— Слушай, а давай сегодня весь день в кровати валяться? — Олег потянулся и сонно улыбнулся жене. — Никаких дел, никакой уборки. Просто лежим и существуем.
Марина опустила книгу и посмотрела на мужа. Хотела было согласиться, но в этот момент телефон на тумбочке завибрировал. Олег нащупал его рукой, прищурился на экран и сел.
— Мама пишет, — сообщил он. — Говорит, что тетя Галя с дядей Петром завтра прилетают из Новосибирска. Хотят на две недели в Москву. Спрашивает, можем ли мы их принять.
— Две недели? — переспросила Марина, чувствуя, как внутри все напрягается.
— Ну да. Они давно собирались столицу посмотреть. Гостиницы дорогие, понимаешь. Я, конечно, согласился уже. Мама так просила.
— То есть ты даже не подумал меня спросить?
Олег удивленно посмотрел на жену:
— А что тут спрашивать? Родственники же. Не могу отказать. К тому же квартира большая, поместимся.
Марина промолчала. Просто кивнула и снова уткнулась в книгу, хотя буквы расплывались перед глазами.
— Ты недовольна? — осторожно спросил муж.
— Нет, все нормально, — ровным голосом ответила она. — Твои родственники, твоя квартира.
— Наша квартира, — поправил Олег, но в голосе прозвучала неуверенность.
— Конечно, наша, — согласилась Марина. — Завтра встретим как положено.
Еще в самом начале их отношений Марина заметила, что свекровь занимает в жизни Олега особое место. Не просто мама, а главный советчик, судья и последняя инстанция во всех вопросах. Ирина Михайловна звонила сыну по три раза на день, интересовалась буквально всем — от выбора носков до планирования отпуска.
Сначала девушка думала, что это временно. Что после свадьбы мужчина станет самостоятельнее, научится принимать решения без оглядки на мать. Но прошло уже четыре года, а ничего не изменилось. Наоборот, свекровь будто крепче вцепилась в единственного сына.
Двухкомнатная квартира досталась Олегу от бабушки. Молодые заняли спальню, а зал использовали как гостиную. Но Ирина Михайловна имела запасной комплект ключей и считала своим долгом заглядывать "проверить, все ли в порядке". Иногда она появлялась без предупреждения, когда Марины не было дома, и переставляла вещи на свой вкус.
Однажды Марина обнаружила, что исчезла ее любимая кружка — та самая, с универсетской символикой, которую подарили на выпускном. Позже выяснилось, что свекровь выбросила ее, потому что "сколотая посуда — к бедности". Когда Марина попыталась объяснить мужу, как ей обидно, он только пожал плечами: "Ну мама же не специально. Она заботится о нас".
Марина терпела. Она не устраивала скандалов, не требовала от мужа выбирать между ней и матерью. Просто молча сносила все эти мелкие уколы, надеясь, что рано или поздно свекровь отстанет.
А еще была тема детей. Они с Олегом пытались, но пока не получалось. Ирина Михайловна при каждой встрече намекала, что невестка, видимо, неполноценная. Как-то раз при гостях заметила: "Ну что ж, Олежка, видимо, не судьба тебе детей иметь с этой женой. Может, еще одумаешься".
Родственники прилетели в субботу утром. Олег встретил их на метро, помог донести чемоданы. Тетя Нина оказалась полной женщиной лет шестидесяти с громким голосом и привычкой комментировать все подряд. Дядя Петр — молчаливым мужчиной, который больше кивал, чем говорил.
— Ой, какая у вас квартирка! — восхитилась Нина, оглядывая прихожую. — Двушка, да? Чистенько. Вы тут вдвоем живете?
— Да, пока вдвоем, — улыбнулся Олег.
— А детки когда? Ирина уже совсем извелась. Говорит, что ждет не дождется внуков.
Марина стояла в стороне и чувствовала, как внутри все сжимается от напряжения.
— Всему свое время, тетя Нина, — дипломатично ответил Олег. — Давайте я покажу вам комнату. Вы в зале устроитесь, диван раскладывается. Располагайтесь, отдыхайте с дороги. А Марина сейчас обед приготовит.
Жена кивнула и направилась на кухню. План уже созрел у нее в голове еще вчера вечером. Если Олег не способен отстаивать границы их семьи, если мать может навязывать кого угодно, не спрашивая мнения невестки, значит, нужно действовать по-другому.
Она открыла холодильник и задумалась. Нужно приготовить что-то формально съедобное, но максимально некомфортное. Марина вспомнила, что Ирина Михайловна как-то хвасталась, что вся их семья не переносит острое — у всех слабые желудки.
Она достала курицу и принялась готовить плов. Щедро добавила перца — и черного, и красного. Потом приправила карри, паприкой, кориандром. Еще немного чили для верности. Попробовала — во рту запылало. Отлично.
Салат сделала из свежих овощей, но заправила горчицей, смешанной с хреном и давленым чесноком. Формально полезно, но есть такое могли только люди с железными желудками.
На десерт испекла пирог с вишней, но сахара положила впятеро меньше нормы, зато лимонной кислоты добавила от души.
— Обед готов! — позвала она через полчаса.
Все сели за стол. Олег был в приподнятом настроении, рассказывал родственникам про Москву, про достопримечательности, которые стоит посмотреть.
— Марина у нас отлично готовит, — похвалил он жену. — Попробуйте ее фирменный плов!
Тетя Нина положила себе на тарелку, попробовала и закашлялась.
— Ой, доченька, — прохрипела она, хватаясь за стакан с водой. — А он у тебя... острый какой.
— Это особый рецепт, — невозмутимо ответила Марина. — Олегу нравится. Правда, дорогой?
Муж попробовал и слегка поморщился, но кивнул:
— Да, вкусно. Может, правда, сегодня чуть переперчила.
Дядя Петр молча жевал, запивая каждую ложку водой. Лицо у него покраснело. Салат они ели тоже через силу, переглядываясь, но из вежливости не жаловались.
— Какой-то он резкий, — негромко заметила Нина мужу, когда думала, что ее не слышат.
— Потерпим, — отозвался дядя Петр. — Неудобно как-то.
Пирог вызвал еще больше страданий. Кислый, почти несладкий, он заставлял морщиться.
— Ой, а я, наверное, сладкое не буду, — быстро сказала Нина. — Диета у меня.
Вечером Марина услышала из зала, где расположились гости, приглушенные стоны.
— Нина, у меня живот прихватило, — жаловался дядя Петр.
— И у меня изжога такая, что хоть караул кричи, — отозвалась жена. — Господи, что это было за угощение? Может, от смены климата? Или вода московская не подходит?
Марина сидела в спальне и делала вид, что читает. Олег возился на кухне, мыл посуду. Ей было немного стыдно, но отступать она не собиралась.
Утром ситуация не улучшилась. Нина выглядела бледной и измученной.
— Милые, простите, — призналась она Олегу. — Но нам кажется, что московская еда нам не очень подходит. Может, нам лучше в гостиницу перебраться? Не хочется вас утруждать, да и самим как-то неловко получается.
— Какая гостиница? — встревожился племянник. — Может, просто в аптеку сходим? Бывает акклиматизация.
— Знаешь, Олежка, — вздохнула Нина. — Я тут Ирине позвонила, она сказала, что у ее знакомых сдается комната недалеко отсюда. Недорого. Мы туда переберемся, чтобы вас не беспокоить. Сами готовить будем, как привыкли.
— Но тетя Нина...
— Не надо, милый. Мы уже решили. Вещи собрали. Дядя Петр такси вызвал.
Через час родственники уехали, оставив после себя неловкую тишину и недоумение хозяина квартиры.
Олег сидел на диване, уставившись в одну точку. Потом посмотрел на жену, которая спокойно вытирала пыль с полок.
— Марина, что произошло? Почему они так резко уехали?
— Ты же слышал, им московская еда не подошла.
— Какая московская еда? Ты готовила! Что-то здесь не так.
— Не знаю, о чем ты, — пожала плечами женщина.
Телефон Олега зазвонил. На экране высветилось "Мама". Он нехотя взял трубку.
— Олег, что там у вас произошло? — голос Ирины Михайловны звенел от возмущения. — Нина рассказала, что им стало плохо после обеда! Чем вы их кормили?
— Мама, обычный обед был. Плов, салат.
— Обычный обед людей с больными желудками не отправляет! Я так и знала, что Марина специально что-то подстроила. Она не хотела принимать гостей, и теперь устроила этот цирк!
— Мама, не говори глупостей.
— Это не глупости, сынок! Твоя жена вредная и эгоистичная. Она хочет тебя от семьи отдалить. Я вижу это уже давно. Ты должен с ней серьезно поговорить!
Олег положил трубку и повернулся к Марине. Лицо у него было жесткое.
— Ты правда это сделала? Специально приготовила так, чтобы им плохо стало?
— Я готовила обед, как ты и просил, — спокойно ответила жена.
— Не увиливай. Мама права? Ты хотела, чтобы они уехали?
Марина отложила тряпку и села напротив мужа.
— Олег, давай честно. Ты спросил мое мнение, когда приглашал их пожить у нас? Ты поинтересовался, готова ли я принимать гостей на две недели?
— Это наша квартира!
— Наша квартира. Или я тут просто прислуга, которая должна готовить и убирать, пока твоя мама решает, кого к нам заселить?
— Ты обязана была сказать, если тебе неудобно!
— А ты обязан был спросить! — впервые за весь разговор голос Марины дрогнул. — Четыре года я терплю твою маму. Четыре года она вмешивается в нашу жизнь. Ключи у нее от нашей квартиры есть, а у меня — права голоса нет.
— Не смешивай одно с другим.
— Это одно и то же, Олег! Ты маменькин сынок. И пока ты не поймешь, что у тебя есть жена, а не просто экономка при твоей маме, ничего не изменится.
Мужчина встал и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Марина осталась сидеть, чувствуя, как внутри все дрожит. Она понимала, что зашла далеко. Может, даже слишком далеко. Но молчать больше не было сил.
Следующие три дня они почти не разговаривали. Олег приходил с работы поздно, говорил, что задерживается на проекте. Ужинал молча и уходил в зал, ложился спать на диване. Марина делала вид, что занята своими делами, но ночами лежала без сна, прислушиваясь к тишине пустой квартиры.
Ирина Михайловна названивала мужу постоянно. Марина видела на экране его телефона: "Мама. Мама. Мама". Одиннадцать пропущенных вызовов за день.
В среду вечером Олег вернулся домой раньше обычного. Прошел на кухню, сел за стол и долго молчал, разглядывая узор на скатерти.
— Нина вчера попала в больницу, — наконец произнес он глухим голосом. — С обострением панкреатита.
Марина замерла, чувствуя, как внутри все оборвалось. Она хотела напугать, проучить, но не покалечить.
— Я не думала... — начала она, но Олег поднял руку:
— Врачи сказали, что не от еды. У нее хроническое заболевание, которое обострилось из-за перелета, смены климата и стресса. Просто совпало с нашим обедом.
Повисла тишина. Марина выдохнула, но облегчения не почувствовала.
— Но мама уверена, что это ты виновата, — продолжил муж, не поднимая глаз. — И знаешь, что самое страшное? Я тоже так подумал. Сразу. Даже не усомнился.
Марина села напротив.
— Я готовила плохо. Специально, — тихо призналась она. — Много острого добавила, зная, что у ваших слабые желудки. Хотела, чтобы им было некомфортно и они быстрее уехали. Но не настолько, чтобы в больницу.
Олег наконец посмотрел на нее. В глазах была не злость, а что-то другое. Усталость. Или разочарование.
— Четыре года, — медленно произнес он. — Четыре года ты молчала. Копила обиды. А потом решила отомстить через желудки чужих людей. Марина, это же... это не похоже на тебя.
— А нормально, когда твоя мать имеет ключи от нашей квартиры, а я — нет права голоса?
— Я бы отдал тебе ключи, если бы ты попросила!
— Я не должна просить то, что и так мое по праву! — голос Марины сорвался. — Это моя квартира. Мой дом. Но каждый раз, когда твоя мама приходит, я чувствую себя гостьей. Проверенной. Оцененной. И недостаточной. Всегда недостаточной для ее драгоценного сыночка.
Олег молчал, сжимая и разжимая кулаки.
— Ты знаешь, что она мне говорит? — продолжила Марина. — "Олежка любит, чтобы полотенца висели вот так. Олежка не ест гречку по вторникам. Олежке нравятся подушки пожестче". Четыре года я живу с инструкцией по эксплуатации мужа, написанной его мамой!
— Я не знал...
— Потому что не спрашивал! Ты вообще хоть раз спросил, как я себя чувствую в этом доме? Удобно ли мне? Или для тебя важно только мамино мнение?
— Это несправедливо, — тихо возразил Олег.
— Несправедливо? — Марина горько усмехнулась. — А когда она при твоих друзьях сказала, что я, видимо, бесплодная, и тебе надо было на другой жениться — это было справедливо? Ты тогда даже слова в мою защиту не сказал. Просто рассмеялся и перевел разговор на другую тему.
Мужчина вздрогнул:
— Она пошутила тогда...
— Это не была шутка! И ты прекрасно это понял. Но промолчал. Как всегда.
Олег встал и подошел к окну. Постоял, глядя на вечерний город.
— Когда Нина позвонила из больницы, мама плакала в трубку, — сказал он, не оборачиваясь. — Говорила, что это все из-за тебя. Что ты плохая жена. Что я должен с тобой развестись.
Марина застыла. Она ожидала многого, но не этого.
— И я впервые за всю жизнь сказал ей "нет", — Олег повернулся. Глаза его блестели. — Впервые не согласился. Не стал обещать, что поговорю с тобой. Не стал извиняться за твое поведение. Просто сказал: "Мама, это моя семья. И я сам разберусь".
Он вернулся к столу, сел напротив жены.
— Она повесила трубку. Не перезванивает третий день. Наверное, обиделась. И знаешь, что я почувствовал?
Марина молча смотрела на него, боясь пошевелиться.
— Облегчение, — тихо произнес Олег. — Страшное, виноватое, но облегчение. Будто гора с плеч. Я всю жизнь боялся ее расстроить. Всю жизнь старался быть хорошим сыном. А оказалось, что я при этом перестал быть хорошим мужем.
— Олег...
— Дай мне договорить, — он протянул руку и накрыл ее ладонь своей. — То, что ты сделала с обедом — это было неправильно. Жестоко даже. Но я понимаю, почему ты до этого дошла. Я довел тебя до отчаяния своим равнодушием.
Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— Завтра я заберу у мамы ключи, — продолжил мужчина. — Скажу, что это наша квартира и наши правила. Больше никаких незапланированных визитов. И если в следующий раз кто-то захочет погостить — мы будем решать вместе. Вместе. Как семья. Договорились?
— Договорились, — выдохнула жена.
Они просидели так несколько минут, не отпуская рук друг друга. Молчание было тяжелым, но уже не холодным. В нем было что-то новое. Надежда, может быть.
— Прости меня, — одновременно сказали они оба и улыбнулись сквозь слезы.
На следующее утро Марина встала пораньше и приготовила настоящий завтрак. Яичницу с помидорами, тосты, свежесваренный кофе. Без всяких подвохов, без острых специй и скрытых месседжей. Просто вкусная еда для любимого человека.
Когда Олег вышел на кухню, она увидела, как он удивленно остановился на пороге, вдыхая аромат.
— Пахнет как в детстве, — улыбнулся он. — Бабушка так готовила.
Они сели завтракать вдвоем. Разговаривали о планах на выходные, о работе, о погоде. Обычные бытовые темы, но произносили их по-другому. Слушая друг друга. По-настоящему слушая.
А вечером того же дня Олег действительно съездил к матери и забрал запасные ключи. Ирина Михайловна устроила скандал, плакала, обвиняла невестку во всех смертных грехах. Но сын остался непреклонен.
Вернулся он поздно, уставший, но спокойный.
— Готово, — сказал он, протягивая Марине связку ключей. — Теперь это действительно наша квартира. Только наша.
И Марина поняла, что война закончилась. Не победой одной стороны над другой. А просто тем, что они наконец-то оказались по одну сторону баррикад.
Спасибо за прочтение👍