— Можешь передать своей матушке, что я больше не нанималась в прислуги! — голос Риты звенел, как разбитая тарелка о кафельный пол.
Егор даже не поднял головы от телефона. Сидел на диване, растянувшись, будто у него дома, а не в той квартире, за которую она одна платила уже полгода.
— Ты че вообще? — пробурчал он, наконец оторвавшись от экрана. — Мать просто попросила помочь с переездом в субботу.
— Попросила? — Рита прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. Внутри всё кипело, но она держалась. Пока держалась. — Это уже шестая «просьба» за месяц. До этого была генеральная уборка в их доме, потом развоз твоего брата по магазинам, потом готовка на день рождения твоей сестры...
— Ну и что? Семья же!
Вот оно. Это слово. «Семья». Егор произносил его так, будто это был пароль, открывающий любые двери, снимающий любую ответственность.
Рита медленно выдохнула. Три года назад, когда они только начали встречаться, она думала, что знает, во что ввязывается. Большая семья Егора казалась ей чем-то уютным, надёжным. Её собственная мать давно жила в другом городе, отца она не помнила вообще. Ей хотелось принадлежать к чему-то большему.
Но реальность оказалась совсем другой.
Вера Петровна, мать Егора, была женщиной властной, с тяжёлым взглядом и привычкой командовать всеми вокруг. У неё было трое детей: Егор — средний, его старший брат Глеб — тридцатилетний инфантил, который до сих пор жил с родителями, и младшая Злата — девица двадцати трёх лет с характером избалованной принцессы.
— Я никогда не стану подчиняться твоей семье и кормить их тем более! Лавочка закрыта! — выпалила Рита, и слова эти прозвучали так резко, что даже она сама удивилась.
Егор наконец встал с дивана. Лицо его вытянулось.
— Ты это серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
Он прошёлся по комнате, потирая затылок — его обычный жест, когда он не знал, что сказать. Рита видела, как он подбирает слова, как ищет способ перевести всё в шутку или обвинить её в излишней эмоциональности.
— Слушай, ну ты же знаешь, какая мама... — начал он примирительно. — Она просто привыкла, что все помогают друг другу.
— Помогают друг другу? — Рита усмехнулась. — А когда мне помогали? Когда у меня был завал на работе, и я три дня не спала, готовя презентацию, кто пришёл на помощь? Когда я слегла с температурой, кто хоть раз позвонил?
— Ну... мы же были заняты тогда...
— Заняты! — она развела руками. — Но когда твоей матери нужно было перебрать три шкафа с одеждой, я должна была бросить всё и мчаться к ней. Когда Злате понадобилось платье на выпускной, я обошла с ней полгорода. Когда Глеб...
— Хватит! — Егор повысил голос, и в его глазах появилось что-то жёсткое, незнакомое. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Это моя семья!
— А я кто? — тихо спросила Рита. — Прислуга? Бесплатная рабочая сила?
Он замолчал. В этой тишине Рита вдруг отчётливо поняла, что ответа не будет. Потому что для него это был риторический вопрос.
Телефон Егора завибрировал. Он машинально глянул на экран, и Рита увидела, как его лицо изменилось.
— Это мама, — пробормотал он. — Спрашивает, сможем ли мы завтра приехать пораньше, к девяти. Нужно помочь Глебу разобрать гараж.
Рита почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не со звоном, не с треском — просто тихо, почти незаметно. Как рвётся старая нить.
— Скажи ей «нет», — произнесла она ровным голосом.
— Что?
— Скажи, что мы не сможем. Что у нас свои планы.
Егор уставился на неё, как на сумасшедшую.
— Рита, ты не понимаешь... Глебу действительно нужна помощь. Там тяжёлые коробки, ему одному не справиться.
— Пусть наймёт грузчиков.
— За что платить чужим, когда есть семья?
— Семья, — эхом повторила Рита. — Значит, я для твоей семьи — бесплатная замена грузчиков, уборщиц и поваров?
— Ты специально всё переворачиваешь!
Он нервно набирал сообщение маме, пальцы его дрожали. Рита видела, что он пишет что-то вроде «хорошо, будем к девяти».
— Если ты отправишь это сообщение, — сказала она медленно, — я собираю вещи и ухожу.
Егор замер. Палец его завис над кнопкой отправки.
— Ты шутишь?
— Проверь.
Несколько секунд он смотрел на неё, пытаясь понять, блефует она или нет. А потом — нажал «отправить».
Рита кивнула. Странно, но она даже не чувствовала боли. Только какую-то пустоту и одновременно — облегчение.
— Ладно, — сказала она и направилась в спальню.
— Рита, подожди! — Егор схватил её за руку. — Ну ты чего? Из-за какой-то ерунды...
— Это не ерунда, — она высвободила руку. — Это моя жизнь. И я устала отдавать её вашей семье.
Она достала с антресолей старую спортивную сумку и начала складывать вещи. Руки двигались словно сами собой, автоматически. Джинсы, свитера, нижнее бельё, косметичка...
Егор стоял в дверях и смотрел на неё с каким-то растерянным видом.
— Ты правда уходишь? — в его голосе впервые появилась неуверенность.
— Да.
— Из-за того, что я согласился помочь брату?
Рита остановилась, держа в руках любимую кофту. Она посмотрела на Егора — на этого мужчину, с которым прожила три года, — и вдруг увидела его будто впервые. Увидела слабость, инфантильность, неспособность защитить и отстоять то, что важно.
— Нет, — сказала она. — Из-за того, что ты выбрал.
И продолжила собирать вещи, пока телефон Егора снова не завибрировал. Сообщение от Веры Петровны: «Молодец, сынок. И Риту захвати, пусть обед приготовит. Глеб с утра не ел».
Три недели спустя Рита стояла на террасе небольшого гостевого дома в Сочи и смотрела на море. Уехала она к подруге Лизе, которая как раз искала компаньона для поездки на юг. «Надо проветрить голову», — сказала Лиза тогда, и Рита согласилась не раздумывая.
Гостевой дом оказался уютным, двухэтажным, с видом на побережье. Хозяйка, пожилая армянка Ануш, встретила их радушно, показала комнаты и пообещала домашнюю кухню. Рита впервые за долгое время почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.
А потом всё полетело к чертям.
В первый же вечер, когда они с Лизой сидели в общей гостиной и пили вино, дверь распахнулась. На пороге стояла Вера Петровна собственной персоной. За ней — Злата с огромным чемоданом и недовольным лицом, а замыкал процессию Глеб с рюкзаком.
— Вот ты где! — Вера Петровна вошла, как генерал на завоёванную территорию. — Егор сказал, что ты в Сочи. Мы решили семьёй отдохнуть. Как раз тут недалеко места были.
Рита почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Лиза рядом застыла с бокалом в руке.
— Как вы... — начала было Рита.
— Егор показал переписку с твоей подругой, — безмятежно пояснила Вера Петровна, устраиваясь в кресле. — Адрес нашли. Ты же понимаешь, нам надо поговорить. Ты натворила дел, девочка. Бросила мужа, сбежала...
— Я не сбежала, — голос Риты дрожал от возмущения. — Я уехала отдохнуть. И причём тут вы вообще?
Злата закатила глаза и плюхнулась на диван:
— Мама считает, что надо тебя вразумить. Егор теперь совсем никакой ходит, не ест толком.
— Может, пора ему самому о себе позаботиться? — вставила Лиза, и Рита мысленно поблагодарила её за поддержку.
Вера Петровна одарила Лизу уничижительным взглядом:
— Вас не спрашивали. Это семейное дело.
— Мы тут сняли два номера, — вклинился Глеб, роясь в телефоне. — На неделю. Заодно отдохнём и всё обсудим спокойно.
Рита не верила своим ушам. Они что, серьёзно считали, что могут просто так взять и вторгнуться в её жизнь? Даже здесь, за тысячу километров от дома?
— Послушайте, — она встала, стараясь сохранять спокойствие. — Я не хочу вас видеть. Не хочу с вами говорить. Уезжайте.
— Ой, какая гордая! — фыркнула Злата. — Ты себя кем возомнила? Егор тебя приютил, когда у тебя вообще ничего не было...
— Заткнись, Злата, — процедила Рита сквозь зубы. — Я плачу за эту квартиру уже год. Твой брат даже на продукты не скидывался.
— Зато он тебе моральную поддержку давал! — парировала девица.
Вера Петровна хлопнула ладонью по подлокотнику:
— Хватит препираться! Рита, ты выходишь за моего сына через два месяца. Свадьба уже оплачена, гости приглашены. Думаешь, я позволю тебе всё испортить из-за какой-то обиды?
Рита остолбенела.
— Какая свадьба? Я никогда не соглашалась...
— Егор сказал, что вы обсуждали, — Вера Петровна достала телефон и стала что-то листать. — Вот, смотри. Ресторан забронирован на сто человек, платье я уже заказала, тамада найден. Мы вложили деньги, Рита. Приличные деньги.
— Но я... мы расстались!
— Ерунда какая! — отмахнулась женщина. — Поссорились и разбежались. Бывает. Но свадьба состоится. Я не позволю опозориться перед родственниками.
Лиза встала рядом с Ритой:
— Вы слышите себя? Какая свадьба, если они расстались?
Глеб хмыкнул:
— Девушки всегда так. Поскандалит и вернётся. Всё нормально будет.
Рита чувствовала, как внутри нарастает что-то горячее, неконтролируемое. Эти люди... они действительно думали, что могут решать за неё? Планировать её жизнь, не спрашивая мнения?
— Я не выйду замуж за Егора, — произнесла она чётко и медленно. — Никогда. Мы закончили.
— Посмотрим, — Вера Петровна поднялась. — Завтра поговорим нормально, когда остынешь. А пока мы идём размещаться. Ануш! — крикнула она в сторону кухни. — Где наши номера?
Хозяйка вышла, вытирая руки о фартук, с озадаченным видом:
— Какие номера? У меня всё занято. Две девушки живут, — она кивнула на Риту и Лизу, — и ещё пара из Москвы на втором этаже.
Воцарилась тишина.
— Как занято? — Вера Петровна нахмурилась. — Мой сын звонил вчера, бронировал два номера!
Ануш развела руками:
— Мне никто не звонил. И свободных мест нет. Сезон же.
Глеб полез в телефон, лихорадочно проверяя что-то:
— Мам, тут какая-то ошибка... Я точно бронировал...
— Не бронировал ты ничего, — устало сказала Рита. — Потому что думали, что просто вломитесь сюда и я вас приму. Как всегда.
Лицо Веры Петровны исказилось:
— Ты что, нас на улице оставишь? Мы ради тебя через всю страну ехали!
— Я вас не просила, — Рита взяла свой бокал и допила вино. — Ищите другой отель.
— Рита! — взвизгнула Злата. — Ты обязана нам помочь! Мы же семья!
— Нет, — спокойно ответила Рита. — Вы не моя семья. И никогда ею не были. Лавочка закрыта.
Она развернулась и пошла к себе в комнату. За спиной раздался возмущённый крик Веры Петровны, что-то про неблагодарность и воспитание, но Рита уже не слушала.
Лиза догнала её на лестнице, схватила за руку:
— Ты в порядке?
— Больше, чем в порядке, — Рита улыбнулась, и впервые за три недели эта улыбка была настоящей. — Наконец-то.
Утром Рита проснулась от шума за окном. Выглянула — внизу, на парковке, стояла Вера Петровна и что-то бурно выясняла с Глебом. Злата сидела на чемодане, уткнувшись в телефон.
Оказалось, ночь они провели в машине. Все отели в округе были забиты, а цены кусались. Глеб пытался найти хоть какой-то вариант, но везде отказывали.
— Может, им помочь? — неуверенно спросила Лиза за завтраком.
— Нет, — Рита откусила круассан. — Пусть сами выпутываются. Я двадцать раз помогала им, когда они этого даже не ценили.
К обеду семейство исчезло. Рита облегчённо выдохнула и отправилась на пляж. Море, солнце, свобода — именно это ей и было нужно.
Вечером позвонил Егор.
— Рита, мама сказала, что ты их выгнала, — в голосе звучала обида. — Они просто хотели поговорить...
— Егор, — перебила она, — твоя мать планировала свадьбу без моего согласия. Это нормально, по-твоему?
Пауза.
— Ну... она хотел как лучше. Думала, что мы помиримся.
— Мы не помиримся, — твёрдо сказала Рита. — Я сделала выбор. И он окончательный.
— Но деньги за ресторан...
— Это ваши проблемы. Я ничего не заказывала и ни о чём не просила. До свидания, Егор.
Она сбросила вызов и заблокировала номер. Сердце колотилось, но она чувствовала себя сильной. Впервые за долгое время.
Две недели в Сочи пролетели как один день. Рита загорела, отдохнула, даже познакомилась с интересным парнем — дайвером Романом, который показывал ей подводный мир Чёрного моря. Ничего серьёзного, просто приятное общение и понимание, что жизнь не заканчивается на одном человеке.
Вернувшись домой, она первым делом забрала последние вещи из квартиры, где жила с Егором. Он не препятствовал, только сидел на том же диване и смотрел отсутствующим взглядом в стену.
— Мама очень расстроилась, — тихо сказал он, когда Рита закрывала дверь. — Ей пришлось отменять свадьбу. Потеряла депозит.
Рита обернулась:
— Знаешь, что меня удивляет? Ты даже сейчас говоришь не о себе. Не о том, что тебе больно или обидно. А о маме. Может, тебе пора начать жить своей жизнью?
Он моргнул, словно не понимая, о чём она.
— Я и живу своей жизнью.
— Нет, Егор. Ты живёшь жизнью своей матери. И пока это не изменится, ты никогда не будешь счастлив.
Она вышла, и дверь за ней закрылась тихо, без хлопка. Как закрывается целая глава.
Через месяц Лиза прислала ей ссылку на пост в соцсетях. Рита открыла — и расхохоталась.
Вера Петровна создала публикацию в местной группе, где жаловалась на «неблагодарную невестку, которая бросила её сына и оставила семью без помощи». Но вот незадача — в комментариях началось совсем не то, на что она рассчитывала.
«А может, она устала вас обслуживать?» — написала одна женщина.
«Мой сын тоже такой был — думал, что жена должна всем угождать. Теперь живёт один и плачется», — добавила другая.
«Вера Петровна, вы серьёзно свадьбу без согласия невесты планировали? Это вообще законно?»
И так далее. Комментарии множились, и все они были не в пользу Веры Петровны. Женщина попыталась оправдываться, писала длинные ответы про семейные ценности и уважение к старшим, но её просто засмеяли.
«Бумеранг вернулся», — подумала Рита, закрывая приложение.
А через неделю позвонил Егор. Номер она уже разблокировала — злости больше не было, только лёгкая грусть о потраченном времени.
— Рита, прости, — голос был другим, каким-то взрослым что ли. — Я понял, что ты была права. Мама... она многое себе позволяла. И я позволял. Я съехал от родителей. Снял квартиру.
— Молодец, — искренне сказала Рита. — Это правильное решение.
— Может, мы... попробуем ещё раз?
— Нет, Егор. Всё уже прошло. Но я рада, что ты начал меняться. Правда.
Он вздохнул:
— Понимаю. Просто хотел сказать спасибо. Ты показала мне, как я был слеп. Мама теперь вообще со мной не разговаривает — обиделась, что я её «предал». Но мне... легче.
— Это пройдёт, — мягко произнесла Рита. — Она привыкнет. Или нет. Но это уже не твоя ответственность — делать всех вокруг счастливыми в ущерб себе.
Когда разговор закончился, Рита села на подоконник и посмотрела на вечерний город. На столе лежал договор — новая работа, повышение, переезд в другой офис. Роман написал, что будет в городе на следующей неделе и приглашает на ужин.
Жизнь продолжалась. Её собственная жизнь, где она сама принимала решения, сама выбирала, с кем проводить время и на что тратить силы.
Лавочка действительно закрылась. Но взамен открылись совсем другие двери — в ту реальность, где она была не прислугой и не удобным дополнением к чужой семье, а самой собой. Настоящей. Свободной.
И это было лучшее, что могло с ней случиться.