— Ты правда думаешь, что я поверю в эту чушь про «горящий контракт» в субботу вечером, Сережа?
Ольга стояла в дверном проеме спальни, скрестив руки на груди. Её взгляд был тяжелым, сканирующим, от которого у Сергея обычно начинали потеть ладони.
Но сегодня он был слишком занят своим отражением в зеркале, чтобы заметить состояние жены.
— Оля, ну не начинай, а? — Сергей нервно поправил узел галстука, который никак не хотел ложиться идеально. — У нас китайцы прилетели. Ты же знаешь этих азиатских партнеров, у них нет понятия выходных. Если мы сейчас не согласуем спецификации по поставкам оборудования, фирма потеряет миллионы. Ты хочешь, чтобы мы остались без годовой премии?
— Китайцы, говоришь? — Ольга горько усмехнулась. — А почему для переговоров с суровыми китайскими мужчинами тебе понадобился новый флакон парфюма за тридцать тысяч, который ты вылил на себя пять минут назад? Они что, через переводчика запах чувствуют?
Сергей замер на секунду. Его плечи напряглись под дорогой тканью пиджака. Он медленно повернулся к жене, нацепив на лицо маску оскорбленной добродетели — выражение, которое Ольга видела всё чаще в последние полгода.
— Это элементарная деловая этика, Ольга. И уважение к партнерам. Мы встречаемся в ресторане, в закрытом вип-кабинете. Я должен выглядеть и пахнуть презентабельно, а не как загнанная лошадь после рабочей недели.
— В ресторане… — эхом повторила она, чувствуя, как внутри разливается холод. — Конечно. А я думала, ты сказал, совещание в офисе.
— Мы начинаем в офисе, потом едем на ужин. Всё, хватит устраивать мне допросы НКВД! — он раздраженно щелкнул замком кожаного портфеля, проверяя документы. — Я делаю это ради нас. Ради семьи. Ради будущего нашего сына. Кстати…
Он замялся, его взгляд забегал по комнате, избегая встречаться с глазами жены.
— Я там заказал курьера. Привезут тебе кое-что через пару часов. Мелочь, но приятно. Чтобы ты не дулась и не скучала тут одна.
Ольга удивленно приподняла бровь. Подарки без повода Сергей не делал уже лет пять, наверное, с тех самых пор, как его повысили до начальника отдела. Обычно все ограничивалось дежурными тюльпанами на Восьмое марта и сертификатом в «Лэтуаль» на день рождения, купленным в последний момент.
— Что заказал?
— Сюрприз, — буркнул он, глядя в телефон. — Набор для спа, твой любимый гель для душа, бомбочки там всякие. Расслабишься вечером, ванну примешь, пока я работаю. Всё, я побежал. Не жди, буду поздно.
Он чмокнул ее в щеку — быстро, сухо, словно обжегся, — и пулей вылетел в коридор.
Ольга осталась стоять, слушая, как хлопает входная дверь, а затем удаляются быстрые шаги по лестнице. Она знала. Женская интуиция — страшная вещь, она работает безотказно, как швейцарские часы, даже когда ты умоляешь её сломаться или ошибиться.
«Китайцы», «совещание», новый парфюм, бегающий взгляд и внезапная щедрость в виде геля для душа. Пазл складывался слишком легко, слишком пошло. Но у неё просто не было сил на скандал прямо сейчас.
Она пошла на кухню, налила себе остывший кофе и села у окна, отодвинув штору. Внизу, у подъезда, мелькнула знакомая фигура. Сергей не пошел к своей машине, которая стояла на парковке. Он сел в подъехавшее такси «Комфорт плюс» — черную «Камри».
Ольга грустно усмехнулась, делая глоток горького напитка. На своей машине к китайцам не ездят? Или просто не хочет «светить» семейный автомобиль у чужого дома, чтобы соседи или знакомые не увидели?
Звонок в дверь раздался ровно через два часа, вырвав Ольгу из тягостных раздумий о том, как растянуть остаток зарплаты до конца месяца.
— Доставка! — гаркнул молодой, ломающийся бас из-за двери.
Ольга открыла. На пороге стоял запыхавшийся курьер в ярко-желтой куртке, с огромным квадратным рюкзаком за плечами. Вид у него был такой, словно он бежал на девятый этаж пешком.
— Квартира сорок восемь? Сергей Викторович заказывал?
— Да, это муж.
— Вот, держите. Тут два пакета было в заказе на один адрес забора, но в приложении какой-то сбой, адреса доставки перепутались местами. Но я по фамилии сориентировался, у вас же фамилия Игнатьева?
— Игнатьева, — кивнула Ольга.
— Ну вот, значит, это вам. Вам же подарочная упаковка полагается?
Парень протянул ей плотный, тяжелый пакет из дорогой дизайнерской бумаги темно-синего цвета с золотым тиснением. Ручки были сделаны из шелковых лент.
Ольга удивилась. Для «геля для душа» и «бомбочек» упаковка выглядела слишком пафосно. Обычно косметические наборы выглядели проще, да и весили легче.
— Эм… наверное. Он сказал, сюрприз.
— Ну, хорошего вечера! Оцените доставку в приложении, пожалуйста! — курьер уже убегал вниз, перепрыгивая через ступеньки.
Ольга закрыла дверь на замок и прошла в гостиную. Пакет приятно оттягивал руку, шуршал дорогой бумагой. Странно. Сергей никогда не тратился на упаковку, считая это выброшенными деньгами. Обычно приносил всё в полиэтиленовых мешках из супермаркета или в том, в чем продали в магазине.
Может, она зря на него наговаривает? Может, он действительно решил сделать ей приятное, чувствуя вину за постоянную работу и отсутствие дома? Может, там какой-то элитный набор косметики?
Она села на диван, положила пакет на колени и аккуратно развязала пышный шелковый бант.
Внутри лежал не гель для душа. И не набор для ванны.
Там лежала бархатная коробочка глубокого, ночного синего цвета. На крышке золотом было выбито название известного ювелирного бренда.
Сердце Ольги пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Неужели? Кольцо? Серьги? На пятнадцатую годовщину свадьбы, про которую он благополучно забыл месяц назад, отделавшись фразой «с деньгами туго, давай потом»?
Дрожащими пальцами она открыла тугую крышку.
Внутри, на белоснежной атласной подушечке, сияло колье.
Это была не бижутерия. Ольга, хоть и не была экспертом и давно не носила ничего дороже серебра, сразу поняла: это белое золото и настоящие бриллианты. Тонкая, изящная работа, переплетение нитей металла, усыпанных мелкими камнями. А в центре композиции, словно глаз хищника, сверкал крупный сапфир в форме капли.
Вещь стоила целое состояние. Ольга знала цены этого бренда. Это колье стоило точно больше, чем три, а то и четыре месячных зарплаты Сергея, о нехватке которых он ей постоянно ныл каждый вечер.
— Господи… — выдохнула она, не веря своим глазам.
Под коробочкой белел край плотной открытки. Ольга потянула за него. Маленькая карточка из тисненого картона.
Она перевернула её. На обороте знакомым, размашистым почерком Сергея было написано:
«Моей любимой, страстной Тигрице. Пусть этот камень напоминает тебе о глубине твоих глаз, в которых я тону каждый раз, когда мы вместе. Жду вечера. Твой С.»
Ольга перечитала текст трижды. Буквы плясали перед глазами, расплываясь в черные кляксы.
«Тигрице».
Не Оле. Не жене. Не «Зайке», как он звал её по привычке, когда ему что-то было нужно или когда он просил погладить рубашку.
«Тигрице».
Ольга подняла глаза и посмотрела в зеркало, висящее напротив дивана. У неё глаза были карие. Обычные, темно-карие, цвета крепкого чая. Сапфир — синий. Глубокий, холодный синий цвет. Он никак не мог напоминать их цвет.
А вот у Вероники, новой секретарши в их отделе, про которую Сергей как-то сказал «толковая девка», глаза были именно такие. Синие.
Мир вокруг качнулся. Звуки улицы за окном исчезли, остался только нарастающий гул в ушах.
Значит, не показалось. Значит, не паранойя.
Сергей купил колье. Дорогое, роскошное, безумно дорогое колье. Для любовницы. А ей, законной жене, с которой прожил пятнадцать лет, которая стирала его рубашки, готовила диетические супы для его больного желудка и экономила на колготках, чтобы оплатить репетиторов сыну, он заказал «гель для душа».
И этот идиот-курьер, этот святой человек, просто перепутал пакеты.
Ольга представила, что сейчас происходит на другом конце города. Какая-то «Тигрица» — наверняка молодая, амбициозная, с синими глазами и длинными ногами — получает пакет. Открывает его в предвкушении роскоши… и достает гель для душа за триста рублей.
Смех вырвался из горла сам собой. Сначала тихий, похожий на всхлип, потом громче, истеричнее. Ольга хохотала, сжимая в руке колье за двести тысяч рублей (а может, и больше), и горячие слезы текли по её щекам, капая на бархатную коробку.
— Гель для душа… — простонала она сквозь смех, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Дежурный набор «Дикая ягода» из перехода, да, Сережа? Чтобы я отмокла в ванной, пока ты кувыркаешься с Тигрицей? Чтобы не задавала вопросов, почему ты пришел под утро?
Она резко замолчала. Встала и подошла к зеркалу вплотную. Приложила колье к своей шее. Сапфир сиял холодно и насмешливо на фоне её простой домашней футболки. Оно ей шло. Чертовски шло. Но оно жгло кожу.
В этот момент телефон на столе звякнул, оповещая о новом сообщении.
СМС от мамы:
«Олечка, привет. Врач сегодня сказал, что путевка в пульмонологический санаторий подорожала с нового года. Наверное, не получится в этом году поехать, моей пенсии не хватит, даже если полгода копить. Ничего, дочка, не переживай, на даче подышу, авось легче станет».
Ольга посмотрела на экран, где светились слова матери, которая всю жизнь отдала им, помогала с внуком, продала свою дачу, чтобы они с Сергеем купили первую машину. Потом она посмотрела на колье.
Внутри неё что-то щелкнуло. Жалость к себе, которая накрыла её первой волной, вдруг испарилась, уступая место ледяной, расчетливой ярости. Это была не та горячая злость, когда бьют тарелки. Это была холодная ярость хирурга, который берет скальпель, чтобы вырезать опухоль.
Она вспомнила, как Сергей орал на прошлой неделе, что у них нет денег на новые зимние сапоги для неё, и ей пришлось клеить старые. Как он требовал отчет за каждую копейку, потраченную в продуктовом магазине. «Мы должны экономить, Оля, времена тяжелые, кризис».
Тяжелые времена, значит? Кризис? Сапфиры для Тигрицы?
Ольга вытерла слезы. Аккуратно, с пугающим спокойствием положила колье обратно в коробочку. Захлопнула крышку. Потом достала телефон и набрала номер своей школьной подруги Марины, которая работала старшим оценщиком в крупной сети ломбардов.
— Марин, привет. Ты сегодня работаешь?
— Привет, Ольчик. Да, до восьми сегодня на смене. А что случилось? Голос у тебя какой-то… странный. Ты плакала?
— Марин, мне нужно срочно оценить и сдать одну вещь. Очень дорогую. С бирками, с чеком — он наверняка внутри коробки, под подкладкой, Сережа всегда так прячет ценники, привычка.
— Сережа? Ты что, его подарок продаешь? Оль, у вас всё нормально? Вы поругались?
— У нас всё просто замечательно, Марин. Лучше не бывает. Я наконец-то прозрела. Я буду у тебя через полчаса. Готовь наличные. И, Марин… оцени по максимуму, пожалуйста. Мне очень нужны деньги. Для мамы.
— Поняла, — голос подруги стал деловым. — Жду. Приезжай.
Сергей влетел в квартиру ближе к полуночи. Он выглядел так, словно его переехал асфальтоукладчик, а потом еще и прокрутил в бетономешалке. Галстук сбился набок, на рубашке, обычно безупречной, не хватало пуговицы, волосы были всклокочены, а на лбу блестела испарина.
В руках он судорожно сжимал тот самый пакет с дешевым гелем для душа, который предназначался Ольге.
В квартире было тихо. Свет горел только в гостиной, создавая уютный полумрак.
Ольга сидела в глубоком кресле, читая книгу. На ней был её лучший шелковый халат, который она берегла для особых случаев, волосы были уложены в красивую прическу, на губах играла легкая, загадочная улыбка.
Сергей замер в прихожей, тяжело дыша. Он прокручивал в голове события вечера как фильм ужасов.
Приезд к Веронике. Предвкушение бурной ночи. Вино, свечи. Торжественное вручение пакета. Её визг восторга… который через секунду сменился визгом ярости, когда она достала из пакета набор «Чистая линия» с запахом крапивы.
— Ты что, издеваешься?! — орала Вероника, швыряя в него пластиковым флаконом. — Ты обещал украшение! Ты сказал, что это будет особенный вечер! Ты намекал на сапфиры! А ты приперся с мылом из перехода?! Вали отсюда к своей жене, жмот несчастный! Я не собираюсь спать с тобой за шампунь!
Он пытался объяснить. Пытался звонить в службу доставки, орал на диспетчера, но там никто толком не мог ответить. Он понял, что пакеты перепутали. И тут его накрыл настоящий, животный ужас.
Если гель у Вероники, то колье… у Ольги.
И записка. О господи, записка! «Моей страстной Тигрице».
Он ехал домой, нарушая все правила, репетируя оправдания. Скажет, что это шутка? Что это для жены босса, а он просто проверял качество доставки? Нет, бред. Скажет, что купил ей, а записка… какую чушь придумать про записку? Что «Тигрица» — это он хотел предложить ролевую игру?
Он вошел в комнату, готовый к скандалу, к крикам, к битью посуды, к чемоданам у порога.
— О-оля? — голос предательски дрогнул и сорвался на фальцет.
Ольга медленно подняла глаза от книги. Взгляд её был ясным, лучистым и абсолютно спокойным.
— О, ты вернулся, дорогой? Как переговоры с китайцами? Удачно? Подписали контракт?
Сергей сглотнул. Почему она не орет? Может, она не открывала пакет? Может, она вообще его не заметила?
— Да… сложно. Очень сложно. Языковой барьер, менталитет… Оль, послушай… там курьер приезжал днем…
— Приезжал! — Ольга просияла, отложила книгу и грациозно поднялась. Она подошла к мужу, но не обняла, а остановилась в шаге. — Сережка, милый, я просто не знаю, что сказать.
Сергей напрягся, вжимая голову в плечи, ожидая удара.
— Я… я хотела сюрприз, — продолжала она, ласково гладя его по лацкану пиджака, словно стряхивая невидимые пылинки. — Но такой! Ты превзошел сам себя. Я даже не думала, что ты способен на такие широкие жесты.
— Тебе… понравилось? — осторожно спросил он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под рубашкой.
— Понравилось? Сережа, это великолепно! Я открыла коробку и просто обомлела. Сапфир! Мой любимый камень. Ты же помнишь, как я мечтала о чем-то подобном десять лет назад?
У Сергея подкосились ноги. Она думает, это ей. Она нашла колье. Она приняла подарок. А записка? Она не видела записку? Или решила, что «Тигрица» — это новый комплимент для неё? Боже, какая удача. Какой идиотский, но счастливый случай!
— Ну… да, конечно, — он попытался улыбнуться, но вышла кривая гримаса боли. — Я хотел сделать тебе приятное. Ты же у меня заслужила. Всё для тебя, любимая. Я много работал, получил аванс… Решил порадовать.
Он лихорадочно соображал. Ладно, черт с ней, с Вероникой. Найдет другую, или помирится потом, купит ей духи. Колье жалко до скрежета зубовного, конечно, двести пятьдесят тысяч коту под хвост, но зато брак спасен. Оля довольна. Скандала не будет. Он выкрутился. Фух.
— А где оно? — спросил он, жадно оглядывая ее шею. — Почему не примерила? Я хочу видеть, как оно на тебе сидит.
— О, я примерила, — кивнула Ольга. — Оно сидит идеально. Просто создано для меня. Но потом я подумала…
Она отошла к столу, взяла какой-то конверт и вернулась к мужу.
— Понимаешь, Сереж, мы ведь с тобой всегда говорили, что семья — это главное. Что мы должны поддерживать друг друга и наших близких в трудную минуту. Правда?
— Ну да… — он не понимал, к чему она клонит, но тревога снова начала нарастать.
— Так вот. Ты же знаешь, у мамы сильное обострение с легкими. Врач сказал, ей срочно нужен был хороший профильный санаторий, иначе может начаться пневмония или что похуже. А у нас всё никак денег не было. То твоя машина в ремонте, то кредиты, то «тяжелые времена», то кризис.
Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза.
— И когда я увидела этот подарок… я поняла, как сильно ты нас любишь. Как ты заботишься о семье. Ты ведь не обидишься на моё решение?
Сергей почувствовал, как пол уходит из-под ног, превращаясь в зыбучий песок.
— Что… что ты сделала? — прошептал он пересохшими губами.
— Я его продала, — легко и радостно сообщила Ольга. — Маринке из ломбарда. Конечно, они взяли с небольшим дисконтом, как лом, но вещь новая, с бирками, так что дали хорошую цену. Этих денег хватило и на путевку маме в Кисловодск — в люкс, на полный курс с процедурами! — и на полное погашение твоего кредита за прошлый телефон, который ты разбил, и еще осталось нам на жизнь на пару месяцев.
— Ты… продала… колье? — голос Сергея звучал как скрежет металла. В глазах потемнело. — Ты продала мой подарок?! За полцены?!
— Ну не сердись! — Ольга чмокнула его в побелевшую щеку. — Я подумала: зачем мне эта бесполезная цацка в шкатулке, если маме плохо? Ты же сам учил меня быть рациональной и экономной. Это был самый лучший твой поступок за все годы, Сережа. Ты пожертвовал своей заначкой ради здоровья моей мамы. Я тобой горжусь!
Сергей сполз по стене и сел на пуфик для обуви. Он не мог сказать ни слова. Его душила жаба размером с дом. Если он сейчас закричит, что это было для любовницы, он труп. Если промолчит — он идиот, который профукал четверть миллиона, чтобы отправить ненавистную тещу на курорт.
— Кстати, — Ольга вдруг изменилась в лице. Улыбка исчезла, словно её стерли ластиком. Взгляд стал стальным, пронзительным. — А что это у тебя в пакете?
Сергей машинально прижал к себе мятый пакет с гелем.
— Это… это… так, мелочи…
— Это тот самый гель «Дикая ягода», который должен был приехать мне? — Ольга шагнула к нему. Теперь от неё веяло арктическим холодом. — А записка «Для любимой, страстной Тигрицы» была в коробке с колье.
Сергей замер. Воздух в комнате сгустился до состояния киселя. Она знала. Она всё знала с самого начала. Весь этот спектакль, вся эта похвала… Это была ловушка.
— Оль, я всё объясню… это шутка, это… это мы с коллегами поспорили… это ролевые игры…
— Заткнись, — тихо, но очень внятно сказала она. — Игры закончились, Сережа. Game over.
Она подошла к входной двери и распахнула её настежь.
— Я собрала твои вещи, пока ты «согласовывал контракт». Чемоданы стоят на лестничной клетке. Ты сейчас берешь свой гель для душа, идешь к своей Тигрице — если она тебя еще пустит с этим «роскошным» подарком — и больше здесь не появляешься.
— Ольга, ты не можешь! Это моя квартира! Я здесь прописан!
— Твоя? — она рассмеялась, и этот смех был страшнее крика. — Ты забыл, дорогой, что мы переписали её дарственной на сына, когда ты прятался от налоговой и коллекторов три года назад? Я — его законный опекун. Так что формально ты здесь — никто. Бомж. А теперь — вон.
— Но… деньги… колье… верни деньги! — лепетал он, пятясь в коридор, пытаясь зацепиться хоть за что-то. — Это воровство!
— Денег нет, — отрезала Ольга. — Мама улетает завтра утром первым рейсом. Билеты невозвратные, путевка оплачена. А остаток я перевела на досрочное погашение ипотеки за студию сына. Считай это отступными за пятнадцать лет моего терпения, стирки твоих носков и твоей лжи.
Она с силой толкнула его в грудь. Сергей вылетел на площадку и споткнулся о собственные чемоданы, выставленные в ряд у лифта.
— И да, Сережа, — сказала она напоследок, держась за ручку двери. — Тигрица из тебя так себе. Ты скорее… драный уличный кот. Иди, блох лови.
Дверь захлопнулась с громким, финальным щелчком. Лязгнул замок.
Сергей остался стоять на холодной, грязной лестничной клетке. В одной руке у него был портфель с несуществующим «китайским контрактом», в другой — пакет с гелем для душа за триста рублей. А где-то в ломбарде лежало его будущее, превратившееся в здоровье тещи.
Из-за двери квартиры донеслись звуки музыки. Ольга включила что-то бодрое и громкое. Кажется, она наконец-то собиралась принять ванну с теми самыми бомбочками, которые купила себе сама. Одной. В тишине и покое. Без него.
Сергей в ярости пнул чемодан, взвыл от боли в пальце и нажал кнопку вызова лифта. Лифт не работал. Ему предстояло тащить вещи с девятого этажа пешком. Вечер действительно перестал быть томным.