Знаете, а ведь всё началось с хлопка дверью машины. Такого громкого, отчётливого — «хлоп!». Я стоял у окна и смотрел, как она грузит в багажник тот самый зелёный чемодан. Катя. Она даже не обернулась на подъезд. Такси тронулось, и я подумал: «Ну всё. Финал». Ошибся. Финал — это когда тишина. А у нас она только началась.
Сообщение пришло два месяца спустя. Будний вечер, я разогревал пельмени.
«Можно заехать?» — и всё. Ни «привет», ни «как ты». Просто — «можно заехать».
Я выключил плиту. Написал: «Можно». И сел ждать, не в силах доесть эту внезапно ставшую резиновой еду.
Она приехала быстро. Словно ждала внизу, в подворотне.
Звонок. Я открываю. Она на пороге. Тот же чемодан, тот же плащ. Лицо — как маска, только глаза бегают.
— Ну что, — говорю я. — Проходи, героиня возвращений.
Она проскочила мимо меня в прихожую, поставила чемодан.
— Можно чаю? — спросила она, не глядя.
— Кипятильник сломался. И чайник тоже. Всё сломалось, как ты могла заметить.
— Не надо так, — тихо сказала она.
— А как надо? — я не сдерживался. — С шампанским и плакатом «С возвращением, дорогая»? Ты же к нему уезжала. К Сергею. Помнишь, ты говорила: «Он стал другим, он осознал». Осознал, говорила!
Она сняла плащ, бросила на стул. Действовала как дома, и это бесило ещё сильнее.
— Он оказался тем же, кем и был, — сказала она ровно. — Только постаревшим и ещё более циничным. Через три недели всё повторилось. Сначала «где ты?», потом «почему не берёшь трубку?», потом «а кто этот козёл на аватарке?». Я выдержала два месяца. Сегодня утром он заявил, что устал от моих «истерик о прошлом». Что я сама всё испортила.
Я засмеялся. Не смог сдержаться. Горький, сухой смех.
— Боже, какая неожиданность! — сказал я. — Никто не мог предсказать! Так что, теперь твой план? Ко мне — до следующего озарения?
Она посмотрела на меня прямо. Впервые за вечер.
— У меня нет плана. Есть чемодан и осознание, что я — полная дурра. Я приехала не за тем, чтобы ты меня пожалел или приютил. Я приехала сказать это в лицо. Ты был прав. На все сто. На все тысячу. Каждый твой полунамёк, каждое твоё «да ладно» было правдой. А я верила в сказку для идиоток. Я её получила. Свой приз.
Она выпалила это на одном дыхании. И села на табурет в прихожей, будто у неё подкосились ноги.
Воцарилась та самая тишина. Но это не была «густая» или «звенящая» тишина. Это была просто пауза. Как в плохой пьесе, когда актёры забыли текст.
— И что? — спросил я, наливая себе воды из-под крана. — Ты хочешь услышать моё «убей его, сволочь»? Или «я же говорил»? Так вот: я же говорил.
— Я знаю, — кивнула она. — Ты говорил. А я сделала вид, что ты ревнуешь. Помнишь наш последний ужин? Тот, с пережаренной пастой?
— Помню. Ты молчала.
— Я не молчала. Я с ним переписывалась. Сидя напротив тебя. Он писал: «Решайся». А я писала: «Я боюсь его ранить». Какого «его»? Его, тебя. Я думала о том, как не ранить человека, которого уже предала в каждой строчке этого чата.
От этой простой фразы у меня свело желудок. Не метафорически, а реально, физически.
— Зачем ты это говоришь? — прошипел я. — Чтобы мне стало ещё хуже? Чтобы я представил эту картинку в красках? Спасибо, отлично прорисовано.
— Чтобы тебе не было меня жалко! — она повысила голос. — Чтобы ты не думал, что я «несчастненькая, обманули бедную». Меня не обманули. Я всё видела. И сознательно наступила на те же грабли. Зацепилась за старый хлам вроде «первая любовь», «у нас столько было». Хлам, Слава! Мы с ним ругались как кошка с собакой! Но почему-то мозг вычеркнул это, оставил только пару смешных историй и ощущение, что «молоды были». Ага, молоды. И глупы. Я просто решила снова стать молодой и глупой. Получилось.
Мы смотрели друг на друга. Два взрослых человека в прихожей, посреди немытого пола и её чемодана.
— А если бы он не оказался мудаком? — спросил я. — Если бы он вдруг стал принцем? Ты бы сейчас сидела здесь?
Она задумалась. Не на секунду, а надолго.
— Нет, — честно сказала она. — Не сидела бы. Я была бы счастлива в своей иллюзии. А ты был бы просто «бывшим, хорошим парнем», о котором иногда вспоминаешь с легкой грустью. Так уж вышло, что иллюзия треснула. И мне некуда деваться, кроме как смотреть правде в глаза. Моя правда сейчас — это вот этот табурет, твоё лицо и понимание, что я уничтожила лучшее, что у меня было. Из-за тупой, дешёвой ностальгии.
Вот это уже было похоже на правду. Не на красивое покаяние, а на грязную, неудобную исповедь.
— Ладно, — вздохнул я. — Выговорилась. Что дальше? У тебя есть куда ехать?
— К подруге. На пару дней. Потом снимать что-нибудь. Устроилась на работу, кстати. В ту же контору, только в другой отдел.
— Рад за твои успехи в трудоустройстве, — проворчал я.
Она встала, взяла плащ.
— Я поеду. Просто… мне было важно это сказать. Не по телефону.
— Подожди, — слово вырвалось само. Я зашёл на кухню, потянулся к верхней полке шкафа. Нашёл. Вернулся, протянул ей. — Держи. Всё равно валяется.
Это была её старая кружка. Уродливая, с какими-то единорогами, с трещиной.
Она взяло её, разглядывая.
— Ты её не выкинул.
— Не додумался.
— Спасибо, — она сунула кружку в сумку. — За неё и за… ну, за то, что не выгнал сразу.
— Я ещё подумаю, — буркнул я.
Она кивнула, выкатила чемодан за дверь. И ушла.
И вот тогда началось самое интересное. Не драма, нет. Началась обычная жизнь. Я ходил на работу, смотрел сериалы, встречался с друзьями. Иногда вспоминал её слова. Они не давали покоя. Не потому что были красивыми, а потому что были честными. В них не было попытки обелить себя. Это и бесило, и… вызывало уважение.
Через неделю я не выдержал. Написал: «Как съём жилья?»
Она ответила через час: «Нашла. Маленькая, но своя. Без граблей в прихожей».
Я улыбнулся. «Граблей» — это было про наш разговор.
Потом как-то само собой возникла переписка. Сначала сухая, деловая. Потом с шутками. Потом она прислала фото своей новой квартиры, заваленной коробками, с подписью: «Царство хаоса. Как в старые добрые».
Я ответил: «Только стены ровнее. Помнишь наш зелёный диван?»
Она: «Как забыть этот ужас. Лучшее, что у нас было».
Мы стали видеться. Сначала как старые знакомые. Кофе, разговор ни о чём. Потом она позвала меня «на покрас». Помочь с ремонтом.
— Только без зелёного! — предупредил я, заходя к ней.
— Без зелёного, — засмеялась она. — Хочешь жёлтый?
— Лучше серый. Скучно, зато не режет глаз.
Мы красили стену. Брызги летели, музыка играла из её колонки. И в какой-то момент, когда она тянулась за валиком, я поймал себя на мысли: мне нормально. Не хорошо, не плохо. Просто нормально. Без кома в горле, без злости.
— Слушай, — сказал я, откладывая кисть. — Давай так. Не будем ничего решать. Не будем строить планы и клятвы. Давай просто… будем иногда видеться. Если захочется. Без обязательств. Без «нам надо». Просто два человека, которые когда-то испортили всё, что можно, и теперь могут, наверное, разговаривать.
Она вытерла руки об тряпку, посмотрела на меня.
— Страшно?
— Ещё бы нет. Но с обязательствами — страшнее.
— Идёт, — кивнула она. — Значит, так. Иногда. По желанию.
С тех пор мы так и живём. «Иногда». Она может позвонить и сказать: «Эй, идёт дождь, а у меня течёт балкон, геройствуй». И я еду. Я могу написать: «Нашёл твой дурацкий рецепт пирога, тут ингредиенты — бред, ты меня обманывала?» И она присылает голосовое, минут на десять, где через смех объясняет, что я, как всегда, всё перепутал.
Это не «возвращение». Это что-то другое. Более лёгкое и одновременно более сложное. У нас нет общего бюджета, планов на отпуск и претензий. Зато есть странная бережность. Как к хрупкой, уже разбивавшейся вещи, которую всё-таки удалось склеить. Пользуешься осторожно, не наливая кипятка, и радуешься, что она вообще держит форму.
А тот зелёный чемодан? Видел недавно у неё в прихожей. На нём сидит кот, которого она подобрала. Чемодан больше никуда не едет. Он стал просто подставкой. Мне кажется, это хорошая метафора. Но я не буду её развивать, чтобы не звучать как дешёвый философ.
Так и живём. День за днём. Без гарантий. Зато честно.
---
А у вас бывало такое — отношения, разбитые вдребезги, неожиданно складывались во что-то новое, пусть не такое идеальное, но своё? Или, наоборот, считаете, что разбитое — не склеить, и даже пытаться не стоит? Давайте обсудим в комментариях — мне правда интересны живые мнения по этому поводу.
Если история отозвалась чем-то своим, поддержите канал лайком и подпиской. Здесь нет готовых ответов, зато есть честные вопросы.