Катя сидела на подоконнике и считала окна в доме напротив. Сто двадцать восемь. Она знала это наизусть — считала каждый вечер последние восемь лет. Иногда представляла, что за каждым окном живут люди в своих квартирах. Своих. Не съемных. Не чужих. Своих.
А сегодня должно было все измениться. Сегодня она наконец перестала бы считать чужие окна.
Катя набрала номер Игоря. Трубку взяли после пятого гудка.
— Слушаю, — голос мужа звучал отстраненно.
— Игорь, переводи задаток. Продавец уже ждет. Я сейчас у риелтора, мы готовы подписывать предварительный договор.
Молчание. Долгое, тягучее молчание.
— Игорь? Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Так в чем дело? Переводи уже! Триста тысяч на задаток, как договаривались!
Еще пауза. Катя почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Да, все наши деньги у моей мамы. Ей срочно надо, а нам не горит — потом наскребём, — произнес муж, и в его голосе прорезалась защитная нотка.
Катя не сразу поняла, что он сказал. Слова будто застряли где-то на полпути, не желая доходить до сознания.
— Что? — только и смогла выдавить она.
— Мама вчера позвонила. У нее проблемы с деньгами. Я перевел ей наши накопления. Она обещала вернуть.
— Ты... что? Игорь, ты отдал ей все? Все три миллиона?
— Ну да. Маме срочно понадобились. Она же вернет.
Риелтор, сидевший напротив, вопросительно посмотрел на Катю. Он открыл рот, видимо, собираясь что-то спросить, но девушка жестом остановила его. Отвернулась к окну, сжимая телефон так сильно, что пальцы онемели.
— Когда вернет?
— Через год. Может чуть меньше. Не знаю точно.
— Игорь, ты понимаешь, что сегодня мы подписываем предварительный договор? Что продавец ждет задаток? Без него он не станет снимать квартиру с продажи и уйдет к другим покупателям!
— Ну найдем другую квартиру. Не эта, так следующая.
— Следующая когда? Через год? Через два?
— Не кричи на меня, пожалуйста. Мама попросила. Она же вернет деньги.
— Почему ты не спросил меня?! — Катя не узнавала свой голос. Он звучал чужим, надломленным.
— Я... ну как-то неудобно было. Мама же вернет. А что спрашивать? Это же моя мама.
Игорь говорил с какой-то напряженной оправдательностью. Будто сам понимал, что поступил неправильно, но отступать уже поздно.
— Извини, мне надо идти. Поговорим дома, — бросил он и положил трубку.
Катя продолжала сидеть с телефоном в руке. Риелтор неловко покашлял.
— Извините, но нам нужно принимать решение. Продавец ждет до шести вечера. Если задаток не поступит сегодня, он продаст квартиру семейной паре, которая тоже очень заинтересована.
— Я поняла, — тихо ответила Катя. — Сделка не состоится. Извините.
Риелтор вздохнул, но промолчал. Видимо, за годы работы он насмотрелся на подобные истории.
Катя не помнила, как добралась домой. Ноги несли сами, мимо знакомых домов, магазинов, остановок. Она шла и пыталась осмыслить произошедное, но мысли разбегались, не желая складываться в единую картину.
Дома было пусто. Игорь еще не вернулся с работы. Катя прошла на крошечную кухню, налила воды, но пить не стала. Просто держала стакан в руках и смотрела на стену.
Три миллиона рублей. Восемь лет. Она помнила каждую копейку. Как отказывалась от новой куртки, донашивая старую до дыр. Как ходила пешком, экономя на проезде. Как покупала продукты по акции и готовила одни и те же дешевые блюда. Как они с Игорем решили не заводить ребенка, пока не купят квартиру — "потом, когда будут свои стены".
А теперь все у свекрови. Все до копейки.
Дверь открылась. Игорь вошел, снял куртку и прошел на кухню. Лицо было напряженным, виноватым.
— Катя, послушай...
— Подойди сюда.
Он остановился в дверях с бутылкой воды в руке.
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Но мама действительно...
— Объясни мне. Как так вышло, что ты отдал все наши деньги, даже не спросив меня?
Игорь провел рукой по лицу.
— Мама позвонила вчера поздно вечером. Почти в полночь. Плакала. Сказала, что у нее проблемы. Ей срочно нужны деньги. Я не мог отказать.
— На что ей понадобились три миллиона рублей?
— Сказала, что кредит висит. Надо срочно гасить, иначе проценты огромные начислят.
— Какой кредит? На что?
— Не знаю точно. Она так расстроена была, не стала расспрашивать. Сказала, что объяснит потом.
Катя почувствовала, как гнев поднимается волной изнутри.
— Игорь, мы восемь лет копили! Восемь лет! Я донашивала куртку с порванной подкладкой, потому что не хотела тратить деньги на новую! Мы отложили рождение ребенка ради этой квартиры! А ты взял и отдал все твоей маме на какой-то непонятный кредит!
— Я перевел ей через приложение. У меня в истории платеж есть. Но... она сказала, что расписку давать неудобно как-то. Мол, сынок, ты же мне веришь? Я не стал настаивать.
— То есть никаких документов нет? Вообще ничего?
— Ну есть перевод в истории операций. Это же тоже доказательство.
— Игорь, без расписки это просто перевод! Она может сказать, что это был подарок! Или что ты ей вообще ничего не переводил!
— Мама так не сделает. Она же обещала вернуть.
Катя почувствовала, как внутри все похолодело.
— Ты серьезно в это веришь?
— Ну да. Это же моя мама. Она меня родила, вырастила. Конечно, вернет.
— Игорь, ты хоть помнишь, сколько раз твоя мама обещала вернуть долги? — Катя встала и подошла к мужу. — Помнишь, как три года назад она попросила сто тысяч на лечение? Обещала вернуть через три месяца. Прошло три года — где деньги?
Он поморщился.
— Она болела! У нее не было возможности!
— А через полгода после этого она попросила на ремонт. Пятьдесят тысяч. Тоже обещала вернуть. Вернула?
Игорь отвернулся.
— Это мелочи были. А сейчас серьезная сумма. Она точно вернет.
— Три миллиона рублей, Игорь. Это наша жизнь за восемь лет. Это не просто деньги — это наше будущее! Наш дом! Наши дети, которых мы не заводили ради этого!
— Ну и что? Я их заработал! Я имею право помочь маме!
— Наполовину заработала я! Это были наши общие деньги! И ты не имел права распоряжаться ими без меня!
Игорь поставил бутылку на стол. Руки у него дрожали.
— Я не собираюсь это обсуждать. Решение принято. Мама получила деньги, и точка.
— И ты считаешь это нормальным?
— Да! Это моя мама! Она вырастила меня одна, отец ушел, когда мне было пять лет. Она работала на двух работах, чтобы меня прокормить. Неужели я не могу помочь ей сейчас?
— Можешь. Но не за мой счет. И не отдавая все, что мы копили годами, без моего согласия.
— Знаешь что? — Игорь шагнул к ней, голос становился все громче. — Мне кажется, ты просто эгоистка. Думаешь только о себе. О своей квартире, о своих желаниях. А мама тебе не важна.
— Конечно, не важна! Это твоя мама, а не моя!
— Вот именно! Моя! И я буду ей помогать, нравится тебе это или нет!
— Даже если это разрушит нашу семью?
— Не разрушит. Ты преувеличиваешь, как всегда.
— Я преувеличиваю? — Катя почувствовала, как голос срывается. — Игорь, очнись! Твоя мама манипулирует тобой! Она всегда находит причину, чтобы ты бросил все и бежал к ней! И ты бежишь, забывая обо мне!
— Она не манипулирует! Ей действительно нужна помощь!
— Каждую неделю? Каждый месяц? Посмотри правде в глаза — она использует тебя!
— Заткнись! — рявкнул Игорь. — Не смей так говорить о моей матери!
Катя вздрогнула. Он никогда раньше не кричал на нее так.
— Прекрасно, — тихо сказала она. — Значит, так. Твоя мама важнее. Всегда была и будет. А я... я просто никто.
— Не неси чушь.
— Это не чушь. Это правда. И знаешь что? Я устала. Устала быть на втором месте. Устала ждать, когда ты наконец вспомнишь, что у тебя есть жена.
Игорь махнул рукой.
— Делай что хочешь. Мне надоели эти истерики.
Он вышел на балкон, хлопнув дверью. Катя осталась одна на кухне.
Следующие дни прошли в молчании. Они почти не разговаривали. Игорь приходил поздно, ужинал молча и уходил либо на балкон, либо сразу ложился спать. Катя делала вид, что все нормально, но внутри все кипело.
Она думала о разводе. Серьезно думала. Просчитывала варианты. Съемная квартира в одиночку обойдется в двадцать пять тысяч. Из зарплаты останется совсем немного. Накопить снова? Еще лет десять, не меньше. Ей уже тридцать четыре. К тому времени будет за сорок.
Однажды вечером, когда Игоря не было дома, позвонила свекровь.
— Катенька, привет, — ласково пропела она в трубку. — Игоря нет?
— Нет. Еще не пришел.
— Жаль. Хотела поблагодарить вас за помощь. Игорек рассказал, что вы дали мне денег. Спасибо огромное! Вы меня очень выручили!
Катя сжала телефон.
— Лидия Сергеевна, скажите честно. На что вам понадобились три миллиона?
Повисла пауза.
— Я же говорила. Кредит висел.
— Какой кредит? На что?
— Ну... — в голосе свекрови появилась неуверенность. — Разные траты накопились. Ремонт на даче делали, мебель новую покупали. Знаешь, как сейчас все дорого. Взяли кредит, а выплачивать тяжело.
Катя почувствовала, как внутри все сжимается от ярости.
— То есть мы восемь лет копили на квартиру, отказывали себе во всем, откладывали рождение ребенка, а вы взяли наши деньги на мебель для дачи?
— Послушай, милая, не надо так. Это временно. Я верну обязательно!
— Когда?
— Ну... точно не могу сказать. Может через год. Или чуть больше.
— Вы всегда так говорите. Три года назад тоже обещали вернуть сто тысяч. Не вернули.
— Слушай, у меня были обстоятельства!
— И сейчас будут. Вы не собираетесь возвращать деньги, правда?
— Ты что себе позволяешь?! Как ты смеешь так разговаривать со старшими?!
— Я говорю правду. Вы манипулируете Игорем. Используете его. А он этого не видит.
— Да как ты... — голос свекрови сорвался на визг. — Я его мать! Я имею право на помощь от сына! Это мой ребенок! Все, что у него есть — благодаря мне! А ты... ты кто вообще такая? Пришла в готовенькое!
— В готовенькое? — Катя засмеялась горько. — Я восемь лет живу в съемной квартире! Я вкалываю наравне с вашим сыном! Я отказалась от ребенка, чтобы накопить на жилье! А вы забрали все на свою дачу!
— Это деньги моего сына! А не твои! Ты здесь никто! Понимаешь? Никто!
Катя хотела ответить, но услышала звук открывающейся двери. Игорь вошел в квартиру и замер, услышав разговор.
— Ваш сын стоит рядом, — холодно сказала Катя. — Может, повторите ему, что я здесь никто? И расскажите про мебель для дачи.
Свекровь резко замолчала.
— Лида? — позвал Игорь.
Трубку бросили. Катя положила телефон на стол.
— Ты слышал?
— Не все. Что она сказала?
— Спроси у нее сам. Позвони и узнай, на что пошли наши три миллиона. Не на погашение срочного кредита, если что. На ремонт дачи и новую мебель. Она взяла кредит на дачу, а потом решила погасить его нашими деньгами.
Игорь стоял бледный.
— Она так сказала?
— Дословно. А еще сказала, что это деньги её сына, а не мои. И что я здесь никто.
— Мама не могла так сказать.
— Позвони ей. Проверь.
Игорь достал телефон и набрал номер. Долгие гудки. Никто не брал трубку.
— Не отвечает, — пробормотал он.
— Конечно. Она же умная женщина. Знает, что попалась.
— Я поговорю с ней. Попрошу вернуть деньги.
— Попросишь? — Катя посмотрела на мужа. — Игорь, ты вообще понимаешь, что произошло? Твоя мать взяла наши деньги на ерунду! На дачу! Не на лечение, не на что-то критичное! На мебель и ремонт!
— Я разберусь.
— Когда? Сейчас она не берет трубку. Завтра придумает оправдание. Послезавтра скажет, что ты плохой сын. И ты снова сдашься.
— Не сдамся!
— Сдашься. Потому что для тебя она важнее всего. Важнее меня. Важнее нашей семьи. Важнее наших планов.
Игорь молчал. Потом медленно опустился на стул.
— Я не знаю, что делать.
— А я знаю, — тихо сказала Катя. — Мне нужно время подумать. О нас. О нашем браке. О том, есть ли смысл продолжать.
— Ты о чем?
— О разводе, Игорь. Я думаю о разводе.
Прошла неделя. Игорь пытался дозвониться до матери, но она не брала трубку. Потом прислала сообщение: "Не могу сейчас разговаривать. У меня проблемы со здоровьем. Приеду через месяц, все обсудим".
Катя видела, как Игорь мучается. Как пытается найти выход. Как звонит знакомым юристам, выясняет, можно ли вернуть деньги через суд.
— Говорят, что без расписки почти нереально, — сказал он однажды вечером, сидя на кухне с потухшим взглядом. — Перевод в банке есть, но мама может сказать, что это был подарок. Или что я помогал ей, и она не обязана возвращать. Доказать что-то очень сложно.
— И что ты будешь делать?
— Не знаю.
Катя кивнула. Она уже все решила.
На следующий день она случайно наткнулась на объявление о продаже студии. Двадцать два квадратных метра в старом доме. Требовала ремонта, но цена была подъемной. Катя посчитала — с ипотекой выходило тридцать тысяч в месяц. Тяжело, но реально.
Она созвонилась с продавцом, посмотрела квартиру. Стены в трещинах, обои отваливались, пол скрипел. Но это было свое. Только свое.
Катя начала собирать документы для ипотеки. Заполнила заявку в банке. Через три дня пришло одобрение.
Еще через неделю она подписала договор. И только потом сказала Игорю.
— Я купила квартиру.
— Что? Как?
— Взяла ипотеку. На себя. Маленькая студия, но своя.
— Зачем?
— Чтобы было куда уйти.
Игорь смотрел на нее широко открытыми глазами.
— Ты серьезно? Ты уходишь?
— Да.
— Из-за мамы?
— Нет, Игорь. Не из-за твоей мамы. Из-за тебя. Потому что ты выбрал ее. Потому что для тебя я никто. Твоя мама сама это сказала. И знаешь что? Она права. Для тебя я действительно никто.
— Это не так!
— Тогда почему ты отдал ей наши деньги? Почему не спросил меня? Почему даже сейчас, когда ты знаешь правду, ты все еще оправдываешь ее?
Игорь молчал.
— Вот именно, — Катя взяла сумку. — Я переезжаю в конце недели. Документы на развод подам через месяц, когда все оформится. Ты можешь не приходить на заседание, я все сделаю сама.
— Катя, подожди! Мы можем все исправить!
— Нет, Игорь. Не можем. Потому что ты не видишь проблемы. Ты искренне считаешь, что поступил правильно. А я больше не могу жить с человеком, для которого я на втором месте.
— Я изменюсь!
— Не изменишься. Потому что не понимаешь, что нужно менять.
Катя открыла дверь.
— Прощай, Игорь. Желаю тебе счастья. С мамой.
Еще через несколько дней Игорь наконец дозвонился до матери. Катя слышала обрывки разговора через тонкую стену.
— Мама, мне нужны деньги обратно... Нет, ты не понимаешь, Катя уходит... Какая разница на что я их потратил?.. Это были наши общие деньги!.. Мама, пожалуйста...
Потом наступила тишина. Игорь вышел из комнаты с красными глазами.
— Она сказала, что никаких денег не получала, — глухо произнес он. — Что если я ей что-то переводил, то это была помощь сыну матери. И она ничего не обязана возвращать.
Катя смотрела на мужа. Впервые за все время она увидела в его глазах настоящее потрясение. Как будто только сейчас до него дошло, что произошло.
— Она... она мне соврала, — продолжал Игорь, словно не веря собственным словам. — Она взяла деньги и теперь отказывается их возвращать. Моя мама... соврала мне.
— Знаешь, что самое страшное? — тихо сказала Катя. — Ты удивлен. А я нет. Я знала, что так будет. Потому что она делала это раньше. Снова и снова. Но ты не хотел видеть.
— Я... я не думал, что она способна...
— Вот именно. Ты не думал. Ты слепо верил. И из-за этого мы потеряли все.
Игорь опустился на стул и закрыл лицо руками.
— Что мне теперь делать?
Катя посмотрела на него в последний раз.
— Это уже не моя проблема.
Студия оказалась еще меньше, чем казалась на фотографиях. Одна комната, крошечная кухня, совмещенный санузел. Обои отходили от стен, линолеум стерся до дыр, батареи текли.
Но это было ее. Только ее.
Катя поставила чайник и присела на подоконник. Напротив стоял высотный дом. Она начала считать окна. Сто девяносто шесть.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: "Я требую от мамы вернуть деньги. Говорю, что иначе подам в суд. Может вернешься? Мы все исправим".
Катя посмотрела на экран. Потом на окна напротив. Потом на свою маленькую, убогую, требующую ремонта студию.
И улыбнулась.
Она набрала ответ: "Нет. Удачи тебе".
Отправила. Заблокировала номер.
Чайник закипел. Катя встала, налила воду в кружку и снова вернулась к окну.
Двадцать два квадратных метра. Старые обои. Протекающие батареи. Ипотека на двадцать лет.
Но это было ее. Только ее. И здесь никто не скажет, что она никто. Здесь не будет свекрови, заявляющей права на ее деньги, время и жизнь. Здесь не будет мужа, который выберет маму вместо жены.
Здесь будет только она. И этого было достаточно.
Катя отпила чай и принялась считать окна. Один, два, три... В этом доме ей предстояло прожить много лет. Накопить на ремонт. Сделать из этой студии дом. Свой дом.
И когда-нибудь, может быть, она встретит человека, который не будет считать ее никем. Который выберет ее. Только ее.
А пока — двадцать два квадратных метра свободы. И это был лучший подарок, который она могла себе сделать.
Спасибо за прочтение👍