голос.
Сердце замирает. Неужели она узнала его голос после одной-единственной встречи?
– Тебе приснилось, – говорю, подходя к ней. – Давай уложу тебя обратно.
– Мама, а дядя Герман – мой папа?– спрашивает дочка, когда я накрываю ее одеялом.
Вопрос, которого я боялась больше всего. Прямой, честный, детский.
– Почему ты так думаешь?
– У нас одинаковые глаза. И когда он смотрел на меня, у него было такое лицо, как у дяди Миши, когда он смотрит на свою дочку Катю.
Дядя Миша – наш сосед, отец-одиночка. Алиса часто видит, как он встречает дочку из школы, и я знаю – она завидует Кате.
– Солнышко, – осторожно говорю, – а если бы дядя Герман оказался твоим папой, ты была бы рада?
Она задумывается, серьезно сопя.
– Наверное, да, – говорит наконец. – Если бы он был хорошим папой. А не таким, который уходит и не приходит.
– А откуда ты знаешь про таких пап?
– Воспитательница Галина Ивановна рассказывала. У нее есть дочка Аня, а Анин папа иногда приходит, а иногда нет. И Аня плачет.
Вот оно – детское понимание отцовства. Хороший папа – тот, который не исчезает. А Герман уже исчезал раз. Что гарантирует, что не исчезнет снова?
– Спи, моя хорошая, – шепчу, целуя ее в макушку. – Завтра обсудим.
Но сама я не сплю до утра. Лежу и думаю о том, что делать. Герман прав, рано или поздно Алисе понадобится правда. Но готова ли я к этому? Готова ли она?
А главное – готов ли сам Герман быть настоящим отцом? Или это просто каприз, порыв, который пройдет, когда он столкнется с реальностью родительских обязанностей?
Время покажет. Но одно я знаю точно – если он снова причинит боль моей дочери, я никогда ему этого не прощу.
Никогда.
Продолжение следует...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«После измены. Новый год для троих», Ольга Дашкова
***
Содержание:
***
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
