— Ты вообще в своём уме? — Ксения швырнула сумку на диван, и её голос отозвался эхом в прихожей. — Или специально делаешь вид, что не понимаешь?
Тимофей даже не поднял головы от телефона. Сидел, как всегда, развалившись на кухонном стуле, одна нога закинута на другую, и это её бесило больше всего — это наплевательское спокойствие.
— Что опять? — процедил он сквозь зубы.
— Что опять?! — Ксения рассмеялась, но смех вышел злой, истеричный. — Твоя мамочка! Вот что опять! Опять со своей сестрицей Людой в углу шушукались, как только я на порог! Думаешь, я не вижу? Думаешь, я дура?
Наиля Семёновна появилась в дверях кухни, вытирая руки о полотенце. Пятьдесят восемь лет, седые волосы аккуратно убраны в пучок, лицо спокойное, почти отрешённое. Но глаза... глаза смотрели насквозь, холодно и оценивающе.
— Ксюша, милая, — начала она вкрадчивым тоном, который Ксения уже научилась ненавидеть, — ты с работы устала, наверное. Может, чаю?
— Не надо мне твоего чаю! — отрезала Ксения. — И не надо изображать заботливую свекровь! А чего ты по углам шепчешься, Наиля Семёновна? Сплетни разводишь, подставить меня хочешь и квартиру забрать? — Она почувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как руки трясутся от ярости и бессилия одновременно.
Тимофей наконец оторвался от экрана.
— Ксюх, ты это... того... — он замялся, подбирая слова. — Мама ни при чём. Они просто про Людину работу говорили.
— Ага, конечно! — Ксения подошла ближе, упёрла руки в бока. — А почему замолчали, когда я вошла? Почему тётя Люда так странно на меня посмотрела и быстро ушла?
Людмила, младшая сестра Наили Семёновны, и правда исчезла минут пятнадцать назад. Приехала с самого утра, сидели они с Наилей на кухне часа два, а когда Ксения вернулась с работы — тишина, натянутые улыбки и какой-то нездоровый блеск в глазах обеих женщин.
Квартира была маленькой — двушка в старом панельном доме на окраине. После свадьбы Тимофей привёл Ксению сюда, к матери, обещая, что временно, что через полгода съедут. Прошло уже два года. Наиля Семёновна не возражала против невестки вслух, но каждый день Ксения чувствовала это невидимое давление, эти взгляды, эти случайные фразы, которые ранили точнее ножа.
— Может, хватит устраивать сцены? — Тимофей встал, потянулся. — Нормально же жили до этого.
— До этого?! — Ксения не верила своим ушам. — Тим, ты что, не видишь? Она меня выживает! Каждый день! То кофе не так сварила, то пыль в углу оставила, то поздно с работы пришла!
— Мама просто за порядок переживает, — буркнул он. — Ты слишком всё близко к сердцу принимаешь.
Ксения хотела крикнуть что-то в ответ, но тут в коридоре раздался звонок. Резкий, настойчивый.
Наиля Семёновна прошла открывать, и через секунду в квартиру ворвался дядя Вова — брат покойного мужа Наили, мужик лет шестидесяти, с красным лицом и запахом перегара.
— Наилка! — гаркнул он с порога. — Ты чего трубку не берёшь? Я тебе два часа названиваю!
— Владимир Петрович, — холодно ответила Наиля, — я была занята. Проходите, раз уж пришли.
Дядя Вова прошёл на кухню, тяжело плюхнулся на стул и уставился на Ксению.
— А, молодая здесь... — протянул он с какой-то издёвкой. — Ну что, квартирный вопрос обсуждаете?
Ксения замерла. Квартирный вопрос?
— О чём вы? — выдавила она.
Дядя Вова хмыкнул, достал из кармана мятую пачку сигарет.
— Да ладно тебе, девка. Думаешь, я не в курсе? Людка мне всё рассказала. Наилка с нотариусом встречалась на прошлой неделе.
Тишина в кухне стала плотной, почти осязаемой. Ксения медленно повернулась к свекрови.
— С нотариусом? — переспросила она тихо, слишком тихо. — Зачем?
Наиля Семёновна спокойно налила себе воды из кувшина, сделала глоток.
— Владимир Петрович, вы, как всегда, преувеличиваете, — сказала она ровным голосом. — Я просто консультировалась по поводу завещания. В моём возрасте это нормально.
— Завещания?! — Ксения почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Тим, ты слышишь это?
Тимофей молчал, смотрел в пол.
— Ты знал? — Ксения шагнула к нему. — Ты знал, что она...
— Мам, ну скажи ей, — пробормотал Тимофей. — Скажи, что это... ну... обычное дело.
— Обычное?! — Ксения не могла поверить. — Мы здесь живём, платим за коммуналку, я тут убираюсь, готовлю, а она за моей спиной...
— За твоей спиной ничего не делается, — перебила Наиля Семёновна, и в её голосе впервые появились стальные нотки. — Это моя квартира. Мой покойный муж оставил её мне. И я имею полное право распоряжаться ею, как считаю нужным.
— А мы? — Ксения почувствовала, как к горлу подступает ком. — А мы куда?
— Вы молодые, — сухо ответила Наиля. — Заработаете.
Дядя Вова довольно ухмыльнулся, закурил прямо на кухне, несмотря на возмущённый взгляд Наили.
— Вот так-то, — сказал он. — А ты, Наилка, думаешь, Людка промолчит? Она мне звонила, требовала свою долю. Говорит, квартира должна быть поделена между вами.
— Людмила получит то, что ей причитается по закону, — отчеканила Наиля.
— По закону? — Ксения покачала головой. — А по совести? Мы два года тут живём! Два года терплю твоё...
— Что ты терпишь? — Наиля шагнула вперёд, и её лицо исказилось. — Говори! Что ты такого терпишь? Крышу над головой? Тепло? Еду в холодильнике?
— Унижения! — выкрикнула Ксения. — Вот что я терплю! Каждый день! Каждую минуту!
Ксения выбежала из квартиры, не взяв даже куртку. Ноябрьский вечер встретил её сыростью и промозглым ветром, но ей было всё равно. Она шла быстро, почти бежала по знакомым дворам, мимо детской площадки с облезлыми качелями, мимо круглосуточного магазина на углу.
Телефон разрывался от звонков Тимофея. Она сбросила первый, второй, третий. На четвёртый ответила.
— Что?
— Ксюх, вернись. Давай поговорим нормально.
— О чём говорить? — она остановилась у автобусной остановки. — О том, что твоя мать хочет выкинуть нас на улицу? Или о том, что ты молчал, зная об этом?
— Я не знал! — в его голосе появились панические нотки. — Честное слово! Мама мне ничего не говорила!
— Не верю.
Она отключилась и села на холодную скамейку. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от злости. Нужно было куда-то ехать, но куда? Родители Ксении жили в другом городе, снимать квартиру на её зарплату администратора в фитнес-клубе было нереально...
— Девушка, вы замёрзнете, — рядом остановилась пожилая женщина с собакой. — Без куртки в такую... Вам плохо?
— Нет, спасибо, — Ксения попыталась улыбнуться. — Всё хорошо.
Женщина недоверчиво покачала головой и пошла дальше. А Ксения сидела и думала — что же делать? Вернуться? Простить? Или наконец поставить точку в этих отношениях, которые медленно, но верно превращали её в параноика?
Телефон снова завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
"Ксения, это Люда. Нам нужно встретиться. Срочно. Приезжай в кафе "Встреча" на Садовой. Я жду. То, что я тебе расскажу, изменит всё".
Ксения перечитала сообщение три раза. Людмила? Та самая тётя Люда, которая шушукалась со свекровью?
Интересно... Очень интересно.
Она поймала такси и назвала адрес.
Кафе "Встреча" оказалось одним из тех заведений, которые помнят ещё советские времена — с потёртыми кожаными диванчиками, пластиковыми цветами на столиках и официанткой лет пятидесяти, которая смотрела на посетителей так, будто они лично её обидели. Людмила сидела в дальнем углу, нервно помешивая ложечкой в чашке с кофе. Увидев Ксению, она вздрогнула и поспешно махнула рукой.
Ксения прошла через полупустой зал, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Что может быть настолько важным, что Людмила решилась на тайную встречу?
— Садись, — Людмила кивнула на свободный стул. — Ты... без куртки? Совсем замёрзла, наверное.
— Нормально, — коротко ответила Ксения, устраиваясь напротив. — Так что вы хотели сказать?
Людмила отпила кофе, поставила чашку и долго смотрела куда-то в сторону, собираясь с мыслями. Ей было около пятидесяти, но выглядела она старше своих лет — усталое лицо, глубокие морщины, руки с выступающими венами. Жизнь явно не баловала эту женщину.
— Я долго думала, говорить тебе или нет, — наконец начала она. — Но молчать больше не могу. Наиля... она не просто завещание оформляет. Она квартиру продаёт.
Ксения почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Что? Как... продаёт?
Людмила кивнула, сжав губы в тонкую линию.
— Покупатель уже есть. Какой-то бизнесмен, предложил хорошую цену — наличными, быстро, без лишних вопросов. Сделку планируют закрыть через две недели. Наиля получит деньги и... исчезнет.
— Исчезнет? — Ксения не могла поверить своим ушам. — Куда?
— К своему любовнику, — Людмила произнесла это слово с такой горечью, будто оно обжигало язык. — У неё роман. Уже полгода. С неким Олегом Марковичем, вдовцом, у которого есть дом в Подмосковье. Наиля собирается переехать к нему, а вас с Тимофеем оставить ни с чем.
Ксения сидела, ошеломлённая. Любовник? У Наили Семёновны, этой вечно недовольной, холодной женщины, которая изображала из себя образец добродетели?
— Вы уверены?
— Абсолютно, — Людмила достала из сумки телефон, нашла какие-то фотографии и протянула Ксении. — Вот. Я следила за ней неделю назад, когда начала подозревать неладное.
На экране Ксения увидела Наилю Семёновну, но совершенно другую — смеющуюся, в ярком шарфе и с распущенными волосами, она стояла рядом с высоким мужчиной лет шестидесяти, и они держались за руки. Следующее фото — они заходят в подъезд какого-то дома. Ещё одно — целуются у машины.
— Боже...
— Вот именно, — Людмила убрала телефон. — Она всех обманывает. И меня, и тебя, и Тимофея. Думаешь, почему она со мной шепталась сегодня? Я требовала свою долю от продажи квартиры. Мы с покойным братом вместе эту квартиру покупали когда-то, я вложила свои деньги, но оформили на него. Наиля обещала отдать мне часть, но я не верю ей. Она способна исчезнуть со всеми деньгами.
Ксения молчала, переваривая информацию. Значит, вот оно что... Все эти месяцы придирок, холодности, унижений — Наиля просто хотела выжить их из квартиры, чтобы продать её без помех. А Тимофей? Неужели он действительно ничего не знал?
— А дядя Вова? — спросила она. — Он в курсе?
— Владимир? — Людмила фыркнула. — Он просто пьяница, который вечно ищет, где бы денег раздобыть. Наиля использует его как пугало — он приходит, скандалит, а она потом изображает жертву. Классический манипулятор, если хочешь знать.
Официантка подошла к столику, и Ксения машинально заказала чай. Руки дрожали, мысли путались. Что теперь делать? Вернуться домой и устроить скандал? Рассказать всё Тимофею? Но поверит ли он? Он всегда был маменькиным сынком, всегда вставал на сторону Наили, даже когда та была очевидно неправа.
— Послушай, — Людмила наклонилась ближе, понизив голос. — У меня есть план. Но мне нужна твоя помощь.
— Какой план?
— Мы можем остановить сделку. У меня есть старые документы, которые доказывают, что я вложила деньги в покупку квартиры. Это даёт мне право оспорить продажу через суд. Но нужно время. А для этого надо, чтобы Наиля не заподозрила, что мы знаем о её планах.
Ксения смотрела на Людмилу, пытаясь понять, можно ли ей доверять. Эта женщина явно преследовала свои интересы — ей нужны были деньги от квартиры. Но сейчас их цели совпадали.
— Что вы хотите, чтобы я сделала?
Людмила облизнула губы, глаза её блеснули.
— Притворись, что ничего не знаешь. Веди себя как обычно. А я тем временем соберу все документы и подам в суд. Когда Наиля узнает об этом, будет уже поздно — сделка будет заморожена. Она не сможет продать квартиру без моего согласия.
— А дальше?
— Дальше будем решать по ситуации. Возможно, договоримся с Наилей полюбовно — она отдаст мне мою долю, а квартира останется Тимофею. Или продадим, но поделим деньги честно. В любом случае, она не получит всё.
Ксения задумалась. Людмила, конечно, действовала из корыстных побуждений, но разве Ксения сама не хотела справедливости? Разве не хотела наказать Наилю за все унижения, за ложь, за эту двуличность?
— Хорошо, — кивнула она наконец. — Я согласна.
Они ещё минут двадцать обсуждали детали, договорились созваниваться каждый день, держать друг друга в курсе. Когда Ксения вышла из кафе, на улице уже совсем стемнело. Ноябрьская ночь накрыла город влажным туманом, фонари светили тускло, где-то вдали лаяла собака.
Ксения медленно шла к остановке, думая о том, что её ждёт дома. Наверное, Тимофей уже извёлся, названивает, пишет сообщения. Наиля, скорее всего, делает вид, что ничего не произошло, спокойно сидит на своей кухне и планирует, как потратит деньги от продажи квартиры.
А она, Ксения, будет молчать. Будет улыбаться, готовить ужины, убирать эту проклятую двушку. Будет притворяться покорной невесткой, которая не смеет перечить свекрови. И ждать момента, когда Наиля Семёновна поймёт, что её красивый план рухнул.
Эта мысль согрела лучше любой куртки.
Прошло десять дней. Десять дней, в течение которых Ксения играла роль послушной невестки так искусно, что сама себе удивлялась. Она улыбалась Наиле за завтраком, интересовалась её самочувствием, даже предложила вместе сходить в торговый центр — выбрать новую скатерть. Наиля смотрела на неё с подозрением первые дни, но потом расслабилась, решив, видимо, что истерика Ксении была просто нервным срывом, который прошёл.
Тимофей тоже успокоился. Они помирились в ту же ночь, когда Ксения вернулась домой. Он обнимал её, просил прощения за то, что не поддержал сразу, клялся, что поговорит с матерью. Конечно, не поговорил. Как всегда.
А Людмила действовала. Она звонила каждый вечер, коротко докладывала о прогрессе: документы собраны, юрист найден, заявление в суд готово. Оставалось только подать его в нужный момент — когда Наиля уже подпишет предварительный договор купли-продажи, но до передачи денег.
Этот момент наступил в пятницу.
Ксения вернулась с работы около семи вечера и сразу почувствовала напряжение в воздухе. Наиля сидела на кухне, перед ней лежала стопка каких-то бумаг, а рядом стоял незнакомый мужчина в дорогом костюме — тот самый покупатель, судя по всему. Тимофей ошивался в коридоре, растерянный и бледный.
— Что происходит? — спросила Ксения, изображая искреннее удивление.
— Проходи, Ксюша, — Наиля махнула рукой. — Тимофей сейчас всё тебе объяснит.
Тимофей взял её за руку, отвёл в комнату и закрыл дверь.
— Мама продаёт квартиру, — выпалил он. — Прямо сейчас подписывает договор. Говорит, что нашла нам другое жильё, снимет на год, пока мы не встанем на ноги. Я... я не знал, что она так быстро...
— Тихо, — Ксения прижала палец к его губам. — Всё будет хорошо.
Она достала телефон и набрала Людмилу.
— Сейчас, — коротко ответила та. — Выхожу из такси. Минут пять.
Ксения вернулась на кухню. Наиля как раз расписывалась на последней странице договора, покупатель одобрительно кивал, проверяя подпись. Его лицо выражало полное удовлетворение — сделка удалась.
— Наиля Семёновна, — Ксения села за стол, сложила руки. — А вы Людмиле сказали, что продаёте квартиру?
Наиля замерла, ручка зависла над бумагой.
— При чём тут Людмила?
— Ну как же, — Ксения улыбнулась. — Она ведь совладелец, насколько я понимаю. Разве можно продавать квартиру без её согласия?
Покупатель нахмурился.
— Какой совладелец? Мне сказали, что квартира оформлена на одного собственника.
— Так и есть, — Наиля выпрямилась, голос её стал жёстким. — Ксения, не мешай, пожалуйста. Это не твоё дело.
— Очень даже моё, — Ксения не отводила взгляда. — Мы здесь живём. И имеем право знать правду.
В дверь позвонили. Тимофей пошёл открывать, и через минуту на кухне появилась Людмила в сопровождении мужчины с портфелем — юриста, очевидно.
— Добрый вечер, — Людмила окинула всех взглядом. — Наиля, как я понимаю, ты уже подписала договор?
Наиля побледнела.
— Людка, это не...
— Замолчи, — оборвала её Людмила. — Господин Петров, — она повернулась к покупателю, — позвольте представить — я Людмила Сергеевна Комарова, сестра покойного владельца этой квартиры. Вот документы, подтверждающие мои финансовые вложения в покупку данного жилья. А это мой юрист, Константин Игоревич. Полчаса назад мы подали исковое заявление в суд с требованием признать меня совладельцем. До решения суда любые сделки с квартирой будут признаны недействительными.
Юрист молча выложил на стол папку с документами. Покупатель пролистал несколько страниц, и лицо его вытянулось.
— Это что, шутка?
— Никаких шуток, — Людмила скрестила руки на груди. — Сделка сорвана.
Наиля вскочила, опрокинув стул.
— Ты не посмеешь! Это моя квартира! Я...
— Ты мошенница, — спокойно сказала Людмила. — Думала, обведёшь всех вокруг пальца? Меня обманешь, племянника на улицу выставишь, а сама к любовнику сбежишь?
Тимофей растерянно переводил взгляд с матери на тётку.
— Какому любовнику?
Ксения достала свой телефон, показала ему фотографии, которые скинула Людмила.
— Вот такому. Олег Маркович. У него дом в Подмосковье.
Тимофей смотрел на экран, и лицо его менялось — сначала недоверие, потом шок, потом боль.
— Мам... это правда?
Наиля стояла, сжав кулаки, и впервые Ксения увидела её по-настоящему растерянной. Маска холодной уверенности треснула, и стало видно то, что пряталось под ней — обычная женщина, которая просто хотела начать жизнь заново, но выбрала неправильный путь.
— Тима, я... я хотела лучшего для тебя, — начала она. — Эти деньги... я бы помогла вам потом...
— Брехня, — отрезала Людмила. — Ты собиралась исчезнуть.
Покупатель поднялся, забирая договор.
— Извините, но при таких обстоятельствах я сделку не подтверждаю. Обращайтесь, когда разберётесь между собой.
Он ушёл, хлопнув дверью. Повисла тишина.
Наиля медленно опустилась на стул, закрыла лицо руками. Плечи её вздрагивали — то ли плакала, то ли смеялась.
— Поздравляю, — проговорила она глухо. — Вы все получили, что хотели.
Людмила обменялась взглядом со своим юристом.
— Мы ещё поговорим, Наиля. О разделе квартиры. Или о компенсации. Но без обмана, по-честному. Я свяжусь с тобой через адвоката.
Они ушли. Тимофей стоял посреди кухни, словно громом поражённый. А Ксения смотрела на свекровь и чувствовала странную пустоту вместо торжества. Победа была, но какая-то горькая, неполная.
— Мне нужно собрать вещи, — наконец сказала Наиля, поднимаясь. — Я уеду к Олегу. Ненадолго. Чтобы всё обдумать.
Тимофей молча кивнул.
Когда свекровь ушла в свою комнату, Ксения обняла мужа. Он прижался к ней, и она почувствовала, как дрожат его плечи.
— Что теперь будет? — прошептал он.
— Не знаю, — честно ответила Ксения. — Но мы справимся. Вместе.
За окном падал первый снег, укрывая город белым покрывалом. Впереди были разговоры, разборки, суды, возможно. Но сейчас Ксения чувствовала только одно — она больше не жертва. Она вернула себе право голоса. И это было главным.