Можно ли простить родителей за детские травмы? И нужно ли это делать

Тема прощения родителей — одна из самых болезненных, противоречивых, спорных и сложных, но при этом важных. Обычно можно услышать два полярных ответа: «надо простить, иначе не исцелишься», «простить насильника — предать себя». Но реальность, как обычно, сложнее и выходит за рамки черно-белого мышления. В этой статье разберемся, что на самом деле стоит за словом «прощение», и что говорят об этом специалисты по работе с травмой.

Одно можно сказать точно: тема актуальная. О чем и говорит статистика поисковых запросов в Яндексе (количество запросов в месяц):

Почему тема прощения такая болезненная?

Если вы росли в дисфункциональной семье, то наверняка вас триггерят или триггерили подобные фразы:

• «Родители тебя любили как умели»
• «Они же не со зла»
• «Прости и отпусти, иначе так и будешь страдать»
• «Ты же уже взрослый человек, хватит копаться в прошлом»
• «Почитай отца и мать»

Понимаю, меня тоже долго триггерило. И вот почему подобные слова задевают: человек, который годами терпел насилие, пренебрежение или холодность, оказывается в позиции обвиняемого. Как будто проблема не в том, что с ним делали, а в том, что он «до сих пор не простил». Как будто его боль — это его выбор и его вина. Поэтому вопрос «Как простить родителей?» и подобные ему вызывает бурю эмоций.

Но, забегая вперед, скажу: я понимаю и тех, кто не хочет / не может простить, и тех, кто смог это сделать. Правда, много в этой истории переменных... Их и разберем дальше.

Прошлое тяготит не только из-за обиды. В нем много чувств: злость, непонимание, несправедливость, тоска, надежда и другие. У каждого свой сложный коктейль...

Что обычно понимают под прощением (и что с этим не так)?

Часто прощение рассматривают как что-то вроде «обнуления счетчика». Ты прощаешь — и как будто ничего не было. Можно снова общаться, обниматься, делать вид, что всё нормально. И, действительно, здесь и сейчас отношения могут быть другими (а могут и не быть), но в любом случае прошлое еще не прожито. И такое «обнуление счетчика» дополнительно ранит, потому что:

• Прощение в таком понимании требует забыть. А забыть травму — значит обесценить свой опыт. Сделать вид, что ничего не произошло. Но оно произошло. И последствия регулярно напоминают об этом.
• Прощение часто путают с примирением. Но это разные вещи. Можно простить человека и при этом не хотеть с ним общаться. Можно понять его мотивы и всё равно не принимать его поведения, держать дистанцию. Прощение не означает, что нужно снова становиться уязвимым перед тем, кто причинял боль.

Все эти версии объединяет одно: прощение представляется как волевое решение или действие. Как будто можно взять и сделать. «Я решил простить» — и простил. «Я отпускаю» — и отпустило. «Я больше не злюсь» — и гнев ушел. Но эмоции так не работают. Нельзя приказать себе чувствовать или не чувствовать что-то. Нельзя «решить» любить, «решить» не бояться, «решить» простить.

Когда я начала изучать эту тему, то обнаружила удивительную вещь: большинство известных психотерапевтов, работающих с травмой, предостерегают от прощения. Не запрещают, а именно предостерегают от поспешного, вынужденного, «правильного» прощения. Того, которое навязывает общество. Прощение — это не обязательный пункт программы исцеления. И уж точно не его начало.

От прощения разбитая душа не станет цельной

Ловушка преждевременного прощения

Преждевременное прощение — это когда человек «прощает» до того, как прожил гнев, горе и боль. Когда прощение становится способом избежать трудных чувств, а не результатом их проживания. И вот как это может выглядеть:

• «Я понимаю, что у мамы было тяжелое детство, поэтому я её простил» — при этом внутри всё сжимается при встрече с ней.
• «Я отпустил обиду на отца» — при этом накрывает тревогой от одного его звонка.
• «Я простил» — но тело помнит, и симптомы никуда не делись.

Об этом пишет Пит Уокер в книге «Комплексное ПТСР: руководство по восстановлению от детской травмы». По его мнению, одна из главных ошибок на пути исцеления — попытка простить слишком рано. потому что это включает защитные механизмы: отрицание и вытеснение. Человек таким «прощением» как бы закрывает крышку над котлом, где кипят чувства. И пытается убедить себя и окружающих: «Я простил, всё позади». Но непрожитые чувства никуда не деваются и продолжают кипеть.

Уокер пишет, что настоящее прощение — это чувство, которое может возникнуть (или не возникнуть) в результате глубокой эмоциональной проработки травмы. Оно не может быть точкой отсчета — только возможным итогом.

Преждевременное прощение не дает внутреннему ребенку почувствовать, что его гнев законен. Что то, что с ним делали, было неправильно. Когда мы спешим простить, мы как будто говорим ребенку внутри себя: «Твоя боль не так уж важна, давай забудем».

У тех, кто строго придерживается принципа «прощать, нельзя злиться», обычно такой аргумент: «Прощение нужно тебе, а не им. Держа обиду, ты отравляешь себя». Это полуправда. Да, застревание в хронической обиде истощает. Но не прощать — не значит застрять. Одно не исключает другого. Можно и без прощения пытаться восстановить себя и свою жизнь, всё равно стать счастливым.

Вы не были причиной всех своих проблем, но только вам решать их. Лучше — с поддержкой теплых, принимающих людей и психолога.

«Не могу простить родителей»: что скрывается за этой фразой?

За этой фразой могут стоять совершенно разные истории. И, мне кажется, что нельзя все случаи рассматривать в общем — нужно каждую историю разбирать индивидуально. Например, для меня есть непростительные вещи. Я не понимаю, как можно простить сексуализированное насилие, особо изощренное физическое и психологическое насилие (и это при том, что в моем опыте подобного нет). Возможно, кому-то удалось простить подобное, но если да, то я не понимаю как...

Есть разница между:

• семьей с эмоционально недоступными, но в целом не жестокими родителями;
• семьей с пьющим отцом и матерью, которая тащит всё на себе (как моя);
• семьей, где у родителя тяжелое психическое заболевание, например, шизофрения;
• семьей, в которой у родителя расстройство личности, например, пограничное или нарциссическое;
• семьей, где было физическое или сексуализированное насилие;
• другой семьей со своей историей и болью.

Это совершенно разные истории с разной травматизацией. И путь к исцелению в каждом случае будет выглядеть по-разному.

Тот, у кого нет опыта, похожего на ваш, вряд ли поймет в полной мере ваши чувства. А, возможно, и вообще не поймет.

Что не могут простить дети родителям?

Когда люди спрашивают, как простить родителей за детские обиды, они имеют в виду очень разные вещи. Это может быть и обида на строгость или недостаток похвалы. И совсем другое — травма от насилия или полного эмоционального отвержения.

Вот что чаще всего не могут простить дети родителям:

• Нелюбовь и эмоциональное отвержение. Когда ребенок чувствовал, что он лишний, нежеланный, что его не любят таким, какой он есть. Эта рана глубже, чем кажется, потому что затрагивает ощущение права на существование.
• Физическое насилие. Побои, жестокие наказания, причинение боли. Особенно когда насилие было регулярным и непредсказуемым.
• Сексуализированное насилие. Оно ломает базовое доверие к миру, к себе и к собственному телу.
• Психологическое насилие. Унижения, оскорбления, газлайтинг, постоянная критика, сравнение с другими детьми.
• Пренебрежение базовыми потребностями. Когда ребенка не кормили, не лечили, не защищали от опасности.
• Предательство. Когда родитель встал на сторону насильника, не защитил, не поверил.

Наверное, для каждого человека есть свои непростительные вещи. Как непростительные заклятия из вселенной «Гарри Поттера». То есть такие заклятия, которые делают спасение невозможным. Которые убивают, причиняют особый вред, разрушают, заставляют биться в агонии, лишают воли и заставляют выполнять чужие приказы.

«Некоторые виды насилия являются настолько экстремальными и разрушительными для жертвы, что прощение просто невозможно. Подобные примеры включают в себя социопатию, осознанную жестокость, а также многие формы травли и родительского инцеста», — Пит Уокер, «Комплексное ПТСР: руководство по восстановлению от детской травмы».

Как попробовать простить родителей за детские обиды?

Если вы ищете конкретные шаги, как простить родителей за детские обиды, я вас разочарую. Нет универсального алгоритма. Но есть понимание того, как этот процесс устроен.

Пит Уокер всё в той же книге отмечает, что нередко путь к прощению проходит через этап, когда мы, переживая боль от детских травм, начинаем замечать причины, объясняющие поведение наших родителей. Обычно эти причины сводятся к двум вещам. Первое: родители часто неосознанно повторяли то, что сами пережили в детстве от своих родителей. Второе: их методы воспитания нередко соответствовали общепринятым взглядам и культурным установкам их эпохи. Однако крайне важно не спешить учитывать эти обстоятельства, пока мы не проделали достаточно глубокую работу над собственными травмами.

Порядок важен:

1. Сначала — признать свою боль, прожить гнев, отгоревать.

2. Потом (может быть) — увидеть контекст, понять родителей.

3. Ещё потом (может быть) — почувствовать что-то похожее на прощение.

Но прежде чем думать о том, как простить родителей, стоит разобраться с собой. Прощение себя первично.

Дети из дисфункциональных семей часто вырастают с глубоким чувством стыда и ненависти к себе. Это не их выбор — это результат того, как с ними обращались. Когда ребенка критикуют, унижают, игнорируют — он делает вывод не о родителях, а о себе: «Я плохой, я недостойный, со мной что-то не так». Этот токсичный стыд — первое, с чем нужно работать.

«Стыд и ненависть к себе зародились не по моему выбору, но всем сердцем я обещаю, что они закончатся во мне. Я сделаю для себя то, что хотел бы, чтобы другие сделали для меня», — Пит Уокер, «Комплексное ПТСР: руководство по восстановлению от детской травмы».

Когда мы перестаём винить себя за то, что с нами произошло, признаём своё право на гнев и боль, относимся к себе с состраданием — тогда иногда появляется возможность увидеть и родителей с состраданием. А там, может быть, появится и что-то похожее на прощение.

При этом можно простить, но всё равно не общаться. Можно понять — и держать дистанцию. Можно отпустить — и не впускать обратно в свою жизнь. Прощение дает внутреннюю свободу. Перестать ждать извинений. Перестать надеяться, что они поймут. Перестать строить свою жизнь вокруг их одобрения.

«Также я заметила, что многие клиенты очень спешили простить, чтобы таким образом избежать больных моментов на терапии. Они думали, что простить — это срезать путь к улучшению самочувствия. Некоторые „простили“, прекратили терапию, а затем провалились в ещё более глубокую депрессию и тоску», — Сьюзан Форвард, «Токсичные родители. Как вернуть себе нормальную жизнь».

В исцелении от детских травм одинаково важны признание вреда и сострадание (прежде всего, к себе)

Что же на самом деле нужно для исцеления?

Если прощение — необязательный пункт, то что же тогда нужно?

💙 Признание своего опыта и принятие реальности. Назвать вещи своими именами. Это было насилие. Это было пренебрежение. То, что со мной произошло, реально. Моя боль реальна. Я не преувеличиваю и не выдумываю.

💙 Проживание гнева. Разрешить себе злиться. Признать несправедливость. Встать на сторону того ребёнка, которому было плохо. Здоровый гнев — это энергия. Он может быть направлен на изменения, на защиту себя, на построение другой жизни.

Один из самых вредных мифов: если ты злишься — значит, ты не исцелился. Значит, ты застрял в позиции жертвы. Но гнев — это нормальная, здоровая реакция на несправедливость. И один из важнейших этапов проживания травмы.

💙 Горевание. Оплакать то, чего не было. Детство, которое не случилось. Любовь, которую не получил. Родителей, которых у вас не было. Безопасность, которую вы не получили. Горевание — не застревание в жалости к себе. Это проживание потери, которое позволяет двигаться дальше.

💙 Сострадание к себе. Я делал всё, что мог в тех обстоятельствах. Мои защиты имели смысл. Я заслуживаю доброты, от себя в первую очередь. Очень важно научиться относиться к себе так, как заботливый родитель относится к ребенку.

💙 Работа с убеждениями. Научиться замечать и скорректировать автоматические мысли из детства: «я недостойный», «любовь нужно заслужить» и другие.

💙 Новый опыт отношений. Травма случилась в отношениях — и исцеляется тоже в отношениях. С терапевтом, с партнером, с друзьями — с кем-то, с кем можно быть уязвимым и не получить удар.

💙 Отпускание. Не прощение, а именно отпускание. Перестать ждать, что родители изменятся. Перестать тратить энергию на то, что изменить невозможно.

💙 Фокус на настоящем. Можно бесконечно обвинять своих обидчиков, но это крадет драгоценные минуты жизни. Главным становится вопрос: «Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы почувствовать себя лучше?».

💙 Время. Звучит банально, возможно, даже болезненно, но так и есть. Нужно время для изменений.

Конечно же, время само по себе не лечит — лечат наши действия. Но время дает нам шанс помочь себе.

А что будет, если не простить?

Если прощение так и не придет, значит ли это, что человек обречен страдать? Нет. Потому что прощение — не единственный путь к освобождению.

«Вовсе не обязательно прощать ваших родителей для того, чтобы вы могли чувствовать себя лучше и менять вашу жизнь», — Сьюзан Форвард, «Токсичные родители. Как вернуть себе нормальную жизнь».

Можно понимать, почему родители так себя вели. Видеть их травму, их ограничения, их контекст. Но понимание — не оправдание. «Я понимаю, почему он бил меня» — не значит «это было нормально».

Иногда конечная точка не прощение, а безразличие. Родители перестают вызывать сильные эмоции. Они просто... есть. Или их нет. Это тоже нормально. Не все отношения должны закончиться теплом и примирением.

Если вы не можете простить родителей — это нормально. Если вам больно, когда окружающие призывают «отпустить и простить» — ваша реакция понятна. Если вы злитесь — ваш гнев законен.

Прощение — не обязательный пункт программы исцеления. Не показатель успешности терапии. Не билет в «нормальную жизнь». Это чувство, которое может прийти. А может не прийти. И в обоих случаях исцеление возможно.

Единственное, что точно нужно — это прощение себя. Себя-ребенка, который выживал как мог. Себя-взрослого, который несет последствия той истории и тоже делает всё, что в его силах. В общем, начать с себя, а дальше — как пойдет.

Что еще можно почитать по теме: