— Ты что, совсем обнаглела? — Ирина швырнула ложку в раковину так, что брызги разлетелись по всей столешнице. — Сидишь тут уже третью неделю, холодильник опустошаешь, а работать когда соберёшься?
Тамара подняла глаза от телефона. Экран высветил её лицо холодным синим светом — бледное, с синяками под глазами. Она молчала, только пальцы сжались покрепче вокруг смартфона.
— Я с тобой разговариваю! — Ирина развернулась всем корпусом, упёрлась руками в бока. — Или ты думаешь, что мы тут для тебя благотворительный фонд открыли?
— Ир, успокойся, — Павел не поднял головы от ноутбука. Его голос прозвучал устало, будто он повторял эту фразу уже сотню раз. — Тома сейчас ищет варианты.
— Варианты! — Ирина хохотнула, и в этом смехе не было ничего весёлого. — Три недели варианты ищет! Да за это время можно хоть в «Пятёрочке» кассиром устроиться!
Тамара встала из-за стола. Движение было резким, судорожным. Стул скрипнул по линолеуму.
— Я завтра иду на собеседование, — проговорила она тихо. — В рекламное агентство. На позицию дизайнера.
— Ага, конечно, — Ирина скрестила руки на груди. — А сколько уже было этих собеседований? Пять? Семь? Может, проблема не в них, а в тебе?
Павел наконец закрыл ноутбук. Посмотрел на жену долгим взглядом, в котором читалось что-то вроде предупреждения. Но Ирина была уже на взводе.
— Паша, не смотри на меня так! Это моя квартира тоже! Я имею право говорить, кто тут живёт и на каких условиях!
— Наша квартира, — поправил он. — И Тамара — моя сестра.
— Вот именно — твоя! — Ирина ткнула пальцем в его сторону. — Значит, и отвечать за неё тебе! Я не подписывалась на содержание твоей родни!
Тамара взяла куртку с вешалки в прихожей. Пальцы дрожали, когда она натягивала молнию.
— Ты куда? — спросил Павел.
— Прогуляюсь.
— На улице минус двенадцать, — он встал из-за стола.
— Переживу.
Дверь хлопнула, и Тамара оказалась в подъезде. Запах сырости и старой краски. Лестница с облупившимися перилами. Она спустилась на первый этаж, вышла наружу — и морозный воздух обжёг лёгкие.
Тамара шла по проспекту Мира, утопая в своих мыслях. Витрины магазинов светились праздничными огнями — до Нового года оставалось всего ничего, город уже нарядился в гирлянды и мишуру. Но ей было не до праздников.
Телефон завибрировал в кармане. Мама. Она сбросила звонок.
Через тридцать секунд — снова. И снова.
— Алло, — Тамара остановилась у автобусной остановки.
— Томочка, ну как ты там? — голос матери звучал встревоженно. — Павлик сказал, что ты у них остановилась. Я так волнуюсь...
— Всё нормально, мам.
— А эта... как её... Ирина? Она тебя нормально встретила?
Тамара усмехнулась. Нормально. Если считать нормальным ежедневные колкости и намёки.
— Мам, не переживай. Я скоро съеду.
— Куда съедешь? У тебя же денег нет! Я бы помогла, но у меня пенсия маленькая, ты знаешь...
— Знаю, мам. Всё будет хорошо.
Она отключилась и посмотрела на экран. Уведомление из банка: на счету осталось тысяча двести рублей. Тамара провела рукой по лицу. Нужно было что-то придумать. И быстро.
В квартире, которую она покинула полчаса назад, разговор продолжался.
— Твоя мамочка опять звонила, — Ирина сидела на диване, листая какой-то журнал. — Интересуется, как тут её доченька устроилась.
— И что ты ей сказала? — Павел стоял у окна, смотрел вниз, где крошечная фигурка Тамары скрылась за углом дома.
— Правду. Что живёт у нас на халяву и работать не собирается.
— Ты серьёзно? — он медленно обернулся. — Ты реально так сказала моей матери?
— А что такого? — Ирина подняла на него глаза. — Это же правда.
— Правда в том, — Павел подошёл ближе, голос его стал тише, жёстче, — что моя сестра три месяца назад развелась с мужем, который бил её. Правда в том, что она сбежала от него с одной сумкой. Правда в том, что она пытается начать всё с нуля, а ты...
— Ой, хватит! — Ирина вскочила с дивана. — Каждая вторая разводится! Это не повод сидеть на шее у родственников! Пусть идёт к матери!
— У матери однушка в Кузьминках, ты забыла? Там даже раскладушку не поставишь.
— Не моя проблема!
Павел смотрел на жену, и в этом взгляде было что-то новое. Что-то холодное и отстранённое. Будто он видел её впервые.
— Знаешь, — произнёс он очень спокойно, — иногда я смотрю на тебя и думаю: а кто ты вообще?
Ирина замерла.
— Что ты сказал?
— Я думаю: где та девчонка, которая три года назад плакала у меня на плече, когда её выгнали с работы? Которая жила у меня два месяца, пока не нашла новое место? Где она?
— Это было другое...
— Чем?
— Мы тогда встречались!
— Ага, — кивнул Павел. — Вот именно. Тогда тебе было можно. А сейчас, когда кольцо на пальце, можно показывать настоящее лицо, да?
Ирина побледнела. Схватила сумочку со стола.
— Я пошла к Люде. Поговорим, когда остынешь.
Она хлопнула дверью — второй раз за вечер.
Тамара вернулась через час. Лицо красное от мороза, нос замёрз. Павел сидел на кухне с чашкой кофе.
— Где Ирка? — спросила она.
— Ушла. К подруге.
— Из-за меня?
Павел пожал плечами.
— Из-за нас обоих, наверное.
Тамара села напротив. Молчали минуту, может, больше. Где-то за окном завыла сигнализация.
— Паш, я не хочу быть причиной ваших ссор, — начала она. — Может, правда, мне поискать комнату какую-нибудь?
— На что? — он посмотрел на неё. — У тебя денег нет.
— Я возьму кредит.
— Чтобы потом год выплачивать? Умно.
— А что делать?
Павел потёр переносицу. Устал. Тамара видела — устал от всего этого.
— Слушай, — он вдруг наклонился вперёд, — у меня есть знакомый. Олег. Открывает кофейню на Цветном бульваре. Ищет управляющего. Платит прилично. Хочешь, позвоню ему?
— Управляющего? — Тамара скептически хмыкнула. — Паш, я дизайнер, а не менеджер.
— Ты сейчас никто. Без денег, без жилья. Думаешь, в агентстве тебя завтра возьмут? Конкуренция бешеная.
Слова резали, но он был прав. И Тамара это знала.
— Ладно, — выдохнула она. — Позвони своему Олегу.
Павел достал телефон. Набрал номер. Через две минуты всё было решено — завтра в два часа дня на встречу.
Когда он положил трубку, Тамара тихо сказала:
— Спасибо, братишка.
— Не за что, — он улыбнулся впервые за весь вечер. — Только вот с Иркой... не знаю, как теперь.
— Она вернётся?
— Вернётся. Но разговор будет ещё тот.
И он не ошибся. Ирина вернулась ближе к полуночи. С матерью.
Клавдия Петровна вошла в квартиру так, будто это был её дом. Массивная женщина за шестьдесят, в дублёнке и с тяжёлой сумкой в руках. Взгляд цепкий, оценивающий.
— Вот она, значит, — произнесла свекровь, окинув Тамару взглядом с головы до ног. — Та самая сестрица, из-за которой мой зять семью разрушает.
— Мама, не начинай, — Ирина сбросила пальто.
— Что не начинай? — Клавдия Петровна прошла на кухню, плюхнулась на стул. — Объясни мне, Павел: у тебя жена есть или нет?
— Есть, — ответил он сухо.
— Тогда почему ты её слова не слушаешь? Почему посторонний человек живёт в вашей квартире?
— Тамара не посторонний человек, — Павел сжал челюсти. — Это моя сестра.
— Сестра! — свекровь хмыкнула. — Сестра в тридцать лет должна сама о себе заботиться, а не на родственников вешаться!
Тамара стояла в дверях кухни. Слушала. Внутри всё кипело, но она молчала. Научилась молчать за годы замужества с Олегом — бывшим мужем, который считал, что женщина должна помалкивать.
— Клавдия Петровна, — тихо сказала она, — я понимаю ваше недовольство. Завтра у меня встреча по работе. Если всё получится, через неделю я съеду.
— Через неделю! — свекровь всплеснула руками. — Ты слышишь, Иришка? Ещё неделю терпеть!
— Мам, достаточно, — Павел встал. — Хватит. Это наша квартира, наши проблемы. Я люблю тебя, но не лезь в нашу жизнь.
Клавдия Петровна побагровела.
— Как ты со мной разговариваешь?! Я тебя растила, выкармливала, а ты...
— А я благодарен, — перебил он. — Очень благодарен. Но Тамара останется здесь столько, сколько нужно. И точка.
Повисла тишина. Ирина смотрела на мужа широко раскрытыми глазами. Кажется, впервые за пять лет брака он поставил её интересы не на первое место.
— Хорошо, — свекровь поднялась. — Раз так, Ириша, собирайся. Поедешь ко мне.
— Что? — Ирина растерянно моргнула.
— Собирайся, говорю! Будешь жить у меня, пока твой муж не одумается!
Ирина посмотрела на Павла. Потом на мать. Потом снова на мужа.
— Я... я никуда не поеду.
— Что ты сказала? — Клавдия Петровна вытаращилась на дочь.
— Мам, это мой дом. Мой муж. Я не поеду.
— Так ты на его стороне?!
— Я на стороне здравого смысла, — Ирина устало провела рукой по лицу. — Тамара действительно скоро съедет. А ты... мам, прости, но ты всегда во всё лезешь. Всегда знаешь, как нам лучше. Но мы взрослые люди.
Свекровь схватила сумку.
— Ну и оставайся! — бросила она на выходе. — Только потом ко мне не приходи жаловаться!
Дверь грохнула. Ирина опустилась на стул, закрыла лицо руками.
— Господи, — пробормотала она, — что сейчас было?
Павел подошёл, положил руку ей на плечо.
— Ты была молодец.
Ирина подняла голову, посмотрела на Тамару.
— Извини, — сказала негромко. — За всё. Я просто... устала. Работа, дом, постоянные претензии мамы... Ты стала последней каплей.
— Я понимаю, — Тамара села рядом. — И правда постараюсь побыстрее съехать. Не хочу быть обузой.
— Ты не обуза, — Ирина вздохнула. — Просто я боялась... боялась, что Паша тебя выберет, а не меня. Глупо, да?
— Очень, — улыбнулся Павел. — Я вас обеих выбрал.
Встреча с Олегом прошла на удивление легко. Молодой парень лет тридцати пяти, энергичный, с горящими глазами. Кофейня — его мечта, над которой он работал два года.
— Мне нужен человек, который понимает толк в дизайне, — объяснял он, показывая пустое помещение на Цветном. — Ты будешь не просто управляющей. Ты будешь создавать атмосферу. Подбирать музыку, оформление, даже меню.
Тамара слушала и чувствовала, как внутри разгорается что-то забытое. Интерес. Азарт.
— А опыт в управлении у меня нулевой, — честно призналась она.
— Научишься, — Олег махнул рукой. — Главное — гореть делом. А ты горишь?
Тамара задумалась. Последние годы она не горела ничем. Просто существовала. Терпела. Выживала.
— Да, — сказала она твёрдо. — Гору́.
— Тогда добро пожаловать в команду.
Они пожали руки. У Тамары дрожали пальцы, но это была дрожь волнения, а не страха.
Выйдя на улицу, она набрала Павлу:
— Взяли.
— Я знал! — радость в его голосе была искренней. — Когда выходишь?
— Через три дня. Олег даже аванс дал — тридцать тысяч.
— Вот видишь. Всё получается.
Тамара стояла на Цветном бульваре, смотрела на заснеженные деревья, на спешащих прохожих. Жизнь продолжалась. И у неё тоже.
Впервые за долгие месяцы она почувствовала — всё будет хорошо. Не сразу, не завтра. Но будет.
А вечером, когда она вернулась домой, Ирина готовила ужин. Настоящий ужин, а не разогревала полуфабрикаты.
— Садись, — кивнула она. — Сейчас будет готово.
И Тамара села. За общий стол. В доме, который пока ещё был для неё временным пристанищем. Но где её, кажется, наконец приняли.
Прошла неделя
Тамара с головой погрузилась в работу — помогала Олегу с ремонтом, выбирала мебель, рисовала эскизы логотипа. Возвращалась поздно, уставшая, но с горящими глазами.
— Смотри не перегорись, — говорил Павел, когда она в очередной раз приползала домой в десять вечера.
— Не перегорю, — отмахивалась она. — Я кайфую от того, что делаю.
Ирина молчала. Наблюдала. Что-то в ней изменилось после той ночной сцены со свекровью. Стала мягче. Или просто устала воевать.
Но спокойствие оказалось обманчивым.
В субботу утром в дверь позвонили. Павел открыл — на пороге стоял мужчина лет сорока, в дорогой куртке, с лицом, которое когда-то могло быть приятным. Теперь же оно выражало плохо скрытую ярость.
— Олег? — Павел узнал бывшего мужа сестры по фотографиям.
— Тамара дома? — голос жёсткий, требовательный.
— А тебе зачем?
— Это мои дела. Позови её.
Тамара вышла из комнаты, услышав знакомый голос. Побледнела. Павел увидел, как у неё задрожали руки.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она тихо.
— Пришёл поговорить, — Олег шагнул в прихожую, не спрашивая разрешения. — Хватит дурью маяться. Возвращайся домой.
— Какой домой? — Тамара попятилась. — Мы развелись.
— Развелись, — усмехнулся он. — Бумажка. Подумаешь. Ты моя жена, всегда ей будешь.
Павел шагнул вперёд, загораживая сестру.
— Вали отсюда. Сейчас же.
— Не твоё дело, — Олег попытался оттолкнуть его, но Павел был крепче. Занимался боксом в студенческие годы, не забыл.
— Моё. Это моя квартира, моя сестра. И если ты сейчас же не уберёшься...
— Что? — Олег выпрямился во весь рост. — Побьёшь меня? Давай, попробуй. Я тебя в суд засужу так, что мало не покажется.
Тамара схватила брата за руку.
— Паш, не надо. Я сама.
Она вышла вперёд, встала лицом к лицу с бывшим мужем.
— Олег, послушай меня внимательно. Я не вернусь. Никогда. Ты можешь угрожать, можешь кричать, можешь даже пытаться силой затащить. Но я не вернусь. Потому что я наконец поняла: я достойна большего, чем ты.
Олег молчал. Смотрел на неё с каким-то изумлением.
— Ты... ты изменилась.
— Да. Изменилась. Стала сильнее.
— Это всё они, — он кивнул в сторону Павла и вышедшей из комнаты Ирины. — Они тебе мозги запудрили. Ты раньше была нормальная, послушная...
— Я была забитая, — перебила Тамара. — Запуганная. Ты три года меня ломал, а я позволяла. Больше не позволю.
Олег сжал кулаки. Павел напрягся, готовый броситься на защиту. Но бывший муж просто развернулся и пошёл к двери.
— Пожалеешь, — бросил он через плечо. — Без меня ты никто. Сдохнешь под забором.
— Посмотрим, — спокойно ответила Тамара.
Дверь захлопнулась. Тамара прислонилась к стене, медленно сползла на пол. Задышала часто, судорожно.
— Господи... Я думала, сердце выпрыгнет...
Павел присел рядом, обнял за плечи.
— Ты была невероятной.
— Я дрожала как осиновый лист.
— Но не сломалась. Вот что важно.
Ирина принесла воды. Протянула стакан.
— Он вернётся? — спросила она.
— Не знаю, — Тамара сделала глоток. — Может быть.
— Тогда надо что-то предпринять. Заявление в полицию написать.
— О чём? Он же ничего не сделал. Пока.
— Но он угрожал!
— Словами. Это не доказательство.
Павел достал телефон.
— У меня есть знакомый юрист. Сейчас позвоню, узнаю, что можно сделать.
К вечеру стало ясно: формально Олег не нарушил закон. Пришёл, поговорил, ушёл. Но юрист посоветовал установить камеру в подъезде и зафиксировать любые дальнейшие попытки контакта.
— А если он тебя на улице поймает? — волновалась Ирина.
— Я буду осторожна, — Тамара сидела на кухне, пила уже третью чашку чая. Руки всё ещё дрожали.
— Может, тебе пожить где-то ещё? У знакомых?
— У меня нет знакомых в Москве. Я десять лет жила с Олегом как в клетке. Ни друзей, ни подруг.
Повисло молчание. Где-то капал кран в ванной. За окном сгущались сумерки.
— Знаешь что, — Ирина вдруг выпрямилась, — оставайся у нас. Столько, сколько нужно.
Тамара подняла глаза.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Этот тип... он опасен. Я вижу. И ты не должна быть одна. Пока не встанешь на ноги окончательно.
— Но ты же хотела, чтобы я уехала...
— Хотела, — кивнула Ирина. — Но это было до того, как я увидела твоего бывшего. Теперь всё по-другому.
Павел смотрел на жену с такой нежностью, что Тамара почувствовала комок в горле.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам обоим.
Кофейня открылась через три недели. Назвали её «Между строк» — придумала Тамара. Уютное местечко с книжными полками, мягким светом и ароматом свежесваренного кофе.
В день открытия пришло столько народу, что не хватало мест. Олег — владелец, не бывший муж — сиял от счастья.
— Мы сделали это! — кричал он, обнимая Тамару. — Мы реально сделали это!
И Тамара улыбалась. Впервые за долгие годы — по-настоящему.
А вечером, возвращаясь домой, она думала: жизнь странная штука. Иногда приходится упасть совсем на дно, чтобы понять — можно подняться. И взлететь выше, чем был раньше.
Олег — бывший муж — больше не появлялся. Может, понял, что потерял. А может, просто нашёл новую жертву.
Тамара жила у брата ещё два месяца. Потом сняла студию на Сокольниках. Небольшую, но свою. Первую в жизни собственную квартиру.
И когда она въезжала туда с одной сумкой — той самой, с которой сбежала когда-то, — плакала. От счастья. От облегчения. От того, что наконец стала свободной.