— Так, всё! Хватит мне тут устраивать театр одного актёра! — Ксения швырнула пакет с продуктами на стол так, что из него вывалилась банка огурцов и покатилась к раковине. — Я, между прочим, третий час на ногах, а ты где шлялся?
Олег даже бровью не повёл. Снял куртку, повесил на спинку стула и только потом обернулся к жене.
У матери был. Она плохо себя чувствует.
— Ага, конечно! — Ксюша ядовито расхохоталась. — Плохо ей! А вчера как бегала по рынку — здоровее меня была!
— Не начинай...
— Нет, я начну! — Она шагнула к нему, упёрла руки в бока. Лицо покраснело, глаза сузились. — Ты хочешь, чтобы я ещё твою тётку содержала? Она итак с жиру бесится и ко мне в кошелёк заглядывает!
Олег медленно выдохнул. Вот оно. Началось. Третий раз за неделю одно и то же.
— Фаина никогда ни копейки у тебя не просила.
— Не просила?! — Ксюша подскочила к холодильнику, распахнула дверцу. — А это что? Котлеты мои исчезли! Я их специально на завтра готовила!
— При чём тут тётя Фаина?
— А при том, что она вчера приходила, пока меня не было! Свекровь твоя мне звонила, хвасталась, как они чай пили! Чай — моим вареньем, между прочим!
Олег устало потёр переносицу. Ему было тридцать восемь, но в последние месяцы он чувствовал себя лет на пятьдесят. Дома — скандалы, на работе — сокращения, а тут ещё эта история с Фаиной и её мужем Борисом...
— Слушай, давай спокойно...
— Не хочу спокойно! — Ксения захлопнула холодильник. — Мне надоело! Твоя родня думает, что я тут банкомат! То твоя мать попросит денег до пенсии, то тётка твоя нагрянет, то дядька этот...
Она осеклась. Олег заметил — заметил сразу.
— Что — дядька?
— Да ничего. — Жена отвернулась к окну, начала что-то искать в телефоне.
— Ксюш, что случилось с Борисом?
— Ничего не случилось. Обычный алкаш.
— Он что-то сделал?
Молчание. Потом она резко обернулась.
— Приставал. Вот что сделал. В прошлый четверг, когда они заходили. Думал, я промолчу.
У Олега внутри что-то оборвалось. Он знал дядьку Борю с детства — мутный тип, вечно с перегаром, любитель чужих жён. Но чтобы к Ксюше...
— Как приставал?
— По-всякому. Руки распускал, когда я чашки мыла. Говорил всякую гадость. — Она помолчала. — Я ему сказала, чтоб отвалил. Но он же упёртый, знаешь. Смеялся, говорил, что я вся такая недотрога...
Олег уже натягивал куртку обратно.
— Куда ты?
— К нему.
— Стой! — Ксения схватила его за рукав. — Не надо сейчас! Там же Фаина сидит!
— И отлично. Пусть знает, какой у неё муж.
Он вырвался и хлопнул дверью. Ксюша осталась стоять посреди кухни, и вдруг ей стало не по себе. Она не хотела такого развития событий. Просто хотела, чтобы Олег понял — она устала от этой родни, от их бесконечных визитов, от наглости Фаины, которая и правда вела себя так, будто всё вокруг ей должны.
Фаина сидела на продавленном диване и листала журнал мод пятилетней давности. Телевизор работал — какое-то ток-шоу про измены, крики, слёзы. Она смотрела краем глаза и ухмылялась. Вот дуры — на всю страну выносят своё грязное бельё.
Борис возился на кухне. Судя по звякам бутылок, искал заначку.
— Опять будешь? — крикнула Фаина, не поднимая головы.
— Отстань, — донеслось в ответ.
Она поджала губы. Двадцать лет замужем — и ни дня покоя. Он пьёт, она терпит. Он шляется — она делает вид, что не замечает. А на что жить? Пенсия у неё копейки, у него вообще ничего. Зато есть племянник Олежка, добрый мальчик. И жена у него при деньгах — работает в какой-то фирме, зарплата приличная.
Вот только слишком жадная эта Ксюша. Каждый раз морщится, когда они приходят. А что такого? Родственники же. Должна помогать.
Дверь в квартиру распахнулась с таким грохотом, что Фаина подпрыгнула. На пороге стоял Олег — красный, с горящими глазами.
— Где этот... Где Борис?!
Фаина вскочила.
— Олежа, ты чего орёшь?
Он прошёл мимо неё на кухню. Через секунду оттуда донеслись звуки потасовки — что-то грохнуло, Борис закричал. Фаина бросилась туда.
Олег держал дядьку за грудки и прижимал к стене. Борис, невысокий и тощий, болтался в его руках как тряпичная кукла.
— Ещё раз — хоть пальцем — до моей жены дотронешься, я тебе шею сверну! Понял?!
— Да ты чё... — Борис попытался увернуться, но Олег врезал ему в челюсть. Не сильно, но достаточно, чтобы у того из губы потекла кровь.
— Ты понял?!
— Понял, понял!
Олег отпустил его. Борис сполз по стене, держась за лицо.
Фаина ахнула.
— Что происходит?! Олег, ты с ума сошёл?!
— Спроси у своего мужа, что происходит! — Олег развернулся к ней. — Спроси, как он лапал мою жену!
Фаина побледнела. Потом посмотрела на Бориса.
— Это правда?
Тот промолчал, вытирая кровь рукавом.
— Боря, я тебя спрашиваю!
— Да ладно... — пробормотал он. — Пошутил просто...
— Пошутил?! — Олег шагнул к нему снова, но Фаина встала между ними.
— Всё, всё! Хватит! — Она обернулась к мужу. — Ты совсем дурак? Я тебе сколько раз говорила — веди себя прилично!
— Отстань...
— Не отстану! — Её голос стал пронзительным. — Из-за тебя теперь что — помощи лишимся?! Олег больше ни копейки не даст!
Олег медленно покачал головой. Вот оно что. Не то что муж пристаёт к чужим женщинам. А то, что денег не будет.
— Знаешь, тётя Фая, — сказал он тихо, — Ксюша права. С жиру вы бесситесь. И не ждите от нас больше ничего.
Он вышел из кухни. Фаина бросилась за ним.
— Олежа, подожди! Ну не сердись! Я с ним поговорю, он больше не будет!
— Не надо со мной разговаривать.
— Олеженька, ну ты же понимаешь — у нас ничего нет! Как нам жить?!
Он обернулся на пороге. Посмотрел на неё — на дешёвые крашеные волосы, на новую кофточку (явно не из дешёвых), на золотые серьги в ушах.
— А на серьги эти откуда деньги были?
Она замялась.
— Это... старые совсем...
— Ага. Старые. — Олег усмехнулся. — Продай их. И живите.
Дверь закрылась. Фаина осталась стоять в коридоре. Потом медленно вернулась на кухню, где Борис уже снова рылся в шкафчиках.
— Ты всё испортил, — прошипела она. — Всё!
— Да ладно тебе, — буркнул он. — Найдёшь ещё лохов...
Она схватила со стола чашку и запустила в него. Борис пригнулся, чашка разбилась о стену.
— Вон отсюда! Вон!!!
Олег шёл по тёмным улицам и пытался успокоиться. Злость постепенно уходила, оставляя после себя пустоту и усталость. Надо было идти домой, но он свернул в другую сторону — к матери.
Та открыла сразу. Маленькая, сухонькая, в застиранном халате.
— Олежа? Что-то случилось?
Он прошёл на кухню, сел за стол. Мать молча поставила перед ним чайник.
— С Борькой разобрался, — сказал он наконец. — Больше он к нам не придёт.
— Что он натворил?
Олег рассказал. Мать слушала, качая головой.
— Знала я, знала... — вздохнула она. — Фаинка всю жизнь с ним мучается. А он всё хуже и хуже.
— Пусть мучается. Но от нас пусть отстанут.
Мать налила чай, придвинула ему сахарницу.
— А Ксюша как?
Олег поморщился.
— Тоже устала. От всех нас устала, мам.
— Я понимаю. — Она помолчала. — Я ведь к вам стараюсь реже ходить. Знаю, что ей неприятно.
— Да брось...
— Нет, правда. — Мать обхватила ладонями свою чашку. — Она хорошая девочка, Ксюша. Просто... терпение у всех не бесконечное.
Олег вдруг почувствовал, как горло сжалось. Ему хотелось опустить голову на руки и просто посидеть так, в тишине.
— Не знаю, что делать дальше, — признался он.
— А дальше — жить, — просто ответила мать. — По-другому. Без всей этой... суеты.
Он допил чай и поднялся.
— Пойду домой.
— Иди. И передай Ксюше — я не в обиде. Пусть не переживает.
Олег вышел на улицу. Город спал, окна в домах гасли одно за другим. Он достал телефон, хотел написать жене — но передумал. Лучше поговорить при встрече.
До дома оставалось минут двадцать пешком. Олег шёл медленно и думал о том, как всё запутал. О том, что нужно было раньше поставить точки. О том, что Ксюша терпела слишком долго.
И о том, что впереди — разговор. Трудный, неприятный. Но необходимый.
Когда Олег вернулся домой, было уже за полночь. Он тихо открыл дверь, разулся в прихожей. Свет на кухне горел — значит, Ксюша не спит.
Она сидела за столом с ноутбуком. Страница какого-то сайта со съёмными квартирами.
— Что это? — Олег кивнул на экран.
Ксения молча закрыла крышку.
— Ничего.
— Квартиры смотришь?
— Смотрю. — Она подняла на него глаза. — А что? Может, пора съехать от твоей любимой родни подальше?
Он сел напротив.
— Я с Борисом разобрался. Больше не подойдёт.
— Знаю. Фаина звонила. — Ксюша усмехнулась. — Орала, что ты избил невинного человека.
— Невинного...
— Ага. Я ей сказала — если ещё раз позвонит, заявление в полицию напишу. На её драгоценного Борьку.
Олег потянулся к чайнику, но тот оказался пустым. Ксюша встала, налила воду, поставила греться.
— Мама передавала, что не в обиде, — сказал он.
— Я на неё и не злилась никогда. — Ксения прислонилась к холодильнику. — Твоя мать — нормальная. Она хоть понимает, как надо жить. А вот остальные...
Чайник закипел. Она разлила воду по чашкам, достала из шкафчика печенье.
— Олег, нам надо поговорить. Серьёзно поговорить.
— Давай.
Ксюша села обратно, обхватила чашку руками.
— Я устала. Правда устала. Каждую неделю кто-то приходит — то денег просит, то помощи, то просто так, поесть. И все смотрят на меня как на... как на банк, понимаешь?
— Я больше не позволю...
— Дело не в том, позволишь или нет! — Она перебила его резко. — Дело в том, что у нас нет своей жизни! Мы живём от скандала до скандала. Я боюсь домой приходить, потому что не знаю — а вдруг опять кто-то сидит на нашей кухне?
Олег молчал. Он понимал — она права. Понимал давно, но всё откладывал разговор.
— Что ты хочешь? — спросил он наконец.
— Хочу переехать. В другой район. Далеко отсюда. — Ксения посмотрела ему в глаза. — Хочу, чтобы мы начали жить для себя. Ну или хотя бы попытались.
— А моя мать?
— Твоей матери можем помогать. По мере сил. Но остальные... Пусть сами разбираются.
Олег обдумывал её слова. Переезд — это затраты, хлопоты, новое место. Но с другой стороны... Может, это действительно выход?
— Мне на работе сокращения обещают, — сказал он. — Может, не лучшее время для переезда?
— Найдёшь другую работу. — Ксюша помолчала. — Или я больше зарабатывать буду. Мне предлагали перейти в другой отдел — зарплата выше. Просто график жёстче.
— Ты не говорила.
— Не хотела раньше времени. Думала, ты скажешь, что мне и так много платят, зачем надрываться.
Олег поморщился. Неужели она так о нём думает?
— Я бы так не сказал.
— Правда? — Ксения криво улыбнулась. — А когда я в прошлом году хотела на курсы пойти, ты что сказал? «Куда тебе ещё учиться, и так нормально живём».
Он вспомнил. Действительно говорил. Тогда ему показалось, что курсы — лишняя трата денег и времени. А оказывается...
— Прости, — выдавил он.
Ксюша смотрела на него удивлённо. Олег редко извинялся. Слишком редко.
— Я правда не хотел, чтобы ты чувствовала себя... загнанной, что ли. — Он провёл рукой по волосам. — Просто думал — семья должна помогать друг другу. А получилось, что они помогают себе за наш счёт.
— Вот именно.
Они допили чай в тишине. Потом Ксения открыла ноутбук снова.
— Смотри. Вот этот вариант мне нравится. Двушка на окраине, рядом метро. Дешевле, чем здесь, но район новый, приличный.
Олег смотрел на фотографии. Светлая квартира, свежий ремонт. Без этого вечного запаха старых стен и чужих разговоров за стеной.
— Когда можем посмотреть?
— Завтра. Я уже договорилась.
Он улыбнулся.
— Ты была уверена, что я соглашусь?
— Надеялась. — Ксюша закрыла ноутбук. — Потому что если бы не согласился... я бы всё равно уехала. Одна.
Эти слова прозвучали спокойно, без угрозы. Но Олег понял — она не блефует. Ещё немного, и он бы её потерял. Из-за Фаины, из-за Бориса, из-за всех этих бесконечных претензий и просьб.
— Не уедешь, — сказал он. — Мы вместе уедем.
Наутро Олегу позвонила мать.
— Фаина приходила, — сообщила она встревоженно. — Плакала, просила замолвить за неё словечко.
— И что ты сказала?
— А что я могу сказать? Сказала, что виноват Борис, а не ты. И что пусть она сама с ним разбирается, а к вам не лезет.
— Правильно.
— Олежа... — Мать помолчала. — А ты не слишком жёстко? Она всё-таки родня.
— Мам, я двадцать лет слушаю про родню. И к чему это привело? К тому, что моя жена собиралась от меня уйти.
Мать ахнула.
— Как уйти?!
— Вот так. Потому что я не защищал её. Позволял всем вытирать об нас ноги.
— Господи... — Она помолчала. — Ладно. Я поняла. Значит, так тому и быть.
— Мам, ты в любое время можешь прийти. Ты — всегда желанный гость.
— Знаю, сынок. Знаю.
Вечером они с Ксюшей поехали смотреть квартиру. Риелтор, бодрая женщина лет сорока, щебетала без умолку, показывая комнаты. Квартира действительно оказалась хорошей — светлой, просторной, с видом не на помойку, а на детскую площадку.
— Берём? — шепнула Ксения, пока риелтор возилась с окном в спальне.
— Берём, — кивнул Олег.
Они внесли задаток в тот же день. Подписали предварительный договор. Возвращались домой на такси — метро уже закрылось.
— Знаешь, о чём я думаю? — Ксюша прислонилась головой к его плечу. — Что это как будто новая жизнь начинается.
— Может, и начинается.
— Без Фаины с её жадностью. Без Бориса с его лапами. Без вечного напряжения.
Олег обнял её крепче.
— Только мы. И моя мать иногда.
Ксюша засмеялась.
— Договорились.
Таксист притормозил у светофора. Мимо пробежала компания подвыпивших парней, кричали что-то весёлое. Январь в городе был холодным, но не злым — такой мягкой зимней ночью, когда хочется верить в лучшее.
— А что, если Фаина всё равно найдёт нас? — спросила Ксюша вдруг.
— Не найдёт. Адрес никому не скажем.
— Даже матери?
Олег задумался.
— Матери скажем. Но попросим не распространяться.
— Она выдержит?
— Выдержит. Она понимает.
Они приехали домой. Поднялись на свой этаж — старый, скрипучий, с облезлой краской на стенах. Олег посмотрел на всё это и подумал, что не будет скучать. Совсем не будет.
Впереди был переезд, новая жизнь, новые возможности. И никаких больше незваных гостей, требующих денег и внимания. Только они двое.
Через три недели они въехали в новую квартиру. Мать Олега помогала разбирать коробки, расставлять посуду. Ксюша впервые за долгое время чувствовала себя спокойно — не оглядывалась на дверь, не ждала незваных гостей.
— Хорошо у вас тут, — сказала свекровь, протирая окно на кухне. — Светло.
— Ага. И далеко от всех. — Ксения улыбнулась.
Мать посмотрела на неё понимающе.
— Фаина всё ещё пытается выйти на связь. Звонит мне каждый день, спрашивает, где вы.
— И что ты говоришь?
— Что не знаю. — Она пожала плечами. — Хотя знаю, конечно.
— Спасибо, что молчишь.
— Да не за что. — Мать поставила чайник. — Я сама устала от неё. Всю жизнь она такая — только бери да бери. Ничего не отдаёт взамен.
Олег вошёл с очередной коробкой, поставил у стены.
— Последняя. Всё перевезли.
— Наконец-то. — Ксюша потянулась, размяла спину. — Я думала, это никогда не закончится.
Они втроём сели за ещё не до конца собранный стол, пили чай из новых кружек. За окном темнело — февраль был коротким и серым, но здесь, в этой квартире, казалось теплее и уютнее, чем когда-либо.
— Мам, ты останешься ночевать? — спросил Олег.
— Нет, сынок. Поеду домой. У меня завтра дела. — Она допила чай, собрала сумку. — Только вы мне позвоните, если что понадобится. И сами приезжайте иногда.
— Приедем, — пообещала Ксюша.
Когда мать ушла, они остались вдвоём. Квартира казалась огромной и пустой — ещё не обжитой, не ставшей домом. Но это было их пространство. Только их.
— Как думаешь, Фаина успокоится когда-нибудь? — спросила Ксения, разматывая плед на диване.
— Рано или поздно. — Олег сел рядом. — А если нет... это её проблемы.
— Борис, наверное, пьёт ещё больше теперь.
— Тоже его проблемы.
Ксюша прислонилась к его плечу. Устала — сильно устала. Но это была хорошая усталость, после которой можно спокойно заснуть, не прокручивая в голове завтрашние скандалы.
— Знаешь, я уже почти забыла, как это — жить спокойно, — призналась она.
— Теперь вспомнишь.
Они сидели так, обнявшись, пока за окном гасли последние огни в соседних домах. Новая жизнь пугала — непривычная, незнакомая. Но манила возможностью дышать полной грудью.
А в старой квартире на другом конце города Фаина сидела у телефона и в сотый раз набирала номер Олега. Гудки. Сброс. Снова гудки.
— Не берут, — пробормотала она.
Борис храпел на диване, пустая бутылка валялась у его ног. Фаина посмотрела на него с отвращением. Вся её жизнь — вот она, в этой убогой комнате с облезлыми обоями и пьяным мужем.
Раньше хотя бы Олежка помогал. Можно было к нему прийти, поесть нормально, денег попросить. А теперь... Теперь ничего.
Она снова набрала номер. Опять гудки.
— Да возьми же трубку, — прошептала она в пустоту.
Но трубку не брали. И не возьмут.
Фаина положила телефон на стол, уткнулась лицом в ладони. Впервые за много лет она почувствовала, что осталась совсем одна. Без поддержки, без помощи, без надежды, что кто-то её вытянет.
Борис захрапел громче. Она подняла голову, посмотрела на него долгим взглядом. Потом встала, накинула пальто и вышла из квартиры.
Куда идти — не знала. Просто идти. Прочь от этой жизни, которую сама себе и устроила.
А Олег с Ксенией в это время спали в своей новой спальне, под новым одеялом, в новой тишине. Без страха, что завтра снова начнутся скандалы.
Они выбрали себя. И это было правильно.