Марина стояла у плиты, наблюдая, как в кастрюле с гуляшом медленно поднимаются пузыри. За окном сгущались декабрьские сумерки, окрашивая кухню в серо-синие тона. В отражении стекла она видела силуэт мужа, сидевшего за столом и барабанившего пальцами по столешнице. Олег нервно дергал ногой – характерный признак того, что он снова разговаривал с матерью. Последние несколько недель атмосфера в их небольшой однокомнатной квартире напоминала натянутую струну, которая вот-вот лопнет.
Все началось не вчера и не сегодня. Это копилось месяцами. Мелкие упреки, косые взгляды, когда она покупала себе новый крем или, не дай Бог, качественные сапоги на зиму. Олег, работавший менеджером в строительной фирме, всегда считал себя главным кормильцем. Его зарплата казалась ему огромной, а расходы жены — блажью. Он совершенно не хотел замечать, что холодильник наполняется не святым духом, а ребенок растет из одежды со скоростью света. Марина же, работая удаленно копирайтером и переводчиком, тихо закрывала все финансовые дыры, о которых муж даже не подозревал.
— Опять мясо жесткое, — буркнул Олег, отодвигая тарелку. — Экономишь на муже?
Марина медленно повернулась, вытирая руки полотенцем.
— Я купила ту говядину, на которую хватило денег, выделенных тобой на хозяйство, — спокойно ответила она. — Цены выросли, Олег. Ты в магазине когда был последний раз?
— Началось, — закатил глаза муж. — Вечно тебе денег не хватает. Я зарабатываю прилично! Куда ты их деваешь? Может, хватит тратить на свои «женские штучки»?
В этот момент его телефон звякнул. Сообщение от мамы. Валентина Сергеевна, женщина властная и экономная до абсурда, имела на сына колоссальное влияние. Она считала, что современная женщина должна уметь сварить кашу из топора, а зарплату мужа откладывать на «черный день» или отдавать ему же на машину.
Олег прочитал сообщение, ухмыльнулся и, словно получив подкрепление, выпрямился на стуле.
— Знаешь, я тут с мамой посоветовался. Она права. Ты работаешь дома, сидишь в тепле, за компьютером кнопки нажимаешь. Это и работой назвать сложно. А я пашу. И мне надоело, что мои деньги улетают в трубу.
Марина почувствовала, как внутри поднимается холодная волна гнева. Не горячая, истеричная, а именно холодная, расчетливая злость.
— И что ты предлагаешь? — тихо спросила она, присаживаясь напротив.
— Раздельный бюджет, — выпалил Олег, довольный собой. — Справедливость. Я плачу за свое, ты — за свое. А то устроилась удобно.
— Хорошо, — кивнула Марина. — А как быть с общими расходами? Квартплата, еда, детский сад для Артема?
Олег махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— Скинемся. Пополам. Или каждый за себя, где это возможно. Я не собираюсь больше спонсировать твои прихоти.
Марина внимательно посмотрела на мужа. В его глазах читалось торжество. Он искренне верил, что сейчас поставил жену на место и сэкономит кучу денег. Он не знал, что коммунальные платежи зимой съедают добрую часть бюджета, что Артем ходит на плавание и логопеда, что бытовая химия стоит как крыло самолета.
— Ты уверен, Олег? — переспросила она, давая ему последний шанс. — Ты хорошо подумал?
— Абсолютно. Моя мама сказала: твои счета — твоя проблема! — выпалил муж.
Марина медленно кивнула. На лице ее не дрогнул ни один мускул.
— Договорились. Твои счета — твоя проблема. Мои — моя. С сегодняшнего дня.
Олег победно улыбнулся и вернулся к гуляшу, не заметив, как в глазах жены погас тот теплый огонек, который согревал их брак последние семь лет.
Первые недели прошли для Олега под знаком эйфории. Получив зарплату, он демонстративно отсчитал ровно половину суммы за аренду квартиры (они снимали однушку в спальном районе, пока копили на ипотеку, как думал Олег, хотя Марина давно откладывала свои гонорары на первоначальный взнос) и положил на тумбочку. Оставшиеся деньги жгли карман. Он наконец-то купил себе дорогие чехлы в машину, о которых давно мечтал, и несколько раз сходил с друзьями в бар, не отчитываясь перед женой.
Марина вела себя безупречно. Она не скандалила, не просила денег. Она просто жила. Утром она вставала, готовила завтрак Артему и себе. Олегу на столе оставалась пустая чистая тарелка.
— А где завтрак? — удивился он в первый понедельник новой жизни.
— Продукты закончились, — невозмутимо ответила Марина, застегивая куртку сыну. — Я купила йогурт и творог Артему. Себе взяла кофе. А твою полку в холодильнике я освободила, как мы и договаривались. Она верхняя.
Олег хмыкнул, открыл холодильник и увидел девственную пустоту на верхней полке. Внизу лежали овощи, сыр, колбаса, фрукты.
— Ну и ладно. Перекушу в кафе, — бросил он и ушел, громко хлопнув дверью.
Вечером он принес пакет пельменей и банку майонеза. Сварил, съел, оставил грязную посуду в раковине. Марина, зайдя на кухню, молча отодвинула его тарелку, помыла посуду за собой и сыном, а его тарелку оставила стоять.
— Марин, ну ты чего? Трудно помыть? — крикнул он из комнаты, где смотрел футбол.
— Каждый обслуживает себя сам, Олег. Это часть экономии. Мое время тоже стоит денег, — донеслось из угла комнаты, отгороженного шкафом, где на раскладном диване спал Артем и куда она сейчас несла ему сказку.
К концу первого месяца Олег начал замечать неладное. Деньги таяли быстрее, чем он ожидал. Обеды в кафе оказались разорительными, а пельмени быстро надоели. Ему захотелось домашнего супа, котлет, салата. Он попытался подластиться к жене.
— Слушай, Марин, может, приготовишь на всех? Я денег дам на продукты.
— Хорошо, — согласилась она. — Пиши список, иди в магазин, покупай все по списку, приноси чеки. Я приготовлю. Половину стоимости продуктов за работу возьму натурой — то есть едой.
Олег сходил в магазин. Увидев итоговую сумму на кассе, он округлил глаза.
— Это что, на три дня еды?! — возмутился он, разбирая пакеты дома. — Откуда такие цены?
— Добро пожаловать в реальный мир, дорогой, — улыбнулась Марина, не отрываясь от ноутбука.
Настоящие проблемы начались, когда пришел счет за коммунальные услуги. Олег привык, что квитанции просто исчезают из почтового ящика, а свет и вода работают сами по себе. Марина молча положила квитанцию на стол перед ним.
— Это что? — Олег повертел бумажку. — Шесть тысяч? За что?!
— Отопление дали, вода, свет, вывоз мусора, капремонт. Твоя половина — три тысячи. Плюс интернет — ты же пользуешься, значит, еще четыреста рублей.
Олег скрипнул зубами. Он уже потратил почти все на новый спиннинг, который посоветовала купить мама («Сынок, ты должен отдыхать, имеешь право!»).
— У меня сейчас нет лишних, — буркнул он. — Заплати, я потом отдам.
— Нет, — твердо сказала Марина. — Уговор есть уговор. Я свою часть оплатила. Твоя висит долгом. Не заплатишь — будут пени.
— Ты издеваешься? Мы же семья!
— Были семьей, пока ты не решил, что я нахлебница. Теперь мы соседи с долевым участием.
Олег позвонил матери. Валентина Сергеевна долго возмущалась в трубку, называла Марину меркантильной, но денег сыну не дала.
— Пусть покрутится, поймет, что мужика терять нельзя! А ты, сынок, будь тверже. Не плати. Пусть сама платит, ей же стыдно будет перед соседями за долги!
Олег послушал маму и не заплатил.
Прошел второй месяц. Жизнь в квартире превратилась в холодную войну. Марина перестала стирать вещи Олега. Когда у него закончились чистые рубашки, он устроил скандал.
— Я работаю с людьми! Мне нужно выглядеть нормально! Тебе сложно кнопку на машинке нажать?
— Порошок закончился, — спокойно парировала Марина. — Я купила маленькую пачку для наших с Артемом вещей. Хочешь стирать — покупай порошок. И, кстати, машинка потребляет электричество и воду. Не забудь учесть это в расчетах.
Олег стиснул кулаки. Он чувствовал себя загнанным зверем. Его зарплата, которая казалась такой большой, растворялась в воздухе. Ему пришлось заплатить за сад Артема, потому что воспитательница вручила квитанцию ему лично в руки, когда Марина «не успела» забрать сына и попросила мужа.
— Четыре тысячи за сад? Плюс две тысячи на какие-то пособия? — орал он вечером. — Марина, ты совсем... того? Почему я один плачу?
— Я платила полгода до этого, пока ты копил на новую резину, — отрезала она. — Я плачу за логопеда, за одежду Артема, за лекарства, когда он болел на прошлой неделе. Ты хоть раз спросил, сколько стоит сироп от кашля?
— Да сколько он может стоить? Копейки!
Марина молча достала из ящика чек и положила перед ним. Олег глянул и осекся.
Он попытался было возразить, сказать что-то резкое, но запнулся. На секунду в его голове промелькнула мысль: «А может, я действительно не прав?» Но тут же пришло сообщение от матери с очередным советом, и сомнения растаяли.
На третий месяц ударили морозы. Дни стали короткими, темнело рано. Олег возвращался домой злой и голодный. В квартире вкусно пахло запеченной курицей, но он знал, что ему не предложат ни кусочка. Артем уплетал ужин за обе щеки, болтая ногами.
— Пап, а мама купила мне новый конструктор! — похвастался сын. — Я заработал пятерку на подготовке к школе!
Олег посмотрел на жену. Она выглядела прекрасно. Новый маникюр, спокойное лицо, какая-то неуловимая легкость в движениях. Она работала много, но теперь, когда ей не нужно было тянуть на себе прокорм взрослого мужчины и его «хотелки», у нее оставались свободные средства. Она откладывала их еще активнее.
Олег же залез в кредитку. Долг за квартиру висел уже два месяца. Управляющая компания прислала уведомление о задолженности и предупреждение об отключении электричества. Он спрятал письмо в ящик стола, надеясь, что само рассосется. Или что Марина не выдержит и заплатит. Она же не враг себе?
Но Марина словно не замечала красных бумажек в почтовом ящике.
В пятницу вечером, когда Олег пришел с работы, квартира встретила его непривычной пустотой. Он прошел в комнату — раскладного дивана Артема не было. Шкаф приоткрыт, половина детских вещей исчезла. На столе лежала записка, прижатая его же немытой кружкой.
«Олег.
Мы с Артемом переехали. Я сняла квартиру три недели назад и постепенно перевозила вещи, пока ты был на работе. За аренду этой квартиры я заплатила свою часть до конца месяца. Дальше сам.
Ты не оплачивал коммунальные три месяца. Сегодня должны прийти и отключить электричество. Предупреждали заранее, но ты, видимо, выбрасывал уведомления.
Развод оформим через суд. Заявление я подам на следующей неделе.
И знаешь что? Передай своей маме спасибо. Если бы не ее советы, я бы еще долго тянула этот груз. А теперь я свободна.
Ключи на тумбочке.
М.»
Олег медленно опустился на единственный оставшийся стул. Перечитал записку дважды. Потом достал телефон — позвонить, объяснить, потребовать... Но трубку она не взяла.
Он набрал номер матери.
— Алло, мама? — голос его дрожал. — Она ушла. Забрала Артема. Квартира пустая.
Валентина Сергеевна помолчала секунду, а потом выдала:
— Ну и скатертью дорога! Ничего, сынок, вернется. Помыкается и приползет. Кому она нужна с ребенком? А ты держись. Приезжай ко мне, я тебе котлет сделаю.
Олег посмотрел на погасший экран телефона. Процентов зарядки оставалось мало. Он огляделся вокруг. Голые стены съемной квартиры. В углу — его пакет с грязными рубашками. В холодильнике — слипшиеся пельмени.
Он попытался включить свет. Щелкнул выключатель раз, другой. Ничего. Темнота начала сгущаться.
Впервые в жизни до него начало доходить, что Марина не вернется. Что ребенок, которого мать назвала «прицепом» — это его любимый сын. И что материнские котлеты не оплатят долг за электричество, не постирают рубашки и не согреют пустую постель.
Олег тяжело опустился обратно на стул и закрыл лицо руками. Телефон в кармане завибрировал — еще одно сообщение от матери с очередным советом. Он даже не стал смотреть.
За окном зажглись огни в соседних квартирах. В его оставалась темнота.
Улыбка, с которой он три месяца назад предлагал разделить счета, стерлась с его лица навсегда. Теперь он сидел один, в темноте, среди последствий собственных решений. Мужчина, который попытался сэкономить на фундаменте своего дома и в итоге остался под его обломками.
А где-то в небольшой, но светлой двухкомнатной квартире Марина помогала Артему собирать новый конструктор. Мальчик то и дело спрашивал:
— Мам, а когда папа приедет?
— Не знаю, солнышко, — тихо отвечала она, гладя сына по голове. — Папе нужно время разобраться в некоторых вещах.
Артем задумчиво кивнул и вернулся к конструктору. Марина посмотрела в окно на вечерний город. Ей было страшно начинать заново. Было тяжело видеть детские вопросы в глазах сына. Но вместе с этим на душе было удивительно легко — как будто она наконец сбросила рюкзак, который тащила годами.
Впереди была новая жизнь, где счета оплачивались вовремя, а любовь не измерялась чеками из супермаркета.
И это была единственно верная арифметика.
Спасибо за прочтение👍