Телефон завибрировал в десятый раз за утро, высвечивая имя «Марина». Я смотрела на экран и думала: когда же это закончится? Наверное, никогда. Люди, которые привыкли брать, не умеют останавливаться. Они как дети — чем больше даёшь, тем громче требуют ещё.
— Алло, Светочка! Ну как ты там? Как дела? — в трубке раздался до боли знакомый голос золовки.
Я сжала телефон в руке и невольно поморщилась. Господи, ну сколько можно?
— Здравствуй, Марина. Нормально всё, спасибо.
— Слушай, я вот по какому делу звоню, — женщина на том конце провода взяла паузу, видимо ожидая, что я сама догадаюсь о причине. — Наташка моя замуж выходит! Представляешь? Такое событие! Мы с Колей так рады! Свадьбу планируем в ресторане устроить, чтобы всё как полагается. Ну ты понимаешь, люди должны видеть, что мы можем достойно дочь выдать.
Я молчала, предчувствуя, к чему клонит разговор.
— Но вот денег, сама знаешь, сейчас у всех туго. Нам бы тысяч восемьдесят собрать надо. Я уже половину нашла, кое у кого заняла. А остальное... Светик, мы же с тобой не чужие! Ты ведь поможешь племяннице? Разве можно отказать в таком деле?
Вот оно. То самое. Сорок три тысячи за её юбилей так и висят между нами невидимой, но очень тяжёлой гирей. Два года прошло с тех пор. Два года она обещала вернуть к лету. Какому лету, интересно?
— Марина, у меня сейчас денег свободных нет, — осторожно начала я.
— Как нет? — в голосе золовки послышалось откровенное возмущение. — Светочка, ну что ты говоришь? Андрей же хорошо зарабатывает! Вы с ним в квартире живёте, ребёнок один. Куда деньги деваются?
Я почувствовала, как внутри начинает закипать знакомое раздражение. Куда деваются? На коммунальные платежи, на продукты, на учёбу дочери, на лекарства для моей мамы. На жизнь, в конце концов!
— У каждого свои траты, — сухо ответила я.
— Светочка, ну мы же семья! Разве ты откажешь? Что люди скажут? Мать жениха не помогла со свадьбой! Позор какой!
— Марина, извини, но мне пора. Поговорим позже.
Я быстро нажала на красную кнопку, не дожидаясь ответа. Руки дрожали. Господи, ну почему так? Почему она не может понять элементарных вещей?
Телефон снова ожил в моей руке. Теперь звонила свекровь. Видимо, Марина уже успела пожаловаться.
— Света, это ты? — строгий голос Людмилы Ивановны не предвещал ничего хорошего. — Мне Маринка только что звонила вся в слезах. Говорит, ты отказалась помочь с Наташиной свадьбой. Это правда?
— Людмила Ивановна, у нас просто нет таких денег.
— Как нет? А когда нужно было тебе на шубу копить, деньги нашлись! А когда помочь родным людям, сразу нет! Света, я от тебя такого не ожидала. Не позорь нас перед людьми. Что соседи подумают? Что родственники скажут?
Шубу я, кстати, так и не купила. Все накопленные деньги ушли как раз на тот злосчастный юбилей Марины. Пятьдесят лет ей исполнилось, захотелось отметить с размахом. Тогда она тоже звонила, просила, клянчила. Говорила, что только разок попросит, что обязательно вернёт через пару месяцев, максимум к лету.
А я поверила.
— Людмила Ивановна, мы уже помогали Марине. Причём немалую сумму. До сих пор долг не вернула.
— Подумаешь, какие-то там копейки! — отмахнулась свекровь. — Между прочим, Марина тогда тяжело болела, у неё все деньги на лечение ушли. Неужели ты настолько бессердечная, что будешь требовать с больного человека?
Я прикусила губу. Какое лечение? Марина после того юбилея ездила на юг, причём не одна, а с новым ухажёром. Фотографии в социальных сетях выкладывала, хвасталась. А мне про болезнь рассказывает.
— Я подумаю, — выдавила из себя я и положила трубку.
Вечером, когда Андрей пришёл с работы, я сидела на кухне и тупо смотрела в окно. Накрывать на стол не было сил. Перед глазами всплывали цифры: сорок три тысячи старый долг, сорок тысяч новая просьба. Восемьдесят три тысячи. Почти три моих зарплаты.
— Света, что случилось? — муж сразу заметил моё состояние.
— Твоя сестра звонила. Опять денег просит. На свадьбу Наташи.
Андрей тяжело вздохнул и опустился на стул напротив меня.
— Сколько?
— Сорок тысяч.
— Господи. Света, ты же понимаешь, что я категорически против? Мы уже один раз помогли. Она обещала вернуть. Прошло два года. Ни копейки. Теперь снова за своё?
— Твоя мама тоже звонила. Сказала, что я позорю семью.
Муж провёл рукой по лицу. Было видно, что он устал. На работе аврал, дома проблемы с родственниками.
— Света, я тебя не заставляю, но прошу: не давай ей денег. Это уже наглость. Если сейчас согласимся, она решит, что так можно всегда. Завтра придёт с новой просьбой, потом ещё. А мы что, должны всю жизнь её финансировать?
— Но она говорит, что мы семья. Что нельзя отказывать.
— Семья? — горько усмехнулся Андрей. — А когда Леночке на экскурсию в Питер поехать нужно было, она помогла? Когда ты её просила хотя бы часть долга вернуть, она вспомнила про семью?
Это было больное место. Два года назад, когда я отдала Марине наши сбережения на её юбилей, моя дочь Лена мечтала съездить с классом в Санкт-Петербург. Для неё это было очень важно. Все одноклассники собирались, обсуждали поездку месяцами. А я вынуждена была отказать собственному ребёнку, потому что деньги ушли золовке. До сих пор помню глаза дочери, когда объясняла, что не можем себе позволить. Она ничего не сказала. Просто кивнула и ушла в свою комнату. А я потом слышала, как она там тихо плакала.
— Я знаю, — тихо сказала я. — Но твоя мама давит. Говорит, что соседи осудят, что родственники отвернутся.
— Пусть мама сама даст Марине денег, если так переживает за репутацию, — жёстко ответил муж. — У неё пенсия неплохая.
Мы оба понимали, что свекровь никогда этого не сделает. Она предпочитала раздавать советы и указания, а вот реальной помощью не занималась.
Ночью я не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове разговор с Мариной. А что если я правда жадная? Может, надо помочь? Ведь племянница ни в чём не виновата. Девочка замуж выходит, для неё это важный день.
Андрей тоже не спал. Я чувствовала, как он лежит с открытыми глазами.
— Не спишь? — тихо спросила я.
— Не могу, — он повернулся ко мне. — Света, знаешь, когда мама сказала, что ты эгоистка... Я впервые почувствовал стыд. Но не за тебя. За себя. Что не защитил тебя тогда, два года назад. Что позволил Марине вытянуть из нас последние деньги. Прости меня.
Я взяла его за руку.
— Ты тут ни при чём. Это я сама согласилась.
— Но я не остановил тебя. А должен был. Тогда Ленка не плакала бы в подушку, а ты не чувствовала бы себя виноватой.
Мы ещё долго лежали в темноте, держась за руки. И я поняла, что на этот раз должна быть сильной. Ради себя. Ради мужа. Ради дочери.
Утром следующего дня раздался звонок в дверь. Я открыла и обомлела. На пороге стояла Марина собственной персоной. Глаза красные, вид страдальческий.
— Можно войти? — не дожидаясь ответа, она прошла в квартиру. — Света, нам надо поговорить по душам.
Мы присели на кухне. Марина достала платочек и принялась вытирать несуществующие слёзы.
— Ты даже не представляешь, как мне тяжело! — начала она. — Наташка с ног сбилась, платье ищет, ресторан заказывает. А я понимаю, что денег не хватит. Муж пьёт всё последнее время, на работе задерживают зарплату. Мать у меня больная, ей лекарства дорогие нужны.
Я слушала этот монолог и думала, что свекровь, мать Марины, чувствует себя прекрасно. Неделю назад видела её на рынке, бодрая такая, сумки таскает.
— Марина, я понимаю, что у тебя трудности, — осторожно начала я. — Но у нас тоже не самые лёгкие времена. Кредит за машину, Леночка в институт поступает скоро, надо деньги на репетиторов откладывать. Мама моя в больнице недавно лежала, анализы дорогие делали.
— Да что ты всё про себя! — вспыхнула золовка. — Думаешь только о своей семье! А мы что, чужие? Между прочим, когда Андрей на операцию ложился, я же помогала! Приезжала, готовила!
Операция была лет семь назад. И готовила Марина ровно два дня, после чего свалила все заботы на меня, сославшись на внезапную мигрень.
— Я помню, Марина. И ценю твою помощь. Правда. Но сейчас...
— Сейчас ты просто не хочешь помогать! — перебила она. — Ладно бы деньги нужны были на ерунду какую-то. Это же свадьба! Наташа замуж выходит! Раз в жизни событие!
Я набрала воздуха в грудь. Сейчас или никогда.
— Марина, а сорок три тысячи ты когда вернёшь?
Повисла тишина. Золовка замерла с платочком в руке, глаза забегали.
— Какие сорок три? Я не помню...
— За твой юбилей. Два года назад. Ты обещала вернуть к лету.
— Ах, это! — она махнула рукой. — Света, ну ты же знаешь, как у меня с деньгами. Постоянные расходы, то одно, то другое. Я же не специально.
— Не специально? На юг ездила после юбилея. Фотографии в сети выкладывала. Денег на отдых хватило, а вернуть долг — нет?
Марина вскочила со стула.
— Ты что, следишь за мной? Да какое твоё дело, куда я езжу! Мне после той болезни восстанавливаться нужно было!
— Какой болезни, Марина? Твоя мать здорова, ты здорова. Что за болезнь?
— Ты... — золовка задохнулась от возмущения. — Ты мне не веришь? Света, я от тебя такого не ожидала!
— Марина, уходи, — твёрдо сказала я, поднимаясь из-за стола. — Мой ответ — нет.
— Пожалеешь! — выкрикнула она, хватая сумку. — Ещё ко мне приползёшь! Все будут знать, какая ты! Жадная, злая! Племянницу без свадьбы оставила!
Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла. Я стояла посреди кухни и чувствовала, как трясутся руки. Но на душе было странно легко. Будто сбросила тяжёлый груз.
Вечером позвонила свекровь. На этот раз она даже не пыталась быть вежливой.
— Марина рыдала полдня! Ты довольна? Племянницу без свадьбы оставить решила? Света, я всегда думала, что ты хорошая девушка, а оказалось — эгоистка! Андрей пусть подойдёт к телефону!
Муж взял трубку и, выслушав тираду матери, спокойно ответил:
— Мама, мы своё решение приняли. Если тебе так важна Наташина свадьба, помоги Марине сама. У тебя есть накопления.
— Как ты смеешь! — возмутилась Людмила Ивановна. — Это мои деньги! Я их на старость откладывала!
— Вот именно, мама. У каждого свои деньги и свои планы. Мы тоже не обязаны финансировать чужие праздники.
Свекровь ещё что-то кричала в трубку, но Андрей просто положил телефон на стол и обнял меня.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Переживём.
Прошла неделя. Марина названивала каждый день, но я не отвечала. Потом звонки прекратились. Зато началось другое.
Встретила свекровь в магазине. Она сделала вид, что не заметила меня, развернулась и пошла в другой отдел. Позже узнала от соседки, что Людмила Ивановна рассказывает всем подряд, какая я жадная и бессердечная. Что отказала помочь родной племяннице, что у Андрея жена скупая.
На семейный праздник — день рождения свёкра — нас не пригласили. Просто не позвонили. Андрей узнал об этом случайно, от двоюродного брата.
— Не переживай, — сказал он мне. — Это их выбор.
Но я видела, как ему тяжело. Это всё-таки его родители, его сестра. А он теперь изгой в собственной семье.
Однажды вечером я сидела на кухне и считала деньги. Откладывала на Ленину учёбу. Если каждый месяц по пять тысяч, то к сентябрю соберётся приличная сумма на репетиторов.
В комнату зашла дочь. Села рядом, молча смотрела, как я раскладываю купюры.
— Мам, а тебе правда не жалко, что из-за меня ты с тётей Мариной поссорилась?
Я посмотрела на дочку. Серьёзные глаза, взрослое лицо. Когда она успела так вырасти?
— Лен, я не из-за тебя поссорилась. Я просто поняла, что нельзя всю жизнь жить чужими интересами. Надо уметь говорить «нет». Даже родственникам. Особенно родственникам, которые привыкли только брать.
— А бабушка Люда больше не разговаривает с папой. Ему ведь больно.
— Знаю. Но это тоже её выбор. Мы не можем заставить людей быть благодарными или справедливыми. Мы можем только не позволять себя использовать.
Лена кивнула и обняла меня.
— Спасибо, мам. За то, что тогда хотела отправить меня в Питер. Я знаю, ты из-за меня деньги отдала тёте Марине.
— Откуда ты знаешь?
— Слышала случайно ваш разговор с папой. Мне было обидно тогда. Но сейчас я понимаю. Ты хотела всем помочь. И мне, и тёте. Только вот с тётей не получилось.
Я гладила дочь по волосам и думала: вот ради этого стоило пережить все эти скандалы. Ради того, чтобы она выросла не жертвой, а человеком с достоинством.
Прошло три месяца. Марина больше не звонила. Свадьбу Наташа устроила скромную, в небольшом кафе. Нас не пригласили, но племянница потом позвонила сама.
— Тётя Света, прости маму. Она такая. Но я хотела сказать спасибо. Ты единственная, кто сказал ей правду. Остальные молчат, боятся. А она так и будет всех использовать, если никто не остановит.
— Наташенька, я рада, что ты всё понимаешь. Живи счастливо, хорошо?
— Хорошо, тётя. И ещё... Мама говорила, что вы должны были помочь с рестораном. Но мы с Димой и не хотели никакой пышной свадьбы. Это всё мама придумала. Мы расписались, отметили в кафе с друзьями, и нам было хорошо. Так что ты ни в чём не виновата.
После этого разговора мне стало совсем легко.
Людмила Ивановна так и не оттаяла. При встречах здоровается сухо, в гости не зовёт. Марина продолжает рассказывать всем, какая я жадина. Пусть.
Зато у меня на душе мир. Впервые за долгое время я не чувствую себя виноватой за то, что сказала «нет». Не дождёшься денег от тех, кто привык только брать. И это нормально. Это правильно.
Потому что семья — это не только про помощь. Это ещё и про уважение. А уважения в требованиях Марины не было ни капли. Была только привычка пользоваться чужой добротой.
И я больше не собираюсь быть удобной.
Спасибо за прочтение 👍