Сергей сидел в машине уже минут десять, глядя на освещённые окна материнской квартиры. Рука тянулась к ручке двери, но что-то останавливало. Странное предчувствие, будто за этим порогом его ждёт что-то, что изменит всё. Он мотнул головой, отгоняя глупые мысли, и всё-таки вышел из машины. Поднялся на третий этаж и достал ключи, но не успел вставить их в замочную скважину, как дверь резко распахнулась.
На пороге стояла мать. Глаза красные, тушь размазана по щекам, руки дрожат.
— Мама, что случилось? — Сергей шагнул в квартиру и обнял её за плечи.
Валентина Петровна всхлипнула и прижала ладони к лицу.
— Сынок, я не знаю, что мне делать. Она сошла с ума! Ворвалась ко мне и забрала все украшения!
Сергей нахмурился и осторожно отстранил мать от себя, вглядываясь в её лицо.
— Кто ворвался? О чём ты говоришь?
— Ольга! Твоя жена! — голос матери сорвался на крик. — Она ворвалась сегодня днём, когда я одна была дома. Начала кричать, что я воровка, что присвоила её вещи. Открыла мою шкатулку и забрала почти всё! Сергей, это же мои украшения, которые я собирала всю жизнь!
Он медленно прошёл в комнату и опустился на диван. Мать плелась следом, продолжая всхлипывать в платок. Валентина Петровна жила одна в этой двухкомнатной квартире уже пять лет, с тех пор как Сергей женился и переехал с Ольгой в соседний район.
— Мам, успокойся. Давай по порядку. Что именно произошло?
Валентина Петровна села рядом и схватила сына за руку.
— Я утром ушла в поликлинику, вернулась часа в два. Только переоделась, хотела отдохнуть немного. И тут звонок в дверь. Думала, соседка Нина пришла, мы вчера договаривались про рассаду поговорить. Открываю, а там Ольга стоит. Лицо какое-то злое, глаза горят.
— И что она сказала?
— Сначала ничего не говорила. Прошла прямо в спальню, будто у себя дома! Я за ней, спрашиваю, что случилось, чем могу помочь. А она открыла мою шкатулку на комоде и начала перебирать украшения. Я говорю: "Оленька, что ты делаешь?" А она как закричит: "Хватит притворяться! Думала, я не замечу?"
Сергей молчал, пытаясь осмыслить происходящее. Ольга никогда не вела себя агрессивно, тем более по отношению к матери. Конечно, отношения у них складывались не самые тёплые, но до открытого конфликта дело никогда не доходило.
— И что было дальше?
— Она набрала в ладонь серёжки, кольца, браслет какой-то. Говорит, что всё это моё украла. Представляешь? Я, мать твоя, всю жизнь честно проработавшая, вдруг воровка! Пыталась объяснить, что это мои вещи, старые ещё, некоторые с молодости. Но она не слушала. Забрала всё и ушла. Даже дверью хлопнула так, что у соседей, наверное, со стен картины попадали.
Валентина Петровна снова разрыдалась. Сергей обнял её и погладил по спине, но внутри нарастала тревога. Что-то в этой истории не складывалось. Ольга не из тех, кто устраивает скандалы на пустом месте.
— Мам, а какие именно украшения она забрала?
Женщина всхлипнула и начала загибать пальцы.
— Золотые серёжки с камушками, браслет тонкий, кольцо с изумрудом... Ещё цепочку длинную взяла и подвеску в виде сердечка. Сергей, это же всё моё! Я годами копила, покупала понемногу.
Сергей почувствовал, как что-то ёкнуло внутри. Кольцо с изумрудом. Он точно помнил, как выбирал его в ювелирном магазине три года назад. День рождения Ольги, он хотел сделать особенный подарок. Продавщица показывала десятки колец, но именно это приглянулось — изящное, с небольшим изумрудом в окружении мелких бриллиантов.
— Мама, — он осторожно высвободился из объятий и посмотрел женщине в глаза. — Кольцо с изумрудом. Опиши его.
Валентина Петровна нервно поправила волосы.
— Да самое обычное. Золотое, камень зелёный посередине...
— А вокруг камня что?
— Ну, мелкие камушки какие-то. Я точно не помню, Серёжа, зачем такие подробности? Главное, что Ольга украла мои вещи!
Он встал и прошёлся по комнате. Руки сами собой сжались в кулаки. То самое кольцо. Он отдал за него половину зарплаты, помнил каждую деталь. Ольга носила его постоянно, снимала только когда мыла посуду или занималась уборкой.
— Мам, а где остальные твои украшения? То, что она не забрала.
Валентина Петровна встрепенулась.
— Тут, в шкатулке остались. Самые ценные, слава Богу, не нашла. Я их в другом месте храню.
Она подошла к комоду, открыла верхний ящик и достала небольшую деревянную коробочку. Сергей подошёл ближе и заглянул внутрь. Несколько старых брошек, простенькие серёжки, цепочка потемневшая.
И ещё одни серёжки. Золотые, в форме капелек, с россыпью мелких бриллиантов.
Сердце ухнуло вниз. Эти серёжки он подарил Ольге на годовщину свадьбы два года назад. Он тогда потратил на них месячную премию. Ольга заплакала, когда открыла коробочку, сказала, что никогда не получала ничего более прекрасного. Носила их каждый день, называла своим талисманом. А потом они пропали. Ольга искала их неделю, расстраивалась, а он успокаивал, говорил, что обязательно найдутся.
— Мам, — голос прозвучал чужим, глухим. — А эти серёжки откуда?
Валентина Петровна быстро захлопнула шкатулку.
— Это мои старые, ещё отец твой дарил когда-то.
— Папа умер двадцать лет назад. Таких серёжек тогда не делали.
Женщина побледнела, но упрямо сжала губы.
— Ошибаешься. Это старые украшения, просто хорошо сохранились.
Сергей взял шкатулку из её рук и достал серёжки. Повертел на свету. На внутренней стороне застёжки была крохотная гравировка: "О., навсегда твой С."
Он попросил мастера сделать эту надпись. Ольга расплакалась тогда от счастья.
— Мама, — он медленно повернулся к ней. — Ты действительно думала, что я не узнаю?
Валентина Петровна отступила на шаг.
— Серёжа, я не понимаю, о чём ты.
— Эти серёжки я дарил Ольге. Два года назад, на нашу годовщину. Там даже гравировка есть, смотри.
Он протянул ей украшение. Мать отвела глаза.
— Наверное, похожие просто. Бывает же совпадение.
— С гравировкой? Мам, хватит. Что происходит?
Повисла тишина. Валентина Петровна опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Я хотела как лучше, — глухо произнесла она. — Ты же знаешь, у меня пенсия маленькая. А украшения всегда можно продать в трудную минуту.
Сергей почувствовал, как подкашиваются ноги. Он сел напротив матери.
— Ты забирала Ольгины украшения? Те, что я ей дарил?
— Не все, — женщина всхлипнула. — Только когда вы приезжали в гости. Она же снимала их, когда мыла руки или помогала на кухне. Оставляла на полочке в ванной. Я просто... брала иногда. Думала, она не заметит. У неё их так много.
— У неё их было много, потому что я старался радовать жену! Это были подарки! Мама, как ты могла?
Валентина Петровна вскинула голову, в глазах блеснули слёзы и злость одновременно.
— Да, взяла! И что с того? Это справедливо! Я вырастила тебя одна, отказывала себе во всём. А она пришла готовая, красивая, и ты её золотом осыпаешь! Мне хоть раз ты что-то такое дарил? Хоть раз вспомнил, что у матери тоже праздник бывает?
Сергей вспомнил, как мать работала посменно на заводе и по вечерам шила на заказ, чтобы купить ему первый компьютер. Как сидела ночами у постели, когда он болел воспалением лёгких. Как радовалась его женитьбе, хоть и старалась скрыть слёзы. И теперь этот же человек годами обманывал его и жену.
— Это не повод воровать! Мама, ты вообще понимаешь, что наделала?
Женщина схватила его за руку.
— Серёжа, прости. Я не хотела никого обидеть. Просто иногда казалось, что так будет справедливее. Я же столько для тебя сделала, а она...
— Она моя жена! — Сергей резко встал. — Человек, с которым я построил семью. И ты крала у неё, а потом врала мне в глаза, когда Ольга спрашивала, не видела ли я её кольцо или серёжки.
Он вспомнил эти моменты. Ольга расстроенная искала пропавшие украшения, а он успокаивал её, говорил, что наверняка где-то забыла, обязательно найдутся. А мать в это время сидела рядом и молчала, зная правду.
— Сколько всего ты взяла?
Валентина Петровна отвела взгляд.
— Я не считала. Может, штук пять-шесть за всё время.
— За всё время? Сколько лет это продолжается?
— Года три, наверное. Может, чуть больше.
Сергей прошёлся по комнате, пытаясь успокоиться. В голове всплывали картинки: Ольга роется в шкатулке, хмурится, спрашивает, не видел ли он её браслет. Он отмахивается, мол, дома найдётся. А сам думает, что жена стала рассеянной.
— Она знала? Догадывалась?
— Нет, — мать быстро покачала головой. — Только сегодня. Не знаю, как она поняла. Может, кто-то видел на мне её серёжки. Или просто случайно заметила что-то.
Сергей достал телефон и набрал номер Ольги. Длинные гудки, потом сбросила. Он попробовал ещё раз — то же самое.
— Мне нужно с ней поговорить.
— Сынок, подожди! — мать вскочила. — Что ты ей скажешь? Ты же не будешь на её сторону вставать? Я твоя мать!
— Именно поэтому мне особенно стыдно за то, что ты сделала.
Он направился к выходу, но Валентина Петровна преградила путь.
— Серёжа, постой! Если ты уйдёшь сейчас, если примешь её сторону... Я не переживу такого предательства. Ты единственный у меня. Неужели какие-то безделушки важнее родной матери?
Сергей устало потёр лицо руками.
— Это не безделушки. Это обман, ложь и воровство. Ты украла у моей жены и годами молчала, глядя, как она расстраивается. Знаешь, что самое обидное? Я верил тебе. Всегда. И сейчас понимаю, что напрасно.
— Не говори так! — голос матери дрогнул. — Я ошиблась, признаю. Но это же можно исправить! Я верну всё Ольге, извинюсь. Только не оставляй меня одну.
Сергей мягко отстранил её и вышел в коридор. На прощание обернулся.
— Мам, мне нужно время. Разобраться во всём этом. Понять, как жить дальше с этим знанием.
Он спустился по лестнице и сел в машину. Руки дрожали так сильно, что не сразу удалось вставить ключ в замок зажигания. Домой не хотелось ехать, но и оставаться было невыносимо.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ольги: "Я у Марины. Приезжай, нам нужно поговорить."
Марина — лучшая подруга жены. Значит, совсем плохи дела, если Ольга к ней уехала.
Через двадцать минут Сергей стоял у двери квартиры подруги. Открыла сама Марина, кивнула молча и показала на комнату.
Ольга сидела на диване, обхватив руками колени. Глаза опухшие, лицо бледное. На журнальном столике лежала небольшая кучка украшений.
— Привет, — тихо сказал Сергей.
Она подняла голову и посмотрела на него. Во взгляде читалась боль и усталость.
— Ты знал?
— Нет. Только сейчас понял, когда увидел те серёжки с бриллиантами, что я дарил тебе на годовщину. С гравировкой.
Ольга кивнула и отвернулась к окну.
— Три года, Серёжа. Три года я думала, что схожу с ума. Теряю вещи, становлюсь забывчивой. А оказывается, просто твоя мать меня обворовывала.
— Я не оправдываю её. Но почему ты сразу не сказала мне?
— О чём говорить? У меня не было доказательств, только подозрения. Пару раз замечала на ней украшения, похожие на мои. Но думала, показалось. Всё-таки свекровь, мать моего мужа. Не могла же я прийти к тебе с обвинениями на пустом месте. А сегодня увидела точно. Позавчера мы были у неё на ужине, помнишь? Пришла соседка тёти Веры. Увидела на твоей матери мои серёжки с маленькими рубинами, те самые, что ты мне на день рождения три года назад дарил. Похвалила. Сказала: "Валентина Петровна, какое красивое украшение! Новое?" А она ответила, что это старое, семейное. Я в тот момент поняла всё. Вчера весь вечер думала, решала, что делать. А сегодня пришла и забрала то, что смогла найти.
Сергей сел рядом и попытался взять её за руку, но Ольга отстранилась.
— Знаешь, что самое обидное? Не сами украшения. А то, что она смотрела мне в глаза и врала. Утешала, когда я расстраивалась из-за пропажи. Говорила, что обязательно найдутся. А сама носила их!
— Оль, прости. Не знаю, что ещё сказать. Мне стыдно за неё.
— А мне стыдно за то, что я три года прожила рядом с человеком, который меня обворовывал. И ты ничего не замечал. Или не хотел замечать.
Слова ударили больно, но справедливо. Сергей действительно предпочитал не вникать в отношения жены и матери, считая, что женщины сами разберутся.
— Что ты хочешь делать дальше?
Ольга достала из сумки телефон и показала ему экран. Там было открыто заявление в полицию.
— Я написала заявление о краже. Пока не отправила, ждала тебя.
— Оль, это моя мать.
— И моя свекровь, которая три года меня обкрадывала! Серёжа, я забрала только то, что смогла сегодня найти. Но я точно знаю, что есть ещё вещи. Браслет, который ты дарил на Новый год. Кулон в виде звезды. Золотые часики. Их там не было. Значит, либо спрятала получше, либо уже продала.
Сергей молчал, не зная, что ответить. Мать или жена. Самый страшный выбор, который только может быть. Он понимал: завтра изменится всё. Либо он потеряет уважение жены, либо навсегда разрушит отношения с матерью. Третьего не дано. И впервые в жизни он осознал, что быть взрослым — значит делать выбор, зная, что правильного ответа не существует.
— Если ты отправишь это заявление, всё станет официально. Мама может получить судимость.
— А если я не отправлю, она продолжит воровать. Или найдёт другую жертву. Твоя мать не раскаивается, Серёж. Она жалеет только о том, что попалась. Ты видел её сегодня. Она плакала не потому, что сделала плохо, а потому, что я забрала её добычу.
Он знал, что Ольга права. Мать действительно не выглядела виноватой. Скорее обиженной на то, что её уличили. Она даже пыталась обвинить Ольгу, оправдать себя тем, что заслужила эти украшения.
— Дай мне сутки. Я поговорю с ней ещё раз. Если она вернёт всё, принесёт настоящие извинения... Может, обойдёмся без полиции?
Ольга долго смотрела на него, потом медленно кивнула.
— Сутки. Но если через двадцать четыре часа я не увижу все свои вещи и не услышу нормального извинения, я отправляю заявление. И мне всё равно, чья она мать.
Сергей вышел из квартиры Марины и снова сел в машину. Было уже поздно, стемнело. Он позвонил матери.
— Мам, нам нужно встретиться. Завтра утром. Приезжай ко мне и Ольге домой в девять. И принеси всё, что взяла у неё. Всё до последней вещи.
На том конце повисла тишина, потом всхлип.
— Серёжа, я же сказала, что верну...
— Завтра. Девять утра. И будь готова просить прощения. По-настоящему.
Он отключился, не дожидаясь ответа, и прислонился головой к рулю. Впереди была долгая ночь и трудный разговор. Но выбор он уже сделал. Жена не заслуживала предательства дважды.
Спасибо за прочтение👍