— Слушай, ну хватит уже! Твоя тётка опять звонила, — Валентина швырнула телефон на диван так, что тот отскочил и упал на ковёр. — Требует, чтобы мы освободили комнату для твоего драгоценного Павлика!
Андрей даже не поднял головы от ноутбука. Сидел за столом, уткнувшись в экран, будто не слышал.
— Ты меня вообще слушаешь? — голос Валентины становился всё громче. — Или тебе плевать на то, что творится в этом доме?
— Валь, не начинай... — пробормотал он, потирая переносицу.
— Не начинай? Да твой братец, кажется, совсем оборзел! Считает, что может просто приехать и вселиться! А мы что, по углам разбежимся?
Она прошлась по комнате, её шаги были тяжёлыми, нервными. Остановилась у окна, скрестив руки на груди. За окном сумерки уже опускались на город, фонари один за другим зажигались вдоль улицы.
— Павел позвонил мне сегодня утром, — наконец выдохнул Андрей, закрывая ноутбук. — Сказал, что приедет через неделю. С Лизой.
— С кем ещё? — Валентина резко обернулась.
— С девушкой своей. Они хотят пожить у нас, пока ищут что-то своё.
— Пожить? — она фыркнула. — Это у них так называется? А сколько это продлится, интересно? Месяц? Год? Может, вообще навсегда тут обоснуются?
Андрей встал, подошёл к ней. Попытался взять за руку, но Валентина отдёрнула ладонь.
— Это мой брат, Валь. Он просит помощи.
— Твой брат... — она покачала головой, усмехнулась горько. — Тридцать два года парню, а он всё ещё прыгает с места на место. То в Питере учился, то в Казани работал, теперь вот в Москву вернулся — и сразу к нам! Почему не к вашей тётке Антонине? У неё же трёшка в центре!
— Она сдаёт её.
— Ну и пусть несдаёт! Освободит для родного племянника!
Андрей вздохнул тяжело, прошёл на кухню. Включил чайник. Валентина последовала за ним, не собираясь отступать.
— Ты не понимаешь, — начал он, доставая кружки. — Павлик попал в сложную ситуацию. Его уволили три месяца назад, деньги закончились...
— И это наша проблема? — перебила Валентина. — У нас самих едва сводятся концы! Твоя зарплата копеечная, я в салоне вкалываю за троих, а ты ещё хочешь двоих нахлебников притащить?
— Это временно...
— Временно! — она рассмеялась, но смех вышел злым, колким. — Всё у вас временно! Помнишь, как пять лет назад твоя тётка «временно» заняла у нас триста тысяч? До сих пор не вернула! Ни копейки!
Чайник закипел, но Андрей стоял неподвижно, глядя в окно кухни. Там, во дворе, дети катались с горки — смеялись, визжали от восторга.
— Вал, я не могу отказать брату.
— А мне отказать можешь? — она подошла ближе, заглянула ему в лицо. — Мы с тобой три года копили на ремонт! Три года! И только сейчас наконец-то собрали нужную сумму! А теперь что? Будем жить вчетвером в двушке?
Андрей молчал. Это молчание бесило Валентину больше, чем любые слова. Она развернулась, схватила куртку с вешалки.
— Куда ты? — спросил он тихо.
— К Жанне. Переночую у неё. Мне надо подумать.
Дверь хлопнула. Андрей остался один посреди кухни, где чайник продолжал шипеть паром.
Валентина шла быстро, почти бежала по вечерним улицам. Мороз щипал щёки, но она не чувствовала холода — внутри всё горело от обиды и злости. Как он посмел? Даже не посоветовался! Просто поставил перед фактом!
Она достала телефон, набрала номер подруги.
— Жанка, ты дома? Могу к тебе заехать?
— Конечно, давай! Что случилось?
— Потом расскажу...
Но вместо того, чтобы спуститься в метро, Валентина вдруг свернула в другую сторону. Сама не знала почему. Просто шла, разматывая клубок мыслей. Вышла на Тверскую, где горели все витрины, где толпы людей спешили по своим делам. Кафе, рестораны, магазины — всё сияло огнями, манило теплом. А она стояла посреди этого потока и чувствовала себя потерянной.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Прости. Давай поговорим спокойно».
Она не ответила. Зашла в круглосуточную кофейню, заказала капучино. Села у окна, смотрела на прохожих. Вспомнила, как они с Андреем только познакомились — шесть лет назад, на концерте. Он был таким... другим. Внимательным, заботливым. Она влюбилась сразу, с первого взгляда. А теперь?..
Теперь всё изменилось. Его семейка постоянно требовала что-то, просила, навязывалась. Тётка Антонина — та вообще королевой себя возомнила. Звонила каждую неделю, давала советы, как жить, что делать. А когда Валентина попросила вернуть деньги — обиделась на полгода.
И вот теперь брат. Павел.
Валентина его видела всего раз — на свадьбе. Высокий, худой, с вечно усталым видом. Курил одну сигарету за другой, пил виски и рассказывал какие-то истории про свою работу в IT-компании. Хвастался, мол, зарабатывает хорошо, скоро купит квартиру в Питере. А через год оказалось, что его уволили за прогулы, и он вернулся в Москву с пустыми карманами.
«Неудачник», — подумала Валентина и тут же устыдилась своей мысли. Но ведь это правда! Почему она должна расплачиваться за чужие ошибки?
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонок от незнакомого номера.
— Алло?
— Валентина? Здравствуйте. Это Лиза. Подруга Павла.
Валентина замерла с кружкой в руке.
— Я... знаю, что мы с Павлом доставляем вам неудобства, — продолжала девушка. Голос у неё был мягкий, немного виноватый. — Но я хочу объяснить ситуацию. Можем встретиться? Хотя бы на полчаса?
— Зачем?
— Пожалуйста. Это важно. Я сейчас в центре, могу подъехать куда угодно.
Валентина посмотрела в окно. Снег начал падать — крупными, медленными хлопьями.
— Хорошо. Кофейня на Тверской, возле «Елисеевского». Знаете?
— Буду через двадцать минут.
Лиза оказалась совсем не такой, какой Валентина её представляла. Маленькая, хрупкая, с огромными карими глазами. Одета просто — джинсы, свитер, пуховик. Никакого макияжа.
Она села напротив, сняла шапку, пригладила волосы.
— Спасибо, что согласились, — начала она. — Я понимаю, как это звучит... Незнакомые люди просятся к вам жить. Но поверьте, у нас нет выбора.
— Всегда есть выбор, — сухо ответила Валентина. — Можно снимать квартиру.
— На что? — Лиза грустно улыбнулась. — У нас с Павлом вместе тридцать тысяч. Это всё, что осталось. Даже на комнату не хватит.
— А родители?
— Мои умерли. У Павла только тётка и Андрей. Тётка... ну, вы её знаете.
Валентина усмехнулась. Да уж, Антонину все знали.
— Послушайте, — Лиза наклонилась ближе, заговорила тише. — Я не хочу быть обузой. Правда. Я уже нашла работу — администратором в клинике. Выхожу через три дня. Буду получать сорок тысяч. Мы с Павлом будем скидываться на продукты, на коммуналку... И съедем, как только соберём на первый взнос за аренду. Месяц, максимум два.
Валентина молчала, вертела в руках кружку. Девушка говорила искренне, это чувствовалось. Но...
— А Павел? Он вообще собирается работать?
Лиза опустила глаза.
— У него... были проблемы. Он выгорел на прошлой работе. Депрессия началась. Сейчас ходит к психотерапевту, принимает таблетки. Но он старается! Уже разослал резюме, ходит на собеседования...
— То есть он сидит без работы и ещё к психотерапевту ходит? — Валентина покачала головой. — Знаете, это не наша ответственность. Мы сами еле сводим концы с концами.
— Я знаю! — Лиза вдруг схватила её за руку. — Но что нам делать? На улицу лечь? Павлик не выдержит... он и так на грани...
В её глазах блестели слёзы. Валентина вытащила свою руку.
— Простите, — Лиза вытерла глаза салфеткой. — Я не хотела... Просто мы правда в отчаянии.
Валентина смотрела на неё и думала о том, как же всё несправедливо в этом мире. Почему чужие проблемы становятся твоими? Почему нельзя просто сказать «нет» и не мучиться потом от чувства вины?
— Я подумаю, — сказала она наконец. — Но ничего не обещаю.
Лиза кивнула благодарно, встала.
— Спасибо. Правда, спасибо вам большое.
Когда она ушла, Валентина ещё долго сидела у окна. Снег падал всё сильнее, укрывая город белым покрывалом.
Дома Андрей не спал. Сидел на диване, уткнувшись в телефон. Когда Валентина вошла, он вскочил.
— Ты где была? Я волновался!
— Встречалась с Лизой, — коротко ответила она, снимая обувь.
— С Лизой? Как... зачем?
— Она позвонила. Захотела поговорить.
Валентина прошла в комнату, села на кровать. Андрей последовал за ней, встал в дверях.
— И что она сказала?
— То же, что и ты. Что они в отчаянии, что им некуда идти... — Валентина подняла на него глаза. — Почему ты мне сразу не рассказал про его депрессию?
Андрей молчал.
— Ты думал, что я откажу, да? Что скажу, мол, психически больного человека в дом не пущу?
— Он не больной! — вспылил Андрей. — У него просто... трудный период!
— Трудный период... — она легла на кровать, закрыла глаза. — У всех трудные периоды. Но не все бегут к родственникам за помощью.
— А к кому ещё бежать? — он присел рядом. — Вал, ну пойми... Он мой брат. Единственный. Если я ему не помогу, кто поможет?
— Не знаю, — тихо ответила она. — Честно не знаю.
Они лежали в темноте, каждый думал о своём. За окном метель усилилась, ветер выл в трубах.
— Ладно, — вдруг сказала Валентина. — Пусть приезжают.
Андрей приподнялся на локте, недоверчиво посмотрел на неё.
— Правда?
— Но с условиями. Два месяца — максимум. Они скидываются на еду и коммуналку. И ищут квартиру каждый день, понял? Каждый день!
Он обнял её, прижал к себе.
— Спасибо, родная... Спасибо... Я знал, что ты поймёшь...
Валентина не ответила. Лежала неподвижно и думала о том, что только что наделала. И почему-то внутри всё сжималось от тревоги.
Павел с Лизой приехали через неделю. Поздно вечером, когда Валентина уже собиралась спать. Раздался звонок в дверь, и на пороге появились двое с огромными чемоданами.
— Привет! — Павел широко улыбнулся, обнял брата. — Спасибо, что приютили! Мы быстро, обещаем!
Он выглядел хуже, чем на свадьбе. Осунувшийся, небритый, с синяками под глазами. Лиза стояла рядом, робко улыбалась.
— Проходите, — Валентина отступила в сторону.
Они внесли чемоданы, разулись. Павел огляделся по сторонам.
— Ничего себе! У вас тут просторно! А мы думали, будет тесно...
— Тесно будет, когда вы вчетвером жить начнёте, — буркнула Валентина, но Павел не услышал — уже прошёл в комнату, которую ему выделили.
Лиза задержалась в прихожей.
— Ещё раз спасибо, — сказала она тихо. — Мы правда постараемся не мешать.
В первые дни всё шло более-менее гладко. Павел с Лизой действительно старались не попадаться на глаза. Завтракали рано, уходили на весь день — он на собеседования, она на работу. Возвращались поздно, сразу закрывались в своей комнате.
Но через неделю начались проблемы.
Первым звоночком стала ванная. Павел мог сидеть там по часу, не обращая внимания на стук в дверь. Валентина опаздывала на работу, нервничала.
— Павел! Ты там живёшь, что ли?
— Извини, ещё пять минут!
Пять минут превращались в пятнадцать. Валентина выходила из себя.
Потом начались ночные разговоры. Павел с Лизой разговаривали до трёх ночи — громко, эмоционально. Стены в квартире были тонкие, слышно было каждое слово. Валентина не высыпалась, ходила на работу разбитая.
А ещё Павел курил. На балконе, но дым всё равно проникал в квартиру. И хотя он обещал бросить, каждый вечер на балконе вспыхивала оранжевая точка сигареты.
— Андрей, поговори с ним! — требовала Валентина. — Он же обещал не курить!
— Я говорил... Он старается...
— Старается! Каждый вечер по пачке выкуривает!
Андрей разговаривал с братом, но ничего не менялось. Павел извинялся, обещал исправиться — и продолжал делать то же самое.
А потом началось самое страшное.
Однажды вечером Валентина вернулась с работы раньше обычного. Открыла дверь — и замерла. В квартире сидела тётка Антонина. Во всём своём великолепии — в шубе, с огромной сумкой, с выражением превосходства на лице.
— А, вот и ты, — она оглядела Валентину с ног до головы. — Павлик мне всё рассказал. Спасибо, что приютили молодых. Молодцы.
— Здравствуйте, — Валентина с трудом выдавила из себя улыбку. — А вы... по какому поводу?
— Да так, зашла проведать. Давно у вас не была. — Антонина поднялась, прошлась по комнате. — Ремонт-то всё не сделаете? Обои уже отваливаются...
Валентина сжала кулаки. Дышала глубоко, считала до десяти.
— Мы собираемся делать ремонт, — сухо ответила она.
— Ну-ну... — Антонина улыбнулась ехидно. — Главное не тяните. А то Павлику с Лизой тут жить придётся...
— Как это «жить»? — Валентина нахмурилась. — Они временно у нас. На месяц-два.
— Ой, да ладно! — Антонина махнула рукой. — Какой месяц? Работы же нет! Павлик такой впечатлительный, его везде берут неохотно... Им ещё полгода, а то и год понадобится, чтобы на ноги встать.
Валентина почувствовала, как внутри всё переворачивается.
— Год? — переспросила она. — Вы серьёзно?
— А что такого? Семья же! Надо помогать друг другу!
В этот момент вошёл Андрей. Увидел тётку, растерялся.
— Тётя Тоня? Ты откуда?
— Павлик пригласил. Вот, сидели, чай пили, общались... — она взяла сумку. — Ладно, пойду я. Вы тут... живите дружно. И, Валечка, — она повернулась к Валентине, — не вздумай выгонять Павлика! Это всё-таки семья Андрея, понимаешь? Родная кровь!
Когда дверь за ней закрылась, Валентина резко развернулась к мужу.
— Что она несёт? Какой год?
Андрей отвёл взгляд.
— Я не знаю... Она сама придумала...
— Придумала? Или ты ей сказал, что мы согласны держать их целый год?
— Нет! Я ничего такого не говорил!
Из комнаты вышел Павел. Улыбался виновато.
— Извини, Валь... Тётка сама приперлась. Я не звал её...
— Зато рассказал ей, что будете жить у нас год!
— Я не говорил год! — Павел замахал руками. — Я сказал, что пока ищем квартиру! А она сама додумала!
Валентина посмотрела на него, потом на Андрея. И вдруг всё стало ясно. Они сговорились. Все трое — Андрей, Павел и эта змея Антонина. Хотят, чтобы она согласилась на длительное проживание. Хотят выжить её из собственной квартиры!
— Знаете что... — она медленно подошла к двери, открыла её. — Уезжайте. Прямо сейчас. Забирайте свои вещи и уезжайте.
— Вал, ты что?! — Андрей схватил её за руку.
— Я серьёзно. Хватит. Две недели вы тут живёте, и уже весь дом перевернули! Я не могу больше!
— Валентин, пожалуйста... — Павел подошёл ближе. — Ну дай ещё пару недель! Мы правда съедем!
— Нет! Уезжайте сегодня!
Лиза выглянула из комнаты, испуганно посмотрела на всех.
— Что происходит?
— Ничего, — сухо ответила Валентина. — Просто собирайте вещи. Вас выселяют.
И тогда Андрей взорвался.
— Ты понимаешь, что делаешь?! Это мой брат! Ты выгоняешь моего брата на улицу!
— Я выгоняю нахлебников, которые сели мне на шею!
— Нахлебников?! — он схватил её за плечи, развернул к себе. — Это моя семья! И я не позволю тебе так с ними обращаться!
Валентина вырвалась из его рук.
— Тогда уезжай вместе с ними. Все вчетвером. В свою чудесную семью.
Тишина.
Андрей стоял бледный, смотрел на неё широко открытыми глазами.
— Ты... это серьёзно?
— Абсолютно. Либо они съезжают, либо мы разводимся.
Она сама не верила, что произнесла эти слова. Но они вырвались — и теперь висели в воздухе, тяжёлые, окончательные.
Павел попятился назад, прошептал что-то Лизе. Та кивнула, быстро скрылась в комнате.
Андрей молчал. Стоял посреди прихожей, будто окаменел.
— Выбирай, — жёстко сказала Валентина. — Прямо сейчас.
И он выбрал.
— Ладно. Мы соберём вещи.
Валентина не ожидала. Думала, будет уговаривать, спорить... А он просто согласился.
Через час они уехали. Все трое. Андрей молча собрал свои вещи, сложил в сумку. Не посмотрел на Валентину ни разу. Павел с Лизой возились со своими чемоданами, что-то шептали друг другу.
Когда дверь за ними закрылась, Валентина осталась одна в пустой квартире.
Села на диван. Тишина давила на уши.
«Что я наделала?» — подумала она.
Телефон лежал на столе. Она взяла его, хотела позвонить Андрею... но не стала. Гордость не позволяла.
Прошла неделя
Андрей не звонил. Валентина тоже молчала. Ходила на работу, возвращалась в пустую квартиру. Готовила себе ужин, смотрела сериалы, ложилась спать в холодной постели.
Жанна приезжала, пыталась утешить.
— Может, позвонишь ему? Помиритесь?
— Зачем? Он сделал выбор.
— Валь, ну ты же сама ему ультиматум поставила...
— И что? Он выбрал брата вместо меня! Значит, так и надо!
Но внутри всё ныло, болело. По ночам Валентина не могла уснуть, ворочалась до утра. Вспоминала, как они познакомились, как было хорошо первые годы... Неужели всё правда кончено?
А потом, через две недели, позвонила Лиза.
— Валентина? Простите, что беспокою... Можем встретиться? Мне нужно вам кое-что рассказать.
Они встретились в той же кофейне. Лиза выглядела измученной, постаревшей.
— Павел в больнице, — сказала она сразу, без предисловий. — Попытался... ну, вы понимаете.
Валентина похолодела.
— Что?
— Он принял таблетки. Много. Его успели откачать, но... — Лиза вытерла слёзы. — Ему плохо. Очень плохо. И Андрей... он винит себя. Говорит, что всё из-за него. Что не смог защитить брата.
— Где они сейчас?
— В Склифе. Павлика положили в психиатрическое отделение. Андрей с ним.
Валентина смотрела в окно. Снег снова падал. Город жил своей жизнью — люди спешили, смеялись, строили планы... А где-то в больнице умирал человек. И она была в этом виновата.
Или нет?
Она не знала. Не понимала больше ничего.
— Спасибо, что сказали, — тихо произнесла она. — Я... подумаю, что делать.
Лиза кивнула, ушла. А Валентина сидела ещё долго, пока кофе не остыл совсем.
Вечером она поехала в больницу. Нашла нужное отделение, поднялась на четвёртый этаж. Андрей сидел в коридоре, уткнувшись в телефон. Когда увидел её, вздрогнул.
— Валь...
— Как он? — она села рядом.
— Стабильно. Врачи говорят, что опасность миновала. Но психологически... Ему нужна серьёзная помощь.
Они молчали. В коридоре пахло лекарствами и хлоркой. Где-то стонал больной, медсестры переговаривались вполголоса.
— Прости меня, — вдруг сказал Андрей. — Я был идиотом. Не должен был так поступать. Не должен был ставить тебя в такое положение.
Валентина посмотрела на него. Он осунулся за эти две недели, постарел. Глаза покраснели от недосыпа, щетина неравномерно пробивалась на щеках.
— Я тоже виновата, — тихо сказала она. — Не надо было устраивать ультиматум. Но я просто... не выдержала.
— Я понимаю. Ты была права во многом. Павлик действительно ведёт себя безответственно. И тётка наша — та ещё штучка. — Он горько усмехнулся. — Когда я позвонил ей, сказал, что нам некуда идти, знаешь, что она ответила?
Валентина покачала головой.
— Что у неё сейчас ремонт в квартире и она не может нас принять. Ремонт! А квартира, между прочим, сдаётся уже три года подряд. Она даже не пустила на порог. Сказала только: «Сами разбирайтесь, взрослые уже».
— И куда вы пошли?
— Павлик предложил к его однокласснику. Тот согласил приютить на несколько дней. Мы втроём на полу спали, в однушке. — Андрей потер лицо руками. — И всё это время я думал... о тебе. О том, что натворил. Как мог выбрать...
— Ты выбрал брата, — перебила Валентина. — Потому что он твоя семья. Я понимаю.
— Нет! — Андрей резко повернулся к ней. — Нет, ты не понимаешь! Ты — моя семья! Настоящая! Мы с тобой шесть лет вместе, мы строим общую жизнь! А Павлик... я люблю его, он мой брат, но он взрослый человек. Он должен сам отвечать за свои поступки!
Валентина молчала. Внутри что-то сжималось, отпускало.
— Когда это случилось, когда мы нашли его без сознания... — Андрей сглотнул, в глазах блеснули слёзы. — Я подумал, что это конец. Что я потерял и брата, и тебя. Что остался совсем один. И понял: я не могу так жить. Не могу разрываться между всеми. Нужно выбирать. И я выбираю тебя.
Она взяла его за руку.
— А Павлик?
— Павлику нужна профессиональная помощь. Не мы с тобой, не тётка, не Лиза. Ему нужны врачи, терапия, лечение. Я уже говорил с психиатром. Его переведут в специализированную клинику, где он пройдёт полный курс. А потом... потом посмотрим.
— Это дорого?
— Да. Но у меня есть накопления. И Лиза согласна помочь финансово. Она хорошая девушка, знаешь. Не бросила его даже после всего этого.
Валентина кивнула. Вспомнила их встречу в кофейне, большие карие глаза Лизы, полные отчаяния и надежды.
— А где она сейчас?
— Дома. У того самого одноклассника. Сказала, что нам с тобой нужно поговорить наедине.
Они сидели молча, держась за руки. Мимо проходили врачи, медсёстры, посетители. Обычная больничная суета. А для них время словно остановилось.
— Поехали домой? — наконец спросила Валентина.
Андрей посмотрел на неё с надеждой.
— Домой?
— Да. К нам домой. Ты же не думал, что я оставлю тебя на полу у чужих людей?
Он обнял её, крепко, отчаянно. И Валентина поняла, что простила. Не забыла, нет. Но простила. Потому что без него жизнь была пустой, холодной, бессмысленной.
Через месяц Павла выписали из клиники. Он выглядел лучше — поправился, отдохнул, перестал курить. Врачи сказали, что ему необходимо продолжать терапию амбулаторно и избегать стрессов.
Лиза нашла им комнату в аренду — крошечную, на окраине, но свою. Они съехали туда вдвоём и начали новую жизнь. Павел устроился на работу программистом в небольшую компанию. Зарплата была меньше, чем раньше, но зато рабочий день нормированный, без авралов и переработок.
Андрей навещал брата каждую неделю. Иногда Валентина ездила с ним. Постепенно отношения налаживались — осторожно, медленно, но верно.
С тёткой Антониной они перестали общаться. Когда она узнала о случившемся с Павлом и позвонила Андрею с претензиями, мол, это всё из-за того, что они не помогли племяннику, он спокойно ответил:
— Тётя Тоня, у тебя трёшка в центре пустует. Ты могла приютить Павлика в любой момент. Но ты выбрала деньги от сдачи квартиры. Это твой выбор, и я его уважаю. Но больше не звони с советами, как мне жить.
И повесил трубку.
Валентина гордилась им в тот момент. Гордилась тем, что он наконец нашёл в себе силы установить границы, сказать «нет», отстоять себя и их общую жизнь.
Прошло полгода. Валентина с Андреем наконец-то сделали ремонт в квартире. Светлые обои, новая мебель, свежий паркет — всё, о чём они мечтали. Дом снова стал уютным, тёплым, их общим пространством.
Как-то вечером, когда они сидели на обновлённом диване и пили чай, Андрей сказал:
— Знаешь, о чём я думаю? Вся эта история... она нас многому научила.
— Чему же? — улыбнулась Валентина.
— Тому, что семья — это не только кровное родство. Это те люди, с которыми ты строишь жизнь. Кто рядом в трудные моменты. Кто не предаёт, не манипулирует, не использует. — Он взял её за руку. — Ты моя настоящая семья, Валь.
Она прижалась к нему, закрыла глаза.
За окном падал снег. Где-то в этом огромном городе Павлик с Лизой налаживали свою жизнь. Где-то тётка Антонина считала деньги от сдачи квартиры. Где-то другие люди решали свои проблемы, ссорились, мирились, искали выход.
А здесь, в этой уютной квартире с новым ремонтом, двое людей просто были вместе. И этого было достаточно.
— Я люблю тебя, — прошептал Андрей.
— И я тебя, — ответила Валентина.
И больше ничего не нужно было говорить.
Снег продолжал падать, укрывая город белым покрывалом. Новый день принесёт новые заботы, новые вопросы. Но сейчас, в эту минуту, всё было хорошо. Всё было на своих местах.
И это было самое главное.